Стивен Джонс – Проклятие Озерной Ведьмы (страница 74)
Это не имеет значения.
Медведь вырывает мясо из его бока, и наконец ему это удается. Медведь закидывает назад голову, чтобы проглотить оторванный кусок с поломанным ребром и все такое, а потом становится над своей жертвой, охраняя ее от…
Еще одного медведя, уже
Возможно, я в жизни не слышала ничего громче этого звука, и я обоняю то ли сладковатый запах его дыхания, то ли сладких медовых булочек, принесенных кем-то в мусорном мешке и растоптанных толпой.
Я откатываюсь в сторону от этого убийственного натиска звука и запаха, молюсь, чтобы передо мной появилась Эди, но тут у меня опять все плывет перед глазами, потому что мимо быстро проходит на кривых ногах
Что это за ад наяву? Сколько медведей может быть в одном фильме?
Четвертый медведь на ходу опускает голову и вонзает зубы в предплечье уже плачущей первоклашки, я поначалу думаю, что это Эди, вот только у Эди светлые волосы, и меня мгновенно одолевает чувство вины, когда я облегченно вздыхаю, поняв, что это не Эди.
Девочка продолжает плакать, ее ноги через каждые ярдов пять ударяются о землю, словно это тащат куклу, на земле остается лежать пышка в сахарной пудре, вероятно, выпавшая из ее ослабевших пальцев?..
Этот-то запах я и чуяла, запах медовых булочек, я вкушала его из воздуха, но такой запах не может исходить всего от одной пышки.
А медведь бежит, и прямо перед ним…
–
Она шагнула на медвежью тропу и готова противостоять зверю всем, что у нее есть, хотя даже она не сможет победить в такой схватке, я уж не говорю о том, что медведь тащит не ее дочь. Дочь другой женщины.
Джо Эллен продолжает стрелять в ребенка, который белкой слетает сверху вниз, к нам, полмира орет мне в ухо, вокруг льется кровь, земля громом отзывается на шаги медвежьих лап. В воздухе висит дым и запах медовых булочек, а еще…
И тут просыпается бензопила, разрывает ночь пополам.
Черт, они тоже здесь. Четыре бензопилы и лом халлиган – именно то, что требуется для резни, да.
Я становлюсь на разорванное пополам тело какого-то несчастного, поднимаюсь на цыпочки и вижу Оранжевые Штаны и остальную компанию, они как раз входят в это место противостояния одновременно со мной, Фарма падает рядом со мной, правой рукой он прижимает к себе Эди, левой упирается в землю, чтобы подняться и продолжить движение.
А встав, он идет дальше легким шагом – я и не думала, что он способен двигаться с такой легкостью.
«Иди, – телепатически говорю я ему, сверля глазами его спину. – Унеси ее отсюда поскорей, я оставлю прошлое в прошлом, забуду обо всем, мне все равно, я буду ради тебя красить волосы в матово-оранжевый цвет всю оставшуюся жизнь, я пройду с обнаженной грудью перед извращенными объективами всех твоих камер, только иди, иди, иди!»
Потому что Эди совсем ни к чему видеть, во что этот медведь превратит ее мать.
Что он сделает, если только… если…
Я спешу вперед и хватаю первое, что попадается мне на глаза, – отбитое горлышко винной бутылки, и бросаю его с таким остервенением, что от приложенных усилий прикусываю язык, но на сей единственный раз за всю мою неспортивную пародию на жизнь я достигаю своего – либо хорошо прицелилась, либо мое сердце проявило достаточно настойчивости.
Я лежу, уперев подбородок в землю, и вижу горлышко бутылки, торчащее из виска медведя, фактически слегка нарушившее симметрию его морды, он выпустил из пасти руку девочки, которая откатилась чуть в сторону, ее рука пульсирует и истекает кровью. Медведь скользит на лапах по земле, наконец, останавливается, его поразила не столько сила моего удара, хотя я вложила в него все, что могла, сколько злость на эту муху, которую явно нужно прихлопнуть.
Он поднимается на задние лапы, и я сразу же вижу, что это тот самый здоровенный самец, полный хозяин леса, доминантная особь этого войска. Он ревет на меня, он полон ярости, и в этот момент к нему подходят две Бензопилы – Синяя и Белая.
Бензопила Белой Бензопилы врезается в бедро медведя, и тот определенно чувствует
И с этим медведем не покончено.
Зато покончено с Синей Бензопилой. Он бросает свой инструмент и разворачивается, чтобы бежать, но медведь уже бросился вперед, ухватил Синюю Бензопилу длинными белыми зубами за ногу ниже колена, как собака мягкую игрушку. Синяя Бензопила бьется и дергается где-то между жизнью и смертью.
За ними на мгновение появляется Ученые Очки со своей бензопилой. Он просто стоит и смотрит на великолепие этого уничтожения.
Я не знаю, где Грейс или Оранжевые Штаны.
И Лета – она пока где-то далеко. Она бежит со всех ног на раненого медведя, она, похоже, собирается запрыгнуть на него, отдаться ему на растерзание, его убийственной свирепости, но…
Медведь падает на все четыре лапы?
