Стивен Дональдсон – Война Иллеарта (страница 102)

Она, казалось, угадала его намерение, выпрямилась, словно предчувствуя что-то ужасное. Острое предвкушение, казалось, заблестело на ее лбу. Прошептав заклинание, она стукнула концом Посоха о камень. Посох засиял, потоки света устремились к потолку.

Результат потряс Кавинанта. Волна огня вызвала ответный отблеск во всех сталактитах и сталагмитах. Они в то же мгновение засветились отраженным светом. Свет зажегся в каждой колонне, зарезонировал, зазвучал ошеломляющим звоном по всей пещере. Он слепил глаза со всех сторон, пока Кавинант не почувствовал себя как бы на язычке гигантского светового колокола. Он попытался прикрыть глаза, но резкий металлический звук продолжал звучать в голове. С трудом дыша, ища вслепую поддержки, он совсем потерялся.

Елена приглушила свечение Посоха. Звенящий свет поблек вдали, унесся эхом на расстояние, словно отзвук рожка. Кавинант обнаружил, что стоит на коленях, зажимая уши руками. Он нерешительно поднял глаза. Все отблески исчезли, колонны снова приняли свой прежний грубый вид. Когда Елена помогала ему подниматься на ноги, он слабо бормотал:

«Это Ад! Это Ад!» Даже ее нежное лицо и спокойные, безмятежные выражения Стражей Крови не могли развеять его ощущения, что он не знает больше, где находится. И когда Амок повел компанию Высокого Лорда дальше, Кавинант пошатывался, словно не находя твердой опоры под ногами.

После того как они покинули эту пещеру, время и расстояние проходили для него в беспорядке. Сетчатка сохраняла одуряющее ослепление, мешавшее правильно ориентироваться. Он был в состоянии видеть, что Высокий Лорд и Амок спускались по склону, уходящему за пределы области, освещаемой Посохом, словно пологий берег, взморье с колоннадой, остающееся сухим из-за отсутствия подземного моря. Но его ноги не могли сами вести его за ними. Глаза говорили ему, что Амок вел их прямо вниз по склону, а чувство равновесия отмечало деформации в направлении, перемены в высоте и угле снижения. Когда же он закрывал глаза, то терял всякое ощущение ровности склона, чувствовал головокружение от ненадежности изогнутой поверхности тропы.

Он не знал, как далеко и как долго он шел, когда Елена остановилась для краткого привала. Он не знал, сколько длилась остановка или какое расстояние он прошел после того, как она закончилась. Все его чувства пришли в расстройство. Когда Высокий Лорд снова остановилась и сказала ему отдохнуть, он опустился на сталагмит и без вопросов заснул. Во сне он блуждал, словно те несчастные, которые безрассудно отваживались пройти сквозь Дверь Дэймлона в поисках Земного Корня – он мог слышать пронзительные вопли от ран потерь, он сам словно бы кричал в поисках своих спутников и самого себя – и проснулся в полном замешательстве. Темнота заставила его предположить, что в его доме кто-то вытащил пробки, пока он, раненый и беспомощный, лежал на полу рядом с кофейным столиком. Он оцепенело попытался нащупать телефон, надеясь, что Джоан еще не повесила трубку. Но затем его получувствительные пальцы признали поверхность камня. Со сдавленным вздохом он вскочил на ноги в непроглядной тьме под Меленкурионом.

Почти в тот же момент засветился Посох. Елена в голубом свете поднялась, чтобы обхватить его свободной рукой и крепко обнять.

– Любимый! – прошептала она. – О, любимый. Успокойся. Я здесь.

Он до боли обнял ее, спрятал лицо в ее прекрасные волосы, пока не утихло его страдание, не вернулось самообладание. Затем медленно отпустил. Улыбкой он попытался выразить свою благодарность, но улыбка не получилась, развалившись на куски прямо на лице. Больным дребезжащим голосом он сказал:

– Где мы?

Амок проговорил за его спиной:

– Мы стоим в Проходе Подступа. Скоро мы доберемся до Спуска Земного Корня.

– Что? – Кавинант попытался прояснить голову. – Как много времени прошло?

– Время не имеет измерения под Меленкурионом, – невежливо ответил молодой человек.

– О, проклятие! – простонал Кавинант в ответ. Ему слишком часто говорили, что Белое Золото было основой Арки Времени.

Елена попыталась утешить его.

– Солнце уже поднялось, сейчас середина утра, – сказала она. – Сейчас тридцать третий день с тех пор, как мы покинули Ревлстон.

Словно только что пришедшее в голову, она добавила:

– Сегодня – ночь новолуния.

«Нет луны, – язвительно пробормотал он сам себе. – Просто замечательно. Ужасные вещи происходили, когда не было луны. На духов Анделейна напали юр-вайлы – Этиаран так никогда и не простила ему этого».

Высокий Лорд, казалось, читала по лицу его мысли.

– Любимый, – спокойно сказала она, – не стоит так верить в судьбу.

Затем она отвернулась и принялась готовить скудную пищу. Глядя на нее – видя ее решительность и личную силу, очевидную даже в том, как она выполняла эту простую задачу – Кавинант сжал зубы и сдержал напрашивающиеся слова о своей сделке.

