Стивен Дональдсон – Война Иллеарта (страница 103)

Это заставило Кавинанта почувствовать себя святотатцем в священном и величественном храме гор.

Озеро было настолько спокойным – производя при этом впечатление значительности и массивности – что выглядело больше похожим на жидкую бронзу, чем на воду, жидкость, выжатую из неизмеримых бездн Земли. Скальный свет отблескивал на нем, словно оно было охвачено пламенем.

– Так здесь?.. – кивнул Кавинант, затем заметил, как его вопрос побежал, легко отдаваясь эхом, над водой, не ослабевая на расстоянии. Он не смог заставить себя продолжить. Даже грубое шарканье ботинок по камню подхватывалось эхом, словно имело какое-то пророческое значение. Но Амок радостно подхватил вопрос.

– Здесь ли, в Земном Корне, Сила Повелевания? – Эхо засмеялось в след за ним. – Нет. Земной Корень лишь принимает в этом участие. Сердце Седьмого Завета лежит еще дальше. Мы должны будем пройти дальше. Высокий Лорд Елена задала следующий вопрос осторожно, словно она тоже робела перед лицом внушающего почтение озера:

– Как?

– Высокий Лорд, дорога будет. Я – дорога и дверь. Я не брошу вас без пути. Но пользование дорогой будет в ваших руках. Это последнее испытание. Я позволю себе лишь одно слово: не трогайте воду. Земной Корень – силен и суров. Он не примет в расчет тело смертного.

– Так что же нам делать сейчас? – спросила она мягко, чтобы уменьшить эхо.

– Сейчас? – хихикнул Амок. – Только ждать, Высокий Лорд. Это не долго. Смотрите! Путь уже появляется.

Он стоял спиной к озеру, но, говоря, сделал рукой жест, указывая куда-то позади себя. Словно в ответ на этот знак, на некотором расстоянии от берега возле столба появилась лодка.

Лодка была пустой. Это было узкое деревянное суденышко, заостренное с обоих концов. За исключением яркой блестящей позолоты на ее носовых планширах и скамьях для гребцов, она была не украшенной – чистая, простая работа, аккуратно сделанная из светло-коричневого дерева, – и достаточно вместительной для пяти человек. Но она была не управляемой, никто не греб и не правил на ней рулем. Не вызывая ряби, она изящно оплывала столбы и плавно двигалась к берегу. В священном пространстве Земного Корня это не казалось странным, она была подходящим и естественным дополнением к бронзовому озеру. Кавинант не удивился, поняв, что она плыла сама по себе.

Он наблюдал за ее приближением, словно она была надвигающейся угрозой. Обручальное кольцо зудело на его пальце. Кавинант быстро взглянул на руку, почти ожидая увидеть, что кольцо сверкает и ли изменило цвет. Серебристый металл выглядел особенно белым от скального света, он потяжелел на руке, пощипывал кожу. Но с ним ничего не сделалось. «Ну, хотя бы это», – вздохнул он, словно бы непосредственно обращаясь к Белому Золоту. Затем вздрогнул, когда его голос подхватился легким эхом, рассыпался множеством кристальных повторений.

Амок засмеялся над ним, и чистые раскаты его веселья объединились с их подражаниями.

Высокий Лорд Елена была теперь слишком поглощена Земным Корнем, чтобы обращать внимание на Кавинанта. Она стояла на берегу, как бы уже чувствуя запах Силы Повелевания, и ждала как прислужник пустую лодку. Вскоре судно приблизилось к ней. В тишине оно легко ткнулось носом в сухой склон и остановилось, словно бы готовое, ожидающее. Амок поприветствовал ее глубоким поклоном, затем легко прыгнул на борт. Его ноги не произвели ни звука, когда коснулись досок. Он отошел к дальнему концу судна, повернулся, уселся на носовой планшир, ухмыляясь, как монарх. Первый Знак Морин последовал за Амоком. Следующей на судно вошла Высокий Лорд Елена и разместилась на скамье посередине. Посох Закона она расположила на коленях. Кавинант увидел, что настал его черед. Дрожа, он спустился по берегу к деревянному носу. Мрачное предчувствие стучало в висках, но он подавил его. Обеими руками он схватился за носовой планшир, забираясь на судно. Его ботинки с глухим звуком, подхваченным эхом, стукнулись о доски. Когда он сел, то, казалось, был окружен грохотом невидимого бремени.

Баннор отпихнул лодку в озеро и сразу же вскочил на борт. Но пока он усаживался, лодка остановилась. Она не двигалась, словно приварилась к как бы пылающей воде в нескольких футах от берега.

Мгновение никто не двигался и не разговаривал. Все сидели, ослабевшие и утихшие, ожидая какой-то силы, приведшей лодку сюда, которая сможет снова увести ее прочь отсюда. Но судно оставалось неподвижным зафиксированным как курильница на красной неподвижной поверхности озера. Пульс Кавинанта стал ощутимей в висках. Он грубо бросил вызов эхо:

– Так что мы будем делать?

К его удивлению, лодка на несколько шагов проскользила вперед. Но она остановилась снова, когда повторения его голоса замерли. Опять компания Высокого Лорда оказалась остановлена, поймана в ловушку.

Он изумленно осмотрелся вокруг. Никто не говорил. Он почти ощущал напряженную мыслительную работу Елены по мышцам ее спины. Он снова посмотрел на Амока, но его счастливая усмешка была такой устрашающей, что он поспешно отвел свой пристальный взгляд прочь. Боль подозрительности начала казаться нестерпимой.

Неожиданное движение Баннора испугало его. Обернувшись, он увидел, что Страж Крови поднимается на ноги. Он вынул сиденье лодки из паза.

А вот и весло! – подумал Кавинант.

Он ощутил вдруг возрастающее возбуждение.

Баннор взял доску обеими руками, перенес ее через край лодки, собираясь грести. Но как только конец доски коснулся воды, какая-то сила захватила ее, выдернула из его ладоней. Ее утащило прямо вниз, в глубину озера. Не было брызг или зыби, но доска пропала как камень, брошенный в глубину. Баннор изучающе посмотрел ей вслед и поднял одну бровь, как если бы отвлеченно размышлял о том, какая же сила могла так легко оторвать что-нибудь от Стража Крови. Но Кавинант был не столь спокоен. Он слабо выдохнул:

– Адский огонь.

Лодка снова заскользила вперед. Она плыла еще несколько ярдов, пока эхо удивления Кавинанта не растворилось вдали. Затем она снова замерла, возобновив почтительное спокойствие.

Кавинант повернулся лицом к Елене, но он не решился выразить свой вопрос словами. Ее лицо осветилось пониманием:

– Да, любимый, – выдохнула она с облегчением и триумфом. – Я поняла. – И когда лодка снова начала скользить по озеру, она продолжила:

– Именно звук наших голосов заставляет лодку двигаться. Таково использование дороги Амока. Судно стремится к собственной цели. Но чтобы везти нас, ему нужно наше эхо. Истинность ее высказывания была до несомненности очевидна. Пока отблески ее голоса рябили по поверхности Земного Корня, лодка легко скользила вперед. Она сама направляла себя между столбами, как если бы была указателем рудоискателя. Вскоре Спуск Земного Корня исчез из виду. Но когда она перестала говорить – когда вежливый подражатель оставил их в тишине и покое – судно снова остановилось. Кавинант расстроено простонал. Он был внезапно обеспокоен тем, что сейчас его попросят говорить, помочь разговором двигать лодку. Он опасался, что не удержится и разрушит сделку, если ему придется произнести достаточно длинную речь. В самозащите, он спешно выдвинул свое требование, пока этого же не потребовали от него. – Ну, хорошо, говори же что-нибудь, – проворчал он Елене.

Светлая неясная улыбка коснулась ее губ – ответ, но не ему, а некоторому соответствию внутренним планам. – Любимый, – ответила она нежно, – в этом у нас не будет затруднений. Многое еще осталось между нами не сказанным. Есть секреты, тайны и источники твоего могущества, которое я воспринимаю, хотя и слабо. И я раскрыла еще далеко не все о самой себе. Здесь подходящее место, чтобы открыть наши сердца. Я расскажу тебе о том, как ранихин взял с собой девочку, дочь Лены из подкаменья Мифиль, в Южную Гряду, и там великие тайные обряды ранихинов научили ее… научили ее многим вещам. Величественным движением она поднялась на ноги, глядя на Кавинанта. Осторожно оперев Посох Закона на дно лодки, подняла голову к потолку пещеры. – Юр-Лорд Томас Кавинант, – сказала она, и эхо разнесло ее голос подобно стае белых гусей, вплетающейся в блестящие воды, – Неверящий и Носящий Белое Золото, любимый – я должна рассказать тебе это.

Ты знал Мирху. Еще юной она пришла к Лене, моей матери, в соответствие с обещанием ранихинов. И именно она унесла меня к великим событиям моего детства, так что никому более они не были известны. До того как эта война подошла к концу, хорошему или плохому, я должна рассказать, как обещание ранихинов тебе было выполнено.

Будь милосердна ко мне! – воскликнул он снова со стоном своего сердца. Но он был слишком ошеломлен, слишком напуган озером и эхом, чтобы остановить ее. Он сидел в немом страхе и слушал как Елена рассказывает ему историю о своем обучении у ранихинов. И все это время судно несло их по наклонной страха, между светящимися столбами озера, оплывая их под резонансы ее голоса, словно бы переправляя их на какой-то ужасный берег. Это случилось с ней когда Лена, ее мать, третий раз позволила ей проехаться верхом на ранихине. Во время двух предыдущих визитов в подкаменье Мифиль, совершенных в силу обещания ранихинов Кавинанту Кольценосцу, старая лошадь из Равнин Ра удивленно вращала своими глазами на маленькую девочку, когда Трелл, ее дед, усаживал ту на ее широкую спину. А на этот раз молодая Мирха доставила ее в древний жеребячий питомник. Кобыла пристально смотрела на Елену взглядом, полным какого-то тайного замысла, характерным для всех ранихинов, и Елена, чувствуя некое предложение ранихина без понимания его, радостно доверилась Мирхе. Она не оглядывалась назад, когда кобыла уносила ее далеко от подкаменья Мифиль в горы Южной Гряды. День и ночь Мирха неслась галопом, унося Елену далеко на юг, по горным тропам и проходам, неизвестным людям Страны. Наконец они добрались до высокогорной долины, поросшего травой ровного пространства, окруженного со всех сторон отвесными каменными стенами, с питаемым весенними потоками небольшим горным озерцом посередине. Это маленькое озеро было каким-то загадочным, и его темные воды не отражали солнечного света. Да и саму долину тоже было интересно созерцать, ибо здесь были сотни ранихинов – сотни гордых лоснящихся жеребцов и кобылиц собравшиеся вместе для редкого и тайного ритуала великих лошадей.