Стивен Дональдсон – Появляется всадник (страница 104)

— Неважно. Король Джойс причинил ему гораздо больше боли, чем Гарт. — И он объяснил Мастеру Барсонажу: — Артагель сказал, что Тор практически все время напивался до скотского состояния.

Магистр угрюмо кивнул.

— Это его и держит, — продолжал Джерадин. — То, что он чувствует свою необходимость. Пока он верит, что нужен, он способен вытерпеть любую боль. Вот почему он так страдал, когда мы спорили с ним… Даже если он неправ. У него не останется сил, решительности или надежды выжить, если он будет сомневаться в себе.

Териза обняла Джерадина, благодарная за то, что тот все понял.

Пока они спускались из башни короля, Мастер Барсонаж на мгновение задумался. Затем, понизив голос, пытаясь отстраниться от собственных чувств, заявил:

— Я же, в свою очередь, люблю во всем сомневаться. Не могу без этого. Вот почему я пытаюсь окружить себя такой солидной оболочкой. — Он насмешливо обвел пальцем вокруг талии. — Он прав, как вы думаете? Вы уверены в том, что мы делаем? Мы на том пути, который избрал бы король Джойс, если бы был здесь?

— А если и так, — возмутился Джерадин наполовину всерьез, — сам—то король знает, что делает? Он когда нибудь знал, что делает? Кто—нибудь из нас хоть сколько—нибудь представляет последствия своих действий? Нет, простите меня, Мастер Барсонаж. Я не скажу вам ничего умного. Мы поступаем так, потому что других возможностей я не вижу.

Териза мрачно кивнула, подтверждая его слова. Магистр вздохнул.

— Нам следует удовольствоваться этим, как мне кажется.

Быстрее, чем требовали обстоятельства, они спустились вниз. Когда они миновали один из выходов на площадь, им показалось, что снаружи похолодало. Сомнений не оставалось; в Морданте начались поздние заморозки. Дыхание Теризы стало превращаться в пар задолго до того, как они вышли наружу. Она чувствовала, как холод ползет по ее лицу, словно знамение чего—то. Коридоры Орисона были по сути пусты, зато площадь оказалась заполнена до отказа. Териза слышала крики и шорох сотен — нет, тысяч — сапог, спешащих в самых различных направлениях. В дверном проеме мелькнул слабый свет факелов, падающий на людей и лошадей, снующих в утреннем мраке, словно эскадрон ведьм, готовых отправиться на разрушение и кровопролитие. Из обширных конюшен Орисона лошадей выводили на площадь и седлали. Множество факелов освещало проход, где собрали коней. Люди, которым придется путешествовать на них, чья жизнь зависела от скакуна, успокаивали их. Возле внутренних стен замка формировались пехотные взводы и роты — их формировали из обычных людей, вырванных из повседневности. Им предстояло выдержать трехдневный марш, а потом нанести удар по численно превосходящей их армии, в пропорции четыре к одному. Чего ради? Териза знала ответ на этот вопрос. Чтобы люди вроде Эремиса и верховного короля Фесттена не посягали на непорочность Морданта. Но, чтобы сказать такое, она должна была верить, что Гильдия, и стража, и они с Джерадином могут добиться успеха.

Поражение будет означать уничтожение. Для всех этих людей.

Плотнее кутаясь в плащ от холода, она последовала за Мастером Барсонажем и Джерадином (Рибальд шел позади), по замерзшей за ночь грязи к месту рядом с воротами Орисона, где Гильдия возилась со своими животными и телегами.

Мастера кивали и бормотали приветствия магистру. Некоторые приветствовали Джерадина взмахом руки или улыбкой, казавшимися странными в неверном свете факелов; остальные, слишком обеспокоенные и задумчивые, помалкивали; один или двое ясно дали понять, что не верят слухам о демонстрации силы Джерадина. Но все они встречали Теризу очень вежливо, насколько позволяли обстоятельства. И, возвращаясь к работе, вновь принимались закреплять груз на телегах.

Она насчитала девять больших упаковок по типу контейнера: зеркала Гильдии. Каждое зеркало было завернуто в тряпки, вставлено в защитную деревянную раму, снова обернуто в тряпки и крепко привязано к боку телеги. Да и сами телеги выглядели необычно; внутри бортов сделаны новые стойки, чтобы удобнее было крепить зеркала, причем стойки съемные, чтобы вынимать зеркала и ставить наместо.

Постукивая носками сапог от холода, пробравшегося внутрь, Териза посмотрела на небо.

Серое в преддверии рассвета, оно было безоблачным, полупрозрачным и темным одновременно, словно зеркало, на котором долгие годы собирались паутина и пыль.

Поход должен был начаться в самое ближайшее время.

Будь проклят этот холод! Вчера она готова была выступить немедленно. Но сегодня, в холоде… Странно, неужели кто—то может быть готов к походу? И еще люди. И еще лошади. Со стен неслись крики: вопросы, приказы, сообщения. Вся базарная площадь была заполнена солдатами и лошадьми. Гарт когда—то совершил нападение именно здесь; принц Краген воспользовался базарной толчеей, чтобы скрывать свои встречи с Найлом. Сейчас, во всяком случае в данный момент, это место не могло служить своему прямому назначению. Да нет, разумеется, в условиях осады, когда замок отрезан от источников снабжения, оно еще долго не будет использоваться по назначению.

Грумы подвели лошадей Теризе и Джерадину. Териза с подозрением посмотрела на выделенную ей старую бесцветную клячу, животное, вгоняющее в тоску любого, кто хоть мало—мальски разбирался в верховой езде. Джерадину, напротив, достался жизнерадостный мерин со странными белыми точками на обеих щеках. Видя выражение лица Теризы, он насмешливо спросил:

— Хочешь меняться?

— Эта кляча и так едва жива, — хмыкнула она. — После того что мы пережили, я, пожалуй, могу ездить верхом даже на огненном коте.

Шрам Рибальда исказился ухмылкой.

Териза не хотела меняться. Она инстинктивно почувствовала, что опасно переоценивать свои способности.

С рассветом шум на площади усилился, в окнах на внутренних стенах Орисона начал загораться свет — дети вытаскивали родителей из постелей, желая взглянуть, что происходит; лорды и леди поднимались, чтобы узнать последние новости; жены, дети и любимые хотели попрощаться с солдатами.

Постепенно мешанина людей и лошадей начала упорядочиваться. Все больше воинов садились на лошадей. Мастера вскочили в седла — за исключением тех, кто собирался ехать в телегах, чтобы присматривать за зеркалами. Пар, вырывающийся из лошадиных ноздрей, стал серым, словно туман, освещаемый скорее рассветом, чем факелами. Джерадин взял Теризу за руку и показал на их лошадей; но она не двигалась, пока не увидела, как из дверей появился Тор и направился к своей лошади. Она вскочила на коня.

Медленно, сопровождаемый личной охраной — людьми, которые прибыли с ним из его провинции, Смотрителем, Норге и Артагелем, — Тор подъехал к воротам, чтобы, когда их поднимут, первым встретиться с армией Аленда и первым отправиться в поход. Черный плащ с капюшоном — траурные одежды, в которых он привез в Орисон сына, — каким—то образом принижали его. А может быть, при взгляде с высоты лошади изменялось восприятие массивности его фигуры. Он выглядел недостаточно внушительно, чтобы занять место короля, и совершенно не годился на роль грозы врагов короля Джойса. Но когда он возвысил голос, сердце ее дрогнуло, словно она припомнила песню рога.

— Мы бросаемся в опасное предприятие. — Каким—то образом старому лорду удалось сделать так, что его слова раскатились по площади и эхом прокатились по всему Орисону. — Нас всего шесть тысяч против Кадуола и коварного Воплотимого, ждущего нас на выбранном ими поле битвы. Кроме того, у нас в тылу армия Аленда—возможно, мне не удастся в последнюю минуту убедить алендского монарха. Может быть предпринята попытка захватить Орисон в наше отсутствие. Король Джойс не с нами, а мощь, противостоящая нам, головокружительно сильна.

Мы бросаемся в опасное предприятие.

Но это лучшее, что мы способны сделать.

С нами отправляется Гильдия. В нашем распоряжении силы, о которых не подозревают наши враги. Артагель сохранит для нас Орисон — а верховный король Фесттен окажется слабее, чем рассчитывает, поскольку будет отрезан от снабжения. Король Джойс долгие годы боролся в ожидании этого часа. И мы не проиграем. Это опасное и долгожданное предприятие. Я горжусь тем, что принимаю в нем участие.

Тор взмахнул рукой. И тут же замковый трубач сыграл сигнал, который эхом отразился от стен и вознесся ввысь.

Пока ворота открывались, Тор повернул свою лошадь к проему и неизвестному будущему — так, словно никогда не боялся за свою жизнь.

Когда ворота открылись, трубач сыграл новый сигнал. И, оставив позади Гильдию и шесть тысяч солдат, Тор выехал из Орисона.

45. Партия монарха Аленда

Армия Аленда ждала в рассветной полутьме.

Принц Краген собрал все свои войска — патрули и разведчиков, осадные машины, тараны — в большой круг. Расположившись далеко от ворот Орисона, они стояли за развилкой дорог, ведущих в Тор, Пердон и Армигит. Но его пехота застыла в ожидании, с оружием в руках. Кавалерия сидела в седлах. За стражниками, за Тором и Норге Териза видела перед линией деревьев силы Аленда, черную стену, выросшую вокруг замка.

Один из стоящих у дороги всадников держал красно—зеленый штандарт монарха Аленда. С юга, откуда—то из Тора, дул холодный ветер, отчего штандарт развевался и трепетал, словно бросая вызов. У знаменосца в руках не было флага перемирия.