Стивен Джонс – Только хорошие индейцы (страница 46)
– Нет, погоди, я не… – отвечает Гэбриел, осторожно положив кольцо на капот грузовика, чтобы показать, что оно ему совсем не нужно. И он вовсе его не крал.
– А потом, вдобавок ко всему, ты убил моих собак? – продолжает Кассиди. – Ты заразился безумием от Льюиса? Черт, я не понимаю, что с тобой происходит, Гэбриел Кросс Ганз. Скажи мне, почему ты это делаешь… нет-нет, даже не пытайся. Просто скажи, где деньги.
– Послушай, кто-то… я не знаю, что ты… – начинает отвечать Гэбриел, но Кассиди его останавливает: одной рукой берет с капота черный термос, вертит его, стараясь взять так, как ему удобно, и бьет им в лобовое стекло грузовика Гэбриела, оставляя глубокую белую вмятину с термосом в центре, будто нечто слетело с неба, целясь именно в этот грузовик и только в этот грузовик. Гэбриел переводит взгляд с лобового стекла на Кассиди, потом обратно на стекло, и наконец-то вспыхивает.
– Вот так? – произносит он, повышая голос, как Кассиди, и начинает действовать. Он до конца отрывает зеркало, держит его за кронштейн и наносит им удары по ливнеотводному лотку кабины, пока крыша не прогибается внутрь, образовав глубокую вмятину, которую уже не получится выправить.
– Давай, приятель! – подзадоривает он. – Давай разнесем его к черту! Дурацкий грузовик, дурацкий, вечно вязнет в грязи, именно тогда, когда…
Видя, что Кассиди не присоединяется к нему, Гэбриел швыряет зеркало в темноту и поворачивается лицом к Кассиди, тяжело дыша.
– Но это не единственный грузовик, который вечно вязнет в грязи, – говорит Гэбриел. Он проносится мимо Кассиди и набирает скорость к тому моменту, когда, оттолкнувшись от своей собственной задней фары, он бежит дальше, пока Кассиди не успел его остановить.
– Нет! – вопит Кассиди, ныряет за ним и хватается за правый задний карман Гэбриела.
На мгновение Гэбриел замедляет бег, но затем карман отрывается, и в прорехе мелькает голый зад.
– Гейб, Гэбриел, нет! – кричит Кассиди, падая на землю, но уже слишком поздно.
Если бы один из них бросил взгляд всего на шесть футов дальше в темноту справа, они бы увидели белую полоску твоей улыбки.
Вот оно. Получилось.
Гэбриел огибает старый грузовик, чтобы подойти к нему сбоку, и изо всех сил врезается в него плечом, насколько ему их хватает.
Он весит немного, но достаточно.
Кассиди уже вскочил и бежит, но его штаны не застегнуты на пуговицы, и они ему слишком длинны, когда он без сапог, и он не успевает добежать вовремя, он бы никак не успел добежать вовремя.
Грузовик качается в одну сторону, потом в другую, и Гэбриел улавливает этот ритм и снова толкает его, достаточно сильно, и один из шлакобетонных блоков под передним кожухом полуоси взрывается, кабина со стороны водителя проседает, как лошадь, падающая на одно колено. Нет, как вапити, которого только что застрелили, он еще не понимает, что валится на землю.
– Нет! – кричит Кассиди и сует пальцы в отверстие от руля со стороны пассажира именно в тот момент, когда шлакоблок с этой стороны тоже разваливается, кусок за куском, увлекая за собой два блока, стоящие под задней осью.
Какое-то одно невозможное мгновение Кассиди держит грузовик на весу, он вопит, его рот открыт так широко, как только он может его открыть, так широко, что Гэбриела даже охватывает паника. Он втискивается на то же место, где стоят ступни Кассиди, и просовывает руки в отверстие для руля, словно удержать этот грузовик важнее всего на свете.
Однако грузовик этого не знает. Он все дальше проваливается сквозь шлакоблок и разом рушится вниз.
Кассиди падает вместе с ним, он мгновенно прижимается щекой к снегу, пытаясь заглянуть под него, но там уже нет покрышек, нет колес, даже тормозные барабаны исчезли. Грузовик упал на раму. Под ним ничего уже не увидеть.
Он бьет кулаком по земле, снова и снова, а Гэбриел просто стоит и смотрит на него.
– Эй, приятель, у меня в грузовике есть мощный домкрат, мы можем… – говорит Гэбриел, но Кассиди поднимается, натыкается на него, отталкивает его прочь.
Гэбриел падает и лежит, глядя на Кассиди снизу.
Теперь Кассиди пытается… открыть капот?
– Эй, – говорит Гэбриел, встает и делает шаг к нему, но Кассиди локтем опять сильно отталкивает его прочь.
– Что на тебя нашло? – спрашивает Гэбриел.
Теперь Кассиди плачет, что-то бессвязно бормочет, задыхается.
Гэбриел отходит назад, бьет локтем по перекошенному капоту раз, другой, пытаясь напомнить пружинам, как они работают. Старая защелка отскакивает, и капот приоткрывается на несколько дюймов.