Да, падает.
Лета останавливается, приседает, чтобы лучше держаться на ногах, в ее глазах горит ярость, но она выжидает.
Вместо того чтобы рвать когтями и зубами, реветь и рычать, этот здоровенный медведь… тычется носом в мешок? Пакет?
Я подхожу поближе, чтобы лучше видеть.
Сквозь все это безумие я встречаюсь взглядом с Летой. Она медленно качает головой, глядя на происходящее. Оно лишено всякого смысла.
Монстры в разгар резни не устают. Верно?
Я смотрю, что же это с такой нежностью откусывает медведь, и думаю, что это еще один ребенок, который пытается спрятаться в мешке для семейного гамака. Я не знаю, но… что это там такое белое? Не совсем белое, а типа бежевое.
Я всасываю в себя воздух, на нескольких дурных мгновений уверившись, что это месть Синнамон Бейкер, что она все еще убивает пирожными. Что как бы отвечает ее фамилии.
Но тут между Летой и этим здоровенным медведем мелькает все та же фигура из Терра-Новы, она перемещается точно как Призрачное Лицо, когда он двигался по лесу, перед тем как Баннер попал в него. Фигура эта выхватывает пакет у медведя и продолжает движение, маска противогаза болтается у него на спине ниже шеи, а борода этого жителя гор похожа на заросли мха внизу его лица и служит только одной цели – привлекать внимание к его влажным, ошалевшим от скорби глазам.
Сет Маллинс.
Он больше не призрак, он перебрался в этот сумасшедший мир, где живут остальные, и, судя по тому, как он по-змеиному перемещает свое тело влево, отчего удар медвежьей лапы не задевает его, я могу сказать, что он получает удовольствие от одной этой горячки, которую он чувствует, находясь в такой близости от того, что может его убить. Но когда он сворачивает в сторону, словно это ни на миг не замедлит его продвижение, он рискует умереть, если замешкается. Он быстро наклоняется, чтобы схватить пакет, после чего продолжает движение.
Медведь смотрит ему вслед оскорбленным взглядом, словно Маллинс грубо нарушил какие-то правила приличия.
За его спиной Лета опускается на колено, прижимает к себе девочку с почти оторванной рукой, баюкает ее – она умеет это делать, а медведь принюхивается – нет ли где еще сладкой глазировки, и в этот момент я тоже ощущаю прежний запах.
Такой же запах висел в воздухе, когда Баннер застрелил Сета в Терра-Нове. Этот же запах я уловила немногим ранее, когда все вокруг стало прорываться, проливаться. Это запах медовой булочки, присыпанной сахарной пудрой пышки.
Сахар. Сладость.
И тут без всяких усилий с моей стороны – словно у меня было время подумать – ответ на то, что здесь творится, сам приходит ко мне: пожар, Сет, медведи, это дурацкое кино на границе округа. Сет Маллинс наверху, на своей пожарной вышке, только что вернулся со своего сотого заплыва по озеру и теперь получает сообщение, что по прошествии стольких лет обнаружилось тело его жены Фрэнси, и это вынуждает его отправиться в плохое место, где он винит Пруфрок в ее убийстве. А потом, загоревшись желанием хорошей, старомодной мести, он поджигает лес. Не потому, что ненавидит его, напротив, он его любит, на самом деле лес – часть его, а потому…
И не только они. Но и медведи. Вот откуда те следы, на которые я наступала, спускаясь сюда, верно? Потому что их гнал огонь, а еще их привлекал Сет этой свой медвежьей наживкой. Они и есть мачете, да, но наживку выдумал он, а не Лана Синглтон.
И конечно, живя в лесу, как живет он, разговаривая с животными и все такое, именно Сет, а не кто-то другой, набрел на подготовительные работы к показу фильма. Проектор, провода, наверное, всякое проверочное оборудование. Сет знал, что Пруфрок соберется здесь сегодня, поэтому он наготовил кастрюлю этой глазури и измазал тут все ею, привлекая медведей, чтобы они совершили справедливость над людьми, защищая которых умерла его жена, тогда как она собиралась состариться вместе с ним.
Это неправильные мысли, но правильные или нет, результат один: резня.
И она еще не прекратилась.
Оторванная нога с остатками белой икры подкатывается к моему подбородку и останавливается. Справа от меня я под крики и шумы вижу, как медведь вырывает куски мяса, не знаю из кого, а потом рычит на другого медведя, проходящего мимо, его огромные лапы по-идиотски разъехались под ним, на окровавленной пасти гуляет подобие ухмылки, а глаза ищут новую пищу, новую жертву. Забудьте про кокаин. Этим медведям нужны сахар и кровь – они явно ничуть не похожи ни на акул, ни на волков, которые легко впадают в пищевую истерику. Если в воздухе стоит правильный запах, то вы можете далеко превзойти «Гризли 2», число жертв в фильме покажется просто смешным рядом с вашими достижениями.