Стивен Дональдсон – Обладатель Белого Золота (страница 36)

— Послушай меня!

Казалось, будто она не верит в его способность что-то услышать, равно как и в способность видеть что-либо, кроме окрасившей камень крови.

— Послушай, я поняла. Здесь то же самое, что и в Бхратхайрайнии! Вспомни кемпера! Касрейна!

Она трясла его изо всей мочи, силясь хоть как-то заставить осмыслить услышанное. И это ей удалось.

Ковенант понял, и это потрясло его так, что он едва устоял на ногах. Сын кемпера. О боже!

Кроел.

Но эта мысль еще не успела оформиться, как он уже вырвался из цепкой хватки Линден и устремился к Великанам.

Кроел. Суккуб, порождение неведомых и мрачных глубин. Заключив сделку с этим таинственным созданием, Касрейн Круговрат обрел магическую силу и невероятное долголетие. И это существо Касрейн носил на своей спине. А там, в гуще ледяных тварей, на спине одного из аргулехов сидит другой. Неужто этот вожак ступил в сговор с кроелом и получил власть над своими сородичами и самой зимой?

Финдейл наверняка знал, что за сила противостоит вейнхимам. Знал, но не сказал ни слова.

Однако Ковенанту некогда было размышлять о непорядочности элохима.

— Отзови их! — закричал он, подбежав к Первой. — Заставь их отступить! — Размахивая руками, он разбрызгивал по сторонам кровь. — Так им не добиться победы. Мы должны рассказать им о кроеле!

Великанша отреагировала, как спущенная с поводка борзая. Резко развернувшись, она выкрикнула короткую команду, и Великаны устремились в гущу боя.

Ковенант в страхе и надежде смотрел им вслед. Линден, все еще сердитая, подбежала к нему и, ухватив за правое запястье, заставила согнуть руку в локте и крепко зажать в этом положении, чтобы немного ослабить кровотечение. Затем, так и не проронив ни слова, она все свое внимание сосредоточила на схватке.

Четыре Великана с разбега вломились в ряды ледяных тварей. Первая крушила аргулехов своим длинным мечом, размахивая им, словно дубинкой. За нею, сражаясь словно титаны, следовали Хоннинскрю и Сотканный-Из-Тумана, тогда как Красавчик оберегал спины собратьев, не подпуская аргулехов сзади. Продвигаясь к окруженному клину, они беспрестанно выкликали на языке вейнхимов призыв Ковенанта.

Реакция клана оказалась почти мгновенной. Вейнхимы сделали поворот налево, переместив острие боевого порядка в другой угол треугольного строя, и, увлекая с собой Хэмако, устремились навстречу уже сделавшим прорыв во вражеских рядах Великанам.

Прежде чем аргулехи поняли, что происходит, и попытались перекрыть путь к отступлению, клин уже наполовину вышел из окружения.

Но битва еще не кончилась. Красавчик оказался придавленным тушами сразу двух бестий, однако Хоннинскрю и Сотканный-Из-Тумана, орудуя кулаками, словно кузнечными молотами, вдребезги раскололи ледяные панцири и мигом извлекли товарища из-под обломков. Ледяная сеть опутала Первую, но предводитель клина разрубил паутину в клочья. Вейнхимы и Великаны неистово пробивались к Ковенанту, но все же им не хватало скорости. Не приходилось сомневаться в том, что уже через несколько мгновений клин снова попадет в окружение и аргулехи восстановят свою ледяную стену. Однако вейнхимы поняли замысел Великанов. Неожиданно клин резко расступился, пропустив из своей середины Хэмако в сопровождении двух десятков телохранителей. Они устремились к Ковенанту, а риш, мгновенно сомкнув ряды, продолжил сражение.

Как только Хэмако и его товарищи оказались вблизи Ковенанта, тот принялся кричать, но бывший житель подкаменья сделал ему знак, призывая к молчанию.

— Ты сделал свое дело, Обладатель белого золота, — возгласил запыхавшийся Хэмако, — вейнхимам известно, кто такой кроел. — Ему пришлось возвысить голос, ибо его боевые товарищи уже начали распевать новое заклятие — Ковенанту показалось, что он уже слышал его прежде. — Нам недоставало знания, понимания того, с какой силой мы имеем дело. Но теперь нам все ясно. Пожалуйста, не подходи близко.

Будто бы для того, чтобы придать убедительности своей просьбе, Хэмако сорвал с пояса каменный кинжал.

Ковенант подскочил как ужаленный — он уже видел тот кинжал. Или точно такой же. Подобные ножи использовались в кровавых магических ритуалах. «Нет! Не надо!» — хотел выкрикнуть Ковенант, но слова застряли у него в горле. Наверное, Хэмако был прав. Наверное, лишь эта крайняя мера могла спасти оказавшийся в отчаянном положении риш.

Быстрым движением подкаменник полоснул по венам на внутренней стороне предплечья.

Порез на руке кровоточил. Хэмако немедленно передал кинжал вейнхиму. Тот без промедления рассек свое запястье и тут же вручил нож ближайшему товарищу, а порез на своей руке прижал к порезу на руке Хэмако. Человек и вейнхим стояли, словно слившись воедино, в то время как заклинание звучало все громче.

Когда вейнхим отступил назад, в глазах Хэмако светилась сила. Таким же способом этот риш дал возможность устремившемуся за Линден, Сандером и Холлиан Ковенанту без отдыха преодолеть Центральные Равнины. Для совершения этого подвига потребовалась жизненная сила восьми вейнхимов, сила, которую Ковенант едва смог вместить. А вокруг Хэмако собралось два десятка соратников.

Один за другим вейнхимы вскрывали вены и отдавали кровь и энергию человеку, ставшему одним из них. Мощь его возрастала и грозила превысить пределы, доступные смертному. Ковенант боялся, что Хэмако не выдержит, ибо существо из плоти и крови не могло остаться в живых, пропустив через себя этот всесокрушающий поток. А потом он вспомнил печаль и решимость в глазах Хэмако и понял — остаться в живых не входило в его намерения.

Десять вейнхимов уже преподнесли свой дар. Кожа Хэмако начинала тлеть, в морозном воздухе от нее поднимался пар. Но, ни он, ни его друзья не остановились.

Между тем в ходе сражения произошел решительный перелом в пользу ледяных тварей. Внимание Ковенанта было полностью сосредоточено на Хэмако, и он не видел, как аргулехам удалось расщепить клин. Но теперь боевой порядок вейнхимов оказался разорванным надвое, и ни одна половина клина не обладала достаточной силой, чтобы проломить ледяную стену и прорваться на соединение со своими. Вейнхимы погибали один за другим. Лед сковывал Великанов так, что они едва могли двигаться. И те и другие сражались не щадя себя, но не могли одолеть ставших неистребимыми ледовых чудовищ. Рано или поздно исход боя должна была решить усталость.

— Идем! — тяжело дыша, обратился Ковенант к Кайлу. Когда он пошевелил рукой, кровавая ледяная корка треснула у локтя. — Идем, мы должны им помочь.

Но харучай не двинулся с места. Несмотря на исконную дружбу между его народом и Великанами, лицо Кайла оставалось невозмутимым. Кайл занял место Бринна, и принесенная клятва обязывала его оберегать Ковенанта, а отнюдь не Первую.

Ядовитый Огонь! Ковенант готов был рвать и метать, но злился при этом на себя самого. Он мог терзать свою плоть, пока она не отпадет от костей, но не мог найти выход из западни, устроенной для него Фоулом. Пятнадцать вейнхимов отдали свою кровь Хэмако. Шестнадцать… