Стивен Дональдсон – Война Иллеарта (страница 38)

Со спокойным достоинством Высокий Лорд встала, поставив Посох Закона перед собой на каменный стол.

– Гривомудрая Печаль, Страна в безмерном долгу перед тобой. Ты заплатила огромную и страшную цену, чтобы принести известия сюда, и мы сделаем все, чтоб эта цена не была напрасной. Мы не можем отвернуться от ранихинов и их ранихийцев. Если мы поступим так, мы не будем самими собой. Только одна вера удерживает нас в стороне от вас. Мы верим, что это последняя война с Ядовитым Клыком. Если мы падем, воевать будет больше некому. У нас нет могущества Старых Лордов. Ту силу, что у нас есть, мы должны использовать с максимальной пользой. Не ожесточай свое сердце против нас. Мы любой ценой постараемся не обмануть твоих надежд. – И, удерживая Посох большими пальцами рук горизонтально на уровне глаз, она склонилась в поклоне ранихийцев. Легкая улыбка скользнула по губам Печали. Она усмехнулась над этим весьма приблизительным приветствием – и возвратила его по всем правилам.

– Среди ранихийцев говорят, что Лорды весьма учтивы. Теперь я и сама вижу это. Задавайте вопросы. Я отвечу, как могу.

Елена присела. Трой хотел заговорить, но она не дала ему слова.

Она спросил Печаль:

– Первый вопрос – из моего сердца. Как там Анделейн? Наши разведчики доносят, что там все в порядке, но у них нет твоих глаз. Свободны ли Холмы от Злобы?

Волна нетерпения пробежала по плечам Троя. Он стремился начать скорее расспрашивать Печаль, но узнал обычную тактичность Елены. Холмы Анделейна всегда рисовались в легендах как некий образ рая. Разговор об этом принес бы Печали облегчение.

В ответе ее беспощадная горечь на момент пропала. Глаза наполнились слезами, и слезы побежали по слабой улыбке ее губ.

– Холмы свободны, – просто сказала она.

Неясный шум пробежал по палате, и многие закивали удовлетворенно.

В этом гривомудрая ошибаться не могла.

Елена вздохнула с благодарностью, позволяя вомарку задавать вопросы. Она посмотрела на него так, словно просила быть вежливым. – Хорошо, – сказал Трой, поднимаясь. Его сердце было переполнено тревогой, но он игнорировал это. – Я понимаю, что ты не знаешь размеры армии Фаула. Я принимаю это. Но мне нужно знать, когда он отправился. Мне нужно знать точное количество дней, которое прошло с тех пор, как его армия покинула Раздробленные Холмы.

Гривомудрой не требовалось времени для подсчета. Она ответила сразу:

– Двадцать дней.

На мгновение вомарк безглазо уставился на нее сквозь свои солнечные очки, парализованный до молчания. Затем прошептал:

– Двадцать дней? – Его голова закружилась. – Двадцать? – С силой, сжавшей сердце, перед ним возник образ армии Фаула, резко продвинувшийся вперед на тридцать пять лиг – на пять дней. Он рассчитывал получить сообщение о продвижении Лорда Фаула за пятнадцать дней. Он хорошо знал ранихийцев и знал с точностью до лиги, сколько могла гривомудрая проходить в день.

– О Боже! – Гривомудрая Печаль должна была достичь Ревлстона за пятнадцать дней.

У него оказалось на пять дней меньше. На пять дней меньше для совершения марша на триста лиг! И армия Фаула, таким образом, будет в Центральных Равнинах уже через десять дней!

Не заметив, как он это сделал, он обнаружил себя уже сидящим, уткнувшимся лицом в ладони, словно не в силах взглянуть на крушение его прекрасных планов. Оцепенело, словно эта было теперь вовсе не важно, он подумал, что все же был прав: вызов Кавинанта точно совпал с началом исхода армии Лорда Фаула. Это деяние Лордов послужило спусковым крючком атаки Презирающего. Или же, может, все было наоборот? Был ли вызов действительно нежелателен для Фаула?

– Как?.. – на мгновение он не мог определить, что же хочет спросить, и лишь тупо повторил:

– Как?..

– Спрашивай, – мягко потребовала Печаль.

Он заметил в ее голосе волнение опасения уязвления ее гордости после таких впечатляющих испытаний. Это заставило его поднять голову и взглянуть на нее. Она смотрела на него, и ее руки шевелились, как если бы в них был боевой шнур с ее головы. Но он все же задал вопрос, чтобы не оставлять сомнений:

– Что случилось? Почему ты шла так долго?

Свой голос показался ему слабым и несчастным.

– Я была уведена со своего пути, – произнесла она сквозь зубы, – на север, в глубину Сарангрейва.

– О Боже! – слабо выдохнул Трой. Он чувствовал, как смотрит на него Печаль и все остальные. Но он был не в состоянии думать, мозг отказывался ему служить. Лорд Фаул был в трех днях пути от Мшистого Леса.

Гривомудрая презрительно фыркнула и повернулась к Высокому Лорду:

– Это тот человек, что поведет ваших воинов? – кисло спросила она.

– Пожалуйста, извини его, – ответила Елена. – Он новичок в Стране, и некоторые вещи понимает не вполне ясно. Но он избран ранихином. В свое время он покажет свою истинную цену.