Он с трудом смог заставить себя съесть еду, которую она ему протянула. Усилия молчать вызывали у него чувство боли, сдерживание себя в подчиненности пассивной лжи, казалось, вязало его, делало пищу невкусной несмотря даже на то, что он был голодным. Чтобы уменьшить свое истощение, он заставил себя съесть немного сухого хлеба, консервированного мяса и сыра. Остальное вернул Елене. Он чувствовал себя уже почти успокоенным, когда она снова последовала за Амоком через темноту.

Он беспрекословно пошел за ней. Когда-то вчера компания Высокого Лорда оставила позади Приемный Зал. Теперь они шли широким пустым туннелем, подобным дороге через скалу. Свет Елены легко касался потолка и стен. Их поверхности были гладкими, будто стертыми за долгие века движением чего-то грубого и могучего. Эта гладкость делала туннель похожим на трубопровод или артерию. Кавинант не доверял его спокойствию, ему все время казалось, что по нему вот-вот хлынет обильная сукровица лавы. Двигаясь, он нервно играл своим кольцом, будто этот маленький круг был связан с его самоконтролем.

Елена ускорила шаги. По ее спине он мог заметить, что она была возбуждена растущим желанием овладеть Силой Повелевания.

Наконец туннель изменился. Дорога круто уходила влево, а правая стена исчезла, обратившись в другую расщелину. Эта трещина очень скоро превратилась в огромную пропасть. Каменный уступ дороги суживался, пока не стал лишь десяти футов шириной, затем, изогнувшись вниз, превратился в грубо вытесанные крутые ступени. В следующий момент компания Высокого Лорда уже спускалась по лестнице, которая спиралью вилась вокруг ствола гигантского колодца в бездну.

Многими футами ниже их дно пропасти светилось огненными красными отблесками. У Кавинанта было ощущение, что он всматривается в ад. Он вспомнил, где он раньше видел такой же свет. Это был скальный свет излучавшийся камнем, подобный тому, что использовали пещерники под горой Грома.

Спуск вызывал у него головокружение. После трех кругов в его голове все смешалось. Только дрожащий свет Посоха Елены и собственная полная собранность, когда он преодолевал неровные ступени, спасали его от падения вниз головой с края. Но он принял твердое решение не просить о помощи ни у Елены, ни у Баннора. Он не мог больше позволить себе быть чем-то обязанным, это аннулировало бы его сделку, опустило бы чашу весов его расплаты. «Нет!» – пробормотал он про себя и, шатаясь, шагал вниз по ступенькам. «Нет. Больше нет. Не будь так чертовски беспомощен. Сохрани сделку. Крепись». Как бы издалека он слышал собственный задыхающийся голос:

– Не трогайте меня. Не трогайте меня.

Позывы стошнить шпорами впивались в его сознание. Мускулы были напряжены, с трудом удерживая его от падения. Но он обхватил руками грудь и льнул за поддержкой к свету Елены. Пламя качалось над ней, словно знамя отваги. Постепенно его голубое освещение принимало красный оттенок, по мере того как они неумолимо приближались к блеску скального света на дне пропасти.

Он спускался с упорством, механически, подобно безвольной кукле, передвигающейся неверными шагами, пока не кончился завод. Круг за кругом он приближался к источнику скального света. Скоро красное освещение сделало ненужным пламя Посоха, и Высокий Лорд Елена погасила его.

Впереди нее Амок начал двигаться быстрее, словно становился все более нетерпелив и нетерпим ко всем задержкам, откладывавшим решение его судьбы. Но Кавинант следовал за ними собственным темпом, намеренно не принимая в расчет ничего, кроме, уходящих спиралью ступеней и своего головокружения. Последний участок спуска он прошел по залитому скальным светом камню так оцепенело, словно спал на ходу. Достигнув ровного дна, он сделал несколько одеревенелых шагов к озеру, затем остановился, прикрыл глаза от яркого, огненного, красного света и вздрогнул, будто нервы его были на грани истерии.

Впереди него Амок торжествующе провозгласил:

– Созерцайте, Высокий Лорд! Бессолнечное озеро Земного Корня! Сок земли и нектар великого Меленкурион Скайвейр, отца гор! О, посмотрите на него! Долгие годы моего предназначения подошли к завершению.

Его слова эхом ясно отзывались далеко от них, словно им вторило множество призрачных, чутко следящих голосов. Сдерживая сбившееся дыхание, Кавинант открыл глаза. Он стоял на пологом берегу неподвижного озера, расстилавшегося перед ним насколько хватало взгляда. Каменный свод был где-то очень высоко, спрятанный во тьме, но озеро было по всей поверхности освещено скальным светом от огромных столбов, которые стояли по всему озеру как колонны или как корни горы, спускающиеся к воде. Эти колонны или корни располагались через равные интервалы в продольном и поперечном направлении, эта регулярность была видна и на далеком расстоянии. Их скальный свет и звенящее спокойствие озера придавали всему месту, несмотря на грандиозный размер, вид места уединения. Земной Корень производил впечатление места, делавшего простых смертных скромными и благочестивыми.