Стивен Джонс – Не бойся Жнеца (страница 20)

Он и Открывашка собирались прогуляться по воде в последний раз – показать, что на самом деле ничего не изменилось.

Или что-то в этом роде.

Фарме в ту ночь выпала работа, какую раньше делала Кимми: стоять на стреме, в случае чего – предупредить. Когда у тебя ключицы еще не зажили, цепляться за здоровенную посудину и нестись за ней по воде – перебор.

Вот и хорошо, что не стал делать из себя героя, так? Маменькин сынок знает, что надо быть осторожным, и не позволит порубить себя на куски. А если совсем честно: если не уважаешь Тупака, нечего рассчитывать, что все в жизни пойдет, как ты задумал. Понял, Клейт?

Короче, пока Клейт не нарвался, Фарма был вынужден мириться с помойкой этого засранца, с его покровительственными нотками, с тем, что он важничал, как петух.

Насчет телевизоров, что стояли друг на друге, этот козел Клейт – можно быть козлом и петухом одновременно – никак не мог успокоиться и однажды в рабочий день заявился в три часа ночи. Фарма увидел, как тот пинает свой грузовичок, явно хочет его окончательно уморить.

– Вакуумный замок, – сообщил Фарма с крылечка.

– За идиота меня держишь? – огрызнулся Клейт.

Фарма сделал шаг назад, примирительно поднял руки – не в знак извинения, он просто видел: Клейт явно что-то принял, взял у подружки какой-то наркотик. Наверное, аддералл – его любимое лекарство. Типа позволяет здорово сосредоточиться, а зубы от него не выпадают, как от метамфетамина. Магазин, где он работал, стоматологическую страховку не давал. Конечно, какая страховка, если не платишь налоги.

Тут у Фармы перед Клейтом и Открывашкой было преимущество – на его работе страховку давали. Округ даже оплачивал ему больничный. Как от такого блага откажешься?

Когда грузовичок Клейта все-таки загромыхал, он махнул Фарме, и вдвоем они затащили в дом два телевизора с плоским экраном: те на каких-то лошадиных попонах лежали в кузове лицом вниз, на сосновых подставках.

– Добро пожаловать в двадцать первый век, – пробурчал Клейт и сосредоточенно – благодаря аддероллу – снял с консолей два старых телевизора и заменил их новыми, с плоскими экранами, потом подключил к стереоколонкам, что стояли рядом с креслом Фармы: он любил послушать «Дорогую маму» и даже всплакнуть, постукивая кулаком по колену, иногда до посинения.

Клейт соединил с колонками оба телевизора, и звук пошел из обоих, но нижний телевизор просто шипел, и Фарма выдернул проводок. Лучше без звука, чем так.

Из стереоколонок – они остались включенными – читал свой рэп Тупак, и Фарма будто смотрел музыкальный клип. У Тупака, понятное дело, были свои видео, но тут он как бы рассказывал о Пруфроке, поднимался на гору, сам озвучивал всю местную хрень.

И что?

Если внимательно всматриваться, Фарма увидит некий силуэт, это он точно знает.

Конечно, хреново оставаться последним. Клейта порубили вращающиеся лопасти, Открывашке хватило одного лезвия, теперь черед Фармы, который тут замурован из-за снежных заносов. Он собирался навести порядок в столовой, отодвинуть столы в зале для второклассников к стенке, чтобы вылить на пол несколько слоев воска. Немного, иначе пол превратится в резину, и его придется драить до полного блеска, но сколько-то нужно – так легче убирать за детишками все, что у них валится на пол.

Но просто сидеть и ни хрена не делать – тоже хорошо. Даже очень.

В январе он сдаст исправленный график работы – сразу, как откроется школа и будет суматоха, – и свои деньги все равно получит. Откуда Харрисон узнает, сколько воска он вылил на пол? Не будет же он с циркулем ползать между столами и тыкать острием, проверяя глубину воска?

Да ни в жизни. Работа – это ерунда. Одно удовольствие.

Конечно, в семнадцать лет, когда он только начал, работать было легче, но пацану много спать и не надо.

И просидеть полночи у двух экранов он все равно может, а потом подкрепиться за завтраком пивком и под десерт пропустить еще бутылочку.

Фарма приканчивает очередную и тянется к холодильнику рядом с креслом за следующей.

Открывашка, когда в старших классах попал в аварию, сказал ему: индейцы никогда не умирают. Вот он и остался в живых, когда этот «гран при» чудом не оторвал ему задницу. Ведь индейцы и сейчас есть везде, сколько их ни истребляли еще со времен Колумба; да что Колумба – со времен викингов. Со времен, когда сюда под холодный ветер притопали из России первые люди.

Открывашка предъявлял и еще одно доказательство индейского бессмертия: как-то вечером в Кровавом Лагере он стоял у костра, в очередной раз отшпилив Кимми, и увидел на другой стороне озера, ближе к национальному парку, шеренгу индейцев с луками и стрелами. Те сидели на своих раскрашенных пони, держали перед собой чучела с перьями и привязанные к ним скальпы, а их вождь посмотрел на Открывашку, кивнул ему, Открывашка кивнул в ответ. Тут он и понял, что никогда по-настоящему не умрет, что всегда вернется.

И Фарма знал, что Открывашка прав: на поверхность озера его тело так и не всплыло.

Значит, в один прекрасный день он появится на берегу, и все будет, как было раньше. Только без Клейта. Тут Фарма и не против.

Правда, когда Открывашка вернется, он будет уже не тот – слабый, потерянный. Но выпить пива захочет.

И Фарма несет свою вахту.

Верхний экран подключен к видеомагнитофону и DVD-плееру, а нижний – к компьютеру, который он собрал из запчастей на работе. Компьютер соединен с коаксиальным кабелем, Фарма два месяца ночами прокладывал его вдоль водопровода. Изображение немного нечеткое и прерывистое, потому что много соединений и нет встроенного усилителя, но это лучше, чем подключаться через Wi-Fi – тогда в сеть обязательно врежется кто-то еще.

И у Фармы есть доступ ко всем своим камерам.

Раньше приходилось таскать на работу и обратно карты памяти, а тут все под рукой.

Он думает: когда Открывашка вернется, то, скорее всего, будет считать себя ребенком. И скорее всего, он пойдет в классную комнату, то есть в младшую школу: в старшей отдельных комнат у классов нет. Но начальная школа, куда ходили Фарма и Открывашка, была в «Хендерсон Хай» – тогда младшие и старшие учились в одном здании, – а уже потом построили новую начальную школу, с переходом между ними, который все ненавидят.

Чтобы не пропустить Открывашку, Фарма тогда забрался на фонарный столб на парковке у пирса, включил камеру и стал смотреть, как из озера выбираются мокрые, едва живые люди.

А сейчас по сугробам на своих ходунках пробирается шериф Харди: может, ищет, на какой плавучей льдине отдать концы.

И что? Озеро насквозь промерзло; как Открывашка выберется из своей подводной могилы? Может, найдет слабое звено, – скорее всего, около дамбы: там есть течение, и лед тоньше – и потопает прямо по льду, не нужен ему край пирса. Просто потопает вдоль него – и прямо в Пруфрок. В школу, в свою бывшую классную комнату.

Фарма переключает камеру на «Хендерсон Хай».

На верхнем экране пусто, бегают какие-то помехи. Почему? Мороз? Всякий раз, когда на заднем дворе щелкает генератор, по нижнему экрану пробегает волна. Но пока экран не погас.

Работает и источник питания, к которому подключены все камеры. Это аварийная система, школе она сейчас вообще не нужна, ну и черт с ней. Фарма может туда сходить и просто ее отключить, но тогда отрубится весь желто-оранжевый свет в коридорах, все утонет во тьме, и следить ему будет просто не за чем.

Он опустошает еще две бутылочки, слегка клюет носом и внезапно вздрагивает, сам не зная почему. Сейчас у него включена камера в женской раздевалке, смотрит из угла вниз. Фарма каждый раз ее поворачивает, в зависимости от того, какой класс сейчас занимается… Но отчего он проснулся? От воспоминаний о старых добрых временах?

Фарма берет клавиатуру и нажимает на клавишу, которая выводит на экран все камеры сразу.

Если там что-то – кто-то – движется, сейчас он это увидит.

В одном из квадратиков он видит Харди, черт бы его драл: его вялые дурацкие движения отвлекают Фарму, и он не смотрит на другие квадратики.

Но вдруг в конце раздевалки мелькает тень.

Фарма хочет вывести эту камеру в центр, нажимает на правую стрелочку и, пропустив пять других камер, переключается на нужную.

Скрипнув креслом, он наклоняется вперед и смотрит через мощные рога. Лось в конце коридора повернут к северу: это не самый любимый его угол обзора, но в стене уже была дырка, чтобы укрепить этого лося, и только потом Фарма понял, что отростки на рогах будут ему мешать.

Это не Открывашка, это… А, да она.

Как ее зовут, Фарма не знает, зато знает, как она выглядит без кофты. Новенькая, ничего себе, старшеклассница, одна из тех, кто приехал сюда, чтобы бесплатно попасть в колледж.

Этот огонек постоянно привлекает все новых прекрасных мотыльков.

Она еще одета, но это вмиг может измениться.

С ней еще одна, постройнее, за которой Фарма присматривает еще с младших классов. С ними тощий парень, дергает вверх подбородком, будто набирает в легкие воздуха.

– Ну, что у нас тут?.. – нарушает Фарма тишину в своей гостиной. Что там принесет ему вечер? Не на голубой тарелочке, а через серебристый коаксиальный кабель.

Можно даже включить запись.

Фарма нажимает на клавишу, которую пометил красным лаком для ногтей, – клавишу записи. На запись попадет все подряд, ну да бог с ним – лишнее можно потом стереть.