Стивен Джонс – Не бойся Жнеца (страница 83)
Который любит молоденьких, а в эту категорию попадает сама Гал.
Но от частых визитов в школу во внеурочное время доспехи Синн не сильно пострадали, верно? Ее броня, насколько Гал может судить, не потускнела. Синн такая же, какой была всегда: готовая улыбнуться и протянуть руку помощи, с головой отдаваясь то одному делу, то другому. Комитет выпускного бала? Конечно. Принять участие в подготовке ежегодника? Запросто. Чирлидинг и волейбол? С превеликим удовольствием.
Синнамон Бейкер может все.
В отличие от своей сестры.
Но чем меньше говорить о Джинджер Бейкер, тем лучше.
И все же Синн приезжает к сестре дважды в неделю, чтобы побыть с ней, побрить ей голову, как любит Джинджер, на пару часиков предаться воспоминаниям о том, как все было раньше – до… до той ночи на яхте.
Однажды Гал навестила Джинджер в ее палате, думала: если та увидит знакомое лицо, но не сестру, что-то в ней всколыхнется, для чего имитировали их большой заплыв через озеро… Ушла она оттуда с ощущением, что Джинджер Бейкер заметно одичала. Она попала в лес, но пока оттуда не выбралась и, вполне возможно, не выберется никогда.
Но Синн, господи. Как и Джин, она точная копия своей матери – Мейси Тодд: рост, скулы, вечная волна золотисто-блондинистых волос. Однако внутри она – Марс Бейкер: глаза буравят тебя рентгеновскими лучами, а разум ловит в стальной капкан. Она всегда смотрит на тебя на десятую долю секунды дольше, чем принято, будто углядела в тебе что-то, о чем ты и не подозреваешь. И она не уверена, делиться с тобой этим открытием или сейчас не время.
Гал ее боготворит.
С Летой все хорошо, Лета великолепна. Черная Чудо-женщина жива и здравствует в Пруфроке, штат Айдахо, но семнадцатилетняя Синн, еще не вышедшая замуж, не ставшая мамой, – более явный объект для восхищения. Вот на кого надо равняться.
Вдобавок ко всему, что она делает и чем является, Синн способна на доброту, сострадание и заботу, будто ее счастье зависит от счастья тех, кто ее окружает.
Поэтому Гал, стоя в кухне, берет в руки мамины блюдце и кружку и спрашивает:
– Еще?
– Нет, спасибо, – отвечает Донна Пэнгборн, не отрываясь от экрана телевизора.
Наверное, можно было его и не включать, но генератор у них мощный – хватит на два дома, – а электричество они расходуют только в одной комнате. И они смотрят не какой-то дурацкий конкурс певцов. Идет передача о текущих событиях: об убийце, которого перевозили через горы в Монтану, но с транспортной колонной что-то случилось.
Пока это лишь догадки, никаких сообщений с шоссе нет – по крайней мере, для журналистов, – но по тому, как мама задерживает дыхание, Гал понимает: основания для беспокойства есть.
Поэтому Гал сразу идет на кухню: надо позвонить Синн.
Но в раковине лежат не вымытые после горячего шоколада чашки, а сигнала, разумеется, нет. Как и в гостиной.
Гал оглядывается: вернуться к дивану, на краешке которого устроилась мама? Но та явно не ждет ее с секундомером в руке. Воспользовавшись этим невниманием, Гал выскальзывает из домашних тапочек и на цыпочках поднимается наверх.
Их дом и так в верхней части Пруфрока, и если сигнал все-таки есть, то чем выше, тем больше шансов его поймать, так? Если работает только одна башня, то, возможно, связь будет лучше в более высоком углу дома.
Но логикой сигнал в телефон не заманишь.
Хотя попробовать можно.
Гал останавливается перед своей дверью, ждет: вдруг появится хоть одна полоска? Нет. Тогда она идет выше, проходит мамин этаж – дом высокий, но узкий: эдакое веретено; есть в нем что-то викторианское, хотя он абсолютно современный, – и в итоге оказывается на чердаке, который мама называет мансардой, где живет их «сумасшедшая». Синн.
Мама насмешливо называет Синн сумасшедшей, потому что та ни от одного поручения не отказывается. Хотя, отмечает Гал, после «малозначащего случая», о котором никто не должен был даже знать и тем более упоминать, называть Синн «сумасшедшей на чердаке» мама перестала. Возможно, через неделю найдет другую шутливую цитату из Шарлотты Бронте.
Гал стоит в тесном коридоре между спальней Синн и сделанной на заказ ванной… Конечно, она бывала здесь раньше, но сейчас, при выключенном свете, она ощущает эту тесноту как никогда, она ей хорошо знакома.
Ведь именно такая теснота была на яхте?
Гала распрямляет спину, чувствует легкую дрожь, хотя с той ночи прошло уже четыре года.
И тем не менее. Последнее внятное воспоминание из той поры: Синн и Джин будят ее ночью, кто-то из них рукой зажимает ей рот, чтобы не стала звать родителей.
Это всегда задача номер один.
Задача номер два в ту ночь позволила как следует похихикать: Синн и Джин повели Гал на свой этаж, по длинному коридору мимо спальни родителей, мимо спальни Леты, мимо шкафа с аквалангами, как они его называли, в… туалет? Серьезно?
– Зачем? – спросила Гал.
– Смотри, – сказала Синн или Джин, открывая дверь.
Гал знала: там будет что-то мерзкое. Использованный презерватив. Какая-нибудь тряпка с кровью – пожалуйста, только не это.
Там были волосы.
– Это чьи? – спросила Гал в изумлении, шагнув в темноту.
То ли Синн, то ли Джин в полном восторге просто пожала плечами.
Когда они молчали, Гал нипочем не могла отличить одну от другой, и это доставляло им жуткое удовольствие.
Гал поняла: тот, кто тут стригся – причем, похоже, целиком, – пытался за собой убрать. Но так мог убирать какой-нибудь второклассник – то есть никак, – и следы уборки бросались в глаза.
За единственным краном раковины даже лежала прядь…
– Синие? – прошептала Гал, возбужденная не меньше близняшек.
Они были поражены: ни у кого на яхте синих волос не было!
Хотя попались и черные. Гал покатала их между большим и указательным пальцами: сухие и секущиеся, но при этом жирные.
– Держи, – сказала Синн или Джин, протягивая ей – надо же – настоящую лупу.
Гал с сомнением оглядела волосы, что держала в руках: секлись даже концы.
Мало того что ни у кого на яхте не было синих волос, – все имели доступ к отличным сушилкам. Даже у отца Синн и Джин, о чьей зарождающейся лысине старались не говорить.
– Кто это? – спросила Гал.
– Сейчас разберемся! – сказала одна из них, и расследование началось.
На поиски они направились по отдельности, и крики, удары и выстрелы застали их на нижней палубе. Вот тебе и поиски «злодея с синими волосами».
Девушки вернулись в свои каюты на верхней палубе, забрались в постели.
А потом их оттуда с корнем выдрали.
Гал, стоя на чердаке сумасшедшей, усилием воли закрывает глаза и считает до десяти, чтобы убедить себя: ей ничто не угрожает, ничто ее не схватит и не утащит во тьму.
Ничего этого и правда не происходит, и Гал, исполнив необходимый ритуал, открывает глаза, ожидая, что сделка будет завершена и на ее телефоне появятся как минимум две полоски.
Но их нет.
Она понуро опускает голову.
– Гал? – слышит она голос мамы откуда-то снизу.
– Минутку! – отвечает Гал, наклоняясь и превращая лестничный пролет в воронку для своего голоса.
С тех пор как отключили электричество, дверь в туалет они не закрывают: так безопаснее. И она старается говорить глуше, будто сидит на унитазе.
Кстати…
Гал заглядывает в туалетную комнату Синн. Ясно, почему она выбрала эту маленькую спальню в верхней части дома: там ванная гигантских размеров. Гал представляет себе, как Синн пританцовывает на этом полу, – ни дать ни взять принцесса из диснеевского мультика.
Потом подходит к высокому окну над душем, откуда видно шоссе.
Это самое высокое место в доме; ловить сигнал выше просто негде.
Гал кивает, легко шагает в душ, обещая себе смотреть только на кабинку с мутным стеклом и светодиодной подсветкой. Будет очень некрасиво вторгаться в личную жизнь Синн, когда она, между прочим, спасает целый город, верно? Что, если у Синн к зеркалу приклеена фотография Тоби из ежегодного альбома? Или на столике стоит что-то неприличное? Гал отлично знает: ванная комната девушки отражает ее внутренний мир, и если здесь царит беспорядок, если видно, сколько нарядов перебрала Синн, чтобы подобрать подходящий, то… что́ это скажет о героине Гал, ее кумире, спасителе, образце для подражания?
А вот что: порочный слух, ходивший в октябре, поразил Синн куда сильнее, чем ей казалось. Он разрушил ее чувство собственного достоинства, уверенность в себе.
Даже если и так, Гал это не касается. Она на чужой территории. Все, что она здесь узнает, будет плодом ядовитого дерева, и спросить у Синн она не сможет. Разве что Синн захочет поделиться сама.
В любом случае у Синн хватает своих забот, разве нет? Мало того что она осталась без родителей, – на ней еще и Джин. А впереди выпускной, ходят беспочвенные слухи, надо подавать заявление в колледж и…