Стивен Дональдсон – Появляется всадник (страница 103)

Мне приходится оставить в Орисоне менее двух тысяч солдат для защиты. Мы не заключили союз с алендским монархом. Он позволит нам выйти, в этом я уверен. Однако когда мы удалимся, он не колеблясь возобновит осаду. Принц Краген признал, что по его мнению замок—лучшая защита.

И если Орисон не будет защищаться — и хорошо защищаться, — он будет взят.

Артагель не мог сражаться. Но плата за то, что он останется в тылу — цена, которую он заплатит в Орисоне, пока судьба Морданта будет решаться без него — будет огромной.

— После короля Джойса, — закончил Тор, — вы единственный, на кого можно рассчитывать. Вы сохраните эти стены в неприкосновенности и не сдадите замок армии Аленда.

— Каким образом? — огрызнулся Артагель. — У меня нет никакой власти. Я даже не состою в страже. Я никогда не умел отдавать приказы. Как, по—вашему, я справлюсь с этим?

— Благодаря собственным заслугам, — многозначительно ответил Тор. — Как любимец Орисона.

Териза подумала, что старый лорд прав. Конечно, солдаты не задумываясь пойдут сражаться под руководством Артагеля. И половина населения замка тоже. Он был лучшим фехтовальщиком в Морданте; его подвиги были легендой. И он приходился сыном Домне. Из—за простой симпатии к нему он мог управлять Орисоном лучше, чем Смотритель Леббик. Снова выругавшись, Артагель обернулся к брату:

— Скажи ему, — потребовал он. — Я отправляюсь с вами. Я вам нужен. Когда вы начнете охотиться на Эремиса, то понадобится кто—нибудь прикрывать вам тылы. Я хочу…

Выражение лица Джерадина заставило его замолчать.

— Ты хочешь снова сразиться с Гартом, — тихо сказал Джерадин, — так?

Ярость и отчаяние исказили черты Артагеля.

— А твой бок еще не зажил? — продолжал Джерадин тихо, мягко. — Ты решил сразиться с человеком, который побеждал тебя дважды, хотя меча не можешь поднять, не скривившись от боли?

Артагель вздрогнул от бессильной ярости или разочарования; он отступил на шаг.

— Я все равно отправлюсь с вами, — процедил он сквозь зубы. — Яне останусь здесь.

— Нет, останетесь, — прохрипел Тор. — Вы заставили меня выслушать ваши возражения, но уверяю вас, что вы останетесь здесь.

Артагель бросил на старого лорда взгляд, похожий на вызов.

— Вы намерены заставить меня, милорд Тор?

— Нет, Артагель. Я не намерен «заставлять» вас. Это сделает Норге. Он поддержит меня в этом.

Новый Смотритель на своем месте у стены спокойно кивнул. Его спокойствие было убедительнее любого крика.

— У вас есть выбор, — закончил Тор, — остаться командовать Орисоном — или остаться гнить в темнице.

Артагель посмотрел на Тора, на Норге — и бросил умоляющий взгляд на Джерадина. В ответ Джерадин жалобно пробормотал:

— Неужели ты не понимаешь, полудурок? Ты слишком ценен, чтобы бросать тебя в бессмысленную схватку с Гартом. Тор хочет, чтобы ты взвалил на себя самую тяжелую работу. Ведь королю Джойсу нужно куда—то вернуться. Если все остальное не удастся, ему для последней обороны Морданта понадобятся замок и люди. И кто—то, кто даст ему все это. Он не сможет устроить это самостоятельно. Он нуждается в человеке вроде тебя, способном заставить стариков, служанок и детей сражаться за него, смеясь над врагами.

На мгновение Териза испугалась, что Артагель разразится протестами, выкинет нечто дикое. Он был боец по нраву и опыту и не привык отсиживаться за крепкими стенами во время осады. Но внезапно на его лице появилась улыбка, какой она еще никогда не видела, — более кровожадная и горькая, чем его воинственная улыбка, почти гримаса, и при виде ее сердце Теризы замерло. Он сказал Норге:

— Я хочу взять кольчугу Леббика… Я хочу взять одежду, в которой он был, когда Гарт убил его. Я хочу взять его символы власти — пояс и ленту на голову. Чем больше на них будет крови, тем лучше. Всякий, едва взглянув на все это, поймет, клянусь звездами, почему я остался.

Норге посмотрел на Тора. Тор кивнул; его глаза остекленели от боли. Норге флегматично сказал:

— Пошли, — и оторвался от стены.

Выходя вслед за новым Смотрителем из комнаты, Артагель не взглянул ни на Теризу, ни на Джерадина.

Ей не нравился настрой Артагеля. Но что толку расстраиваться? Тор прекрасно решил проблемы Орисона — и проблемы Артагеля, — лучше, чем она могла представить. Джерадин сказал правду брату. Она могла понять, что чувствовал Артагель — ну и что? Он…

— Вы тоже, миледи, — сказал Тор так тяжело, словно у него в животе перекатывались булыжники, — останетесь здесь.