Кассиди просовывает одну руку внутрь, сдвигает приржавевший крюк вправо, а другой рукой с металлическим скрежетом поднимает капот. Потом он падает на спину, закрыв руками лицо от того, что он там увидел.
Гэбриел переводит взгляд со сгустка боли, в который превратился Кассиди, на грузовик.
Внутри нет мотора, поэтому он видит все до самой земли.
Это женщина из племени кроу. Часть ее, во всяком случае ее волосы, в луже крови и мозгов, и все это впитывает красивое одеяло с изображением Гудзонова залива. Поперечная балка в задней части моторного отсека над тем местом, где полагается находиться трансмиссии, кажется, упала прямо на ее лицо и проломила лоб. И снова поднялась.
Она пыталась спастись в безопасном месте, в моторном отсеке. Знала, что грузовик падает, и пробиралась вперед, хватаясь за все, до чего могла дотянуться.
У нее бы получилось. Должно было получиться.
Но они не смогли удерживать грузовик на весу достаточно долго. Грузовик, которому не было никакой необходимости падать, во‐первых, Гэбриел сделал это только для того, чтобы тупо что-то доказать. Чтобы вернуть Кассиди, чтобы наказать его за то, что тот разбил ему ветровое стекло, и доказать, что он не имеет никакого отношения ни к деньгам, ни к собакам.
И все-таки.
Гэбриел зажимает ладонями рот, он больше не может заставить легкие как следует работать.
Кассиди крадется к нему от патрульной машины и держит в руках «маузер».
Гэбриел преграждает ему путь, падает на колени, предлагая ему себя, но Кассиди обходит его и идет к грузовику, который сейчас лежит на женщине из племени кроу.
Он открывает дверь со стороны пассажира, лезет внутрь кабины, из которой поднимается большое облако пыли.
– Касс, друг, я не… что она там… – говорит Гейб.
И тут он видит, что делает его друг. Кассиди же говорил, что у него, кажется, завалялся патрон, который может подойти к этому старому ружью. Один из тех, которые лежат в мешке Рикки с украденными патронами.
Кассиди пробует первый патрон, но он не вставляется, и тогда он бросает его и берет следующий.
– Ты знал, что я здесь храню свои деньги, – говорит он Гэбриелу, будто хочет объяснить.
– Парень, парень, – говорит Гэбриел, встает и протягивает вперед руки, будто они могут опровергнуть обвинения, будто могут остановить пули, будто могут все исправить.
Кассиди загоняет следующий патрон, вытаскивает его обратно, выбрасывает.
– Заткнись, – говорит он. – Ты вечно болтаешь. Никак не заткнешься. Если бы ты хоть раз в жизни просто послушал…
– Я бы никогда не причинил ей вреда! – орет Гэбриел.
Они оба слышат, что следующий патрон идеально скользит в патронник, словно был сделан ради этого момента.
Кассиди передергивает затвор и выходит из грузовика, держит оружие в положении «на грудь», опустив голову, словно он действительно собирается это сделать.
– Мы выросли вместе, – говорит он, изо всех сил стараясь, чтобы губы не дрожали. – Я любил тебя, парень. Ты столько раз спасал мне жизнь, а я в ответ спасал твою. Но… Это же
С этими словами он поднимает ружье к плечу и пятится назад, чтобы ствол смотрел прямо в середину лица Гэбриела.
Гэбриел прерывисто дышит и качает головой: нет, нет.
Ему некуда уйти, чтобы Кассиди не достал его выстрелом из ружья, и он опять падает на колени. Ружье следует за ним, словно привязанное к его переносице.
– Давай, парень, – говорит он. – Давай, мать твою. Я не заслуживаю… Просто сделай это! Никто даже не узнает, никто меня не хватится, парень! Ты был единственным, кто бы хватился. Если… если ты… Просто сделай это!
Чтобы было легче, он вздергивает подбородок и смотрит прямо перед собой. Через мгновение он начинает петь, кажется он поет под бой барабанов, все еще несущийся с крыши патрульной машины, но не только. В его пении есть что-то еще.
– Заткнись! – кричит ему Кассиди и пятится назад, словно поняв, что собирается совершить.
Но ты знаешь, что он все время видит и свою женщину-кроу сквозь отсек мотора, под грузовиком, который опрокинул Гейб.
– Ты что делаешь?! – орет он Гэбриелу.
– Пою предсмертную песнь, – бормочет Гэбриел. – Ш-ш-ш, следующий куплет очень сложный.
– Ты просто притворяешься! – отвечает ему Кассиди. – Ты делаешь вид, что настоящий индеец, ты все выдумываешь!
– Черт, кто-то же должен, – отвечает Гэбриел и опять поет.
Это даже не слова, а просто старинные звуки, они поднимаются все выше и выше, а потом все начинается сначала, они снова нарастают.
– Я не… я не… – заикается Кассиди, опуская ружье, он смотрит на стоящего на коленях друга, на слезы, которые катятся по лицу предателя, стекают по ушам на шею, за ворот рубахи.