Гривомудрая Печаль пожала плечами:

– У вас есть еще вопросы? – сказала она утомленно. – Мне хотелось бы поскорее закончить это.

– Ты рассказала нам достаточно много. Теперь у нас нет больше сомнений по поводу направления движения Фаула, и мы можем предположить его скорость. Остался только один вопрос. Он касается состава армии Ядовитого Клыка. Какие существа составляют ее?

Горечь исказила черты лица Печали, и она сказала сурово:

– Я говорила о ветре, о зле в воздухе, которое уничтожило моих шнуроносящих. Я видела юр-вайлов, пещерников, множество крешей, огромных льволиких зверей с крыльями, которые могут как бегать, так и летать, и много других отвратительных созданий. Они имеют черты собак, лошадей или людей, но при этом вовсе не такие, какими кажутся. Они источают великое зло. Мне кажется, они являются животными и людьми Страны, обращенными в зло Ядовитым Клыком.

– Это работа камня Иллеарт, – пробормотала Елена.

Но гривомудрая продолжила:

– И еще одно я видела – я не могла ошибиться, ибо он шагал прямо перед армией, командуя продвижением этой орды. Он управлял этими созданиями с помощью зловещего зеленого света и называл себя Душераздирателем. Это был великан.

В одно мгновение тишина словно удар грома поразила палату Совета.

Это обострило внимание Троя и зажгло пламя страха в его груди. Великаны! Фаул уже завоевал их? Неужели?

Тогда Первый Знак Морин встал на ноги и сказал уверенным, ровным голосом:

– Это невозможно. Горбратья – другое название для дружбы и преданности. Ты бредишь?

Сразу же палата зашлась в протестующем крике, отрицая возможность того, что великаны могли присоединиться к Презирающему. Эта мысль была слишком ошеломительна, чтоб быть принятой, это обращало незыблемую веру в истерию. Хафты взорвались гневом, и несколько из них закричали сквозь гвалт, что Печаль лжет. Двое Хранителей Учения подхватили вопрос Морина и превратили его в обвинение Печали в том, что она подручная Опустошителя. Смущение охватило даже Лордов. Тревор и Лерия покрылись бледностью от страха, Вереминт ругался с Морэмом, Елена и Каллендрилл были ошеломлены, а Аматин ударилась в слезы.

Шум быстро заполнил всю палату, усиливая сам себя в чистой акустике, становясь все более грубым и диким. В шуме чувствовалась паника. Если великанов смогли заставить служить Презирающему, значит, никто не мог чувствовать себя в безопасности, предательства можно было ожидать отовсюду. Даже Стражи Крови имели выражение страха на своих лицах.

Но Печаль стояла твердо под градом протестов и обвинений, подняв голову высоко, в ее глазах сверкала гордость и ярость.

В следующий момент Кавинант оказался возле нее.

– Адский огонь! – он потряс кулаками перед аудиторией, – разве вы не видите, что она говорит правду?

Его голос не возымел эффекта. Но крик его как-то повлиял на Кеана. Старый вояка хорошо знал ранихийцев, и он знал Печаль в молодости.

Он вскочил на ноги и прокричал:

– А ну, тихо!

Подчинившись команде, хафты тут же замолкли. Тем временем Елена стала понимать, что происходит. Она восстановила контроль над собой, исторгнув из Посоха сноп голубых искр, и закричала:

– Мне стыдно!!!

В мгновение напряженная тишина, смешанная со страхом, воцарилась в палате.

– Меленкурион абафа! Неужели мы дошли до такого? Неужели страх сделал нас настолько низкими? Посмотрите! Посмотрите на нее. Если вы не слышите правду в ее словах, тогда посмотрите на нее сейчас. Вспомните клятву Мира и посмотрите на нее. Во имя Семи! Что за зло вы видите? Нет – я не услышу никаких протестов о том, что зло может быть скрыто. Мы в палате Совета Лордов Ревлстона. Это – Совет Лордов. Никакой Опустошитель не может лгать и предавать здесь. Если бы гривомудрая лгала, мы бы знали это.

Когда он увидела, что овладела аудиторией, она продолжила спокойно:

– Друзья, мы на самом деле даже больше, чем это. Мне неизвестно значение новостей Печали. Возможно, Презирающий покорил и сломил великанов посредством камня Иллеарт. Возможно, он способен создавать злых созданий любого вида, какого пожелает, и показал ложного великана Печали, зная как предательство горбратьев повредит нам. Мы должны найти ответы на эти вопросы. Но здесь находится гривомудрая Печаль, ранихийка, выбившаяся из сил, оказывая нам помощь, за которую мы никогда не расплатимся. Очистите свои сердца от всех помыслов против нее. Мы не должны поступать так несправедливо.

– Правильно, – Трой поднялся на ноги. Его мозг снова заработал. Он стыдился своей слабости и стыдился своих хафтов. Он запоздало вспомнил, что Каллендрилл и Аматин не смогли пройти Сарангрейвскую Зыбь, а Печаль – смогла, чтобы донести предупреждение до Ревлстона. И ему не нравилось, что Кавинант вел себя лучше, чем он.