Что?..

Она оглянулась. Джерадин ошеломленно уставился на старого лорда. Лицо Мастера Барсонажа побелело от внутреннего протеста.

Она расслышала правильно. Тор решил оставить ее в Орисоне.

Так вот почему Рибальд не принес ей кольчугу и оружие. Вот почему он избегал ее взгляда, ее вопросов. Ну конечно.

Она посмотрела на лорда неожиданно спокойно. В ее взгляде была решительность, сердце билось ровно. Джерадин заговорил, опережая ее, но когда увидел ее лицо, то прикусил язык.

— Милорд Тор, — сказала она мягко, словно он был безумен, как Хэвелок, и ему нельзя было задавать никаких вопросов. — Вы не хотите, чтобы я ехала с вами.

Ее поведение, казалось, отчасти смягчило его. Громко, скорее всего для того, чтобы укрепить свои позиции, он заявил:

— Вы — женщина.

Так как он повысил голос, Териза голос понизила:

— И это в корне меняет дело.

— Я лорд провинции Тор. — Лицо старика покраснело: он разрывался между яростью и недоумением оттого, что она не кричит на него. — И советник короля в Орисоне. Его честь в моих руках, как и моя. Вы — женщина.

Бессознательно избегая сарказма, она тихо ответила:

— Пожалуйста, говорите более прямо, милорд. Я хочу понять вас.

И словно это стало последней каплей, он сорвался на крик:

— Клянусь небесами, миледи, я не поведу в битву женщин!

Несмотря на свою решимость не реагировать, Териза улыбнулась.

— Тогда не думайте обо мне как о женщине, милорд. Думайте обо мне как о Воплотителе. Спросите Мастера Барсонажа. Он хотел сделать меня Мастером. Я пойду не с вами. Я пойду с Гильдией.

Тор набрал побольше воздуха, готовясь возразить.

И тут же вмешался Мастер Барсонаж:

— Миледи Териза совершенно права. — Он говорил самым убедительным тоном, на какой был способен. — Не забывайте, что она Воплотитель и, по сути, член Гильдии. Вполне возможно, самый могущественный Воплотитель, о каком мы когда—либо слышали. Я не верю, что мы можем сражаться с Мастером Эремисом, Мастером Гилбуром и Архивоплотителем Вагелем без ее помощи.

Сотрясаясь от ярости — а может быть, боль заставила его обширный живот заколыхаться, — Тор спросил:

— Вы возражаете мне, магистр? Мастер Барсонаж развел руками.

— Конечно нет, милорд Тор. Я просто заметил, что леди Териза без сомнения относится к Гильдии. Независимо от того, какую роль мы изберем для нее для поддержки Орисона и Морданта, она не запятнает вашу честь — или честь короля.

Джерадин осторожно заметил:

— А король Джойс без колебания использовал женщин, когда это было нужно. Прошлой ночью Знаток Хэвелок сообщил нам, что король Джойс давно знал, что леди Элега и принц Краген станут любовниками. Он ожидал предательства с ее стороны — практически толкнул ее в объятия принца. Но не думаю, что принц позволил бы мне или Теризе попасть в Орисон, если бы не леди Элега. И кроме того, она может помочь нам еще и в другом.

Милорд Тор, без Теризы нам не обойтись.

Тор переводил взгляд с Мастера Барсонажа на Джерадина, его глаза выкатились и набрякли, став напоминать свинячьи. Лицо было багровым от переполнявших его чувств. Тем не менее, он молча согласился.

Он медленно осел в кресле и слабо замахал руками, прогоняя всех с глаз долой. Териза поняла, что она не единственная и даже не главная причина того, что он выглядит побежденным.

— Оставьте меня, — пробормотал он. — Мы выступаем на рассвете. Мне нужно хоть немного покоя.

Она чувствовала, что кому—то следует остаться с ним. Старик, похоже, нуждался в общении. Он страдал слишком долго и совершенно напрасно. С того дня, как он появился в Орисоне с мертвым старшим сыном на руках, и по сей день он жил словно обреченный, в борьбе с собственным сердцем и махинациями короля, пытаясь утишить свои страдания. Ему наверняка требовалось больше, чем несколько минут «мирной обстановки».

Но Мастер Барсонаж направился к выходу, а Джерадин положил ей руку на плечо, подталкивая к двери.

— Пошли, — выдохнул он, — пока он не передумал.

И она покорно последовала за Джерадином и магистром.

Снаружи, пытаясь объяснить свою печаль, она сказала:

— Гарт, должно быть причинил ему ужасную боль. Он не производит впечатление человека, который долго продержится на ногах.

Когда они покинули Тора, лицо у Джерадина стало менее решительным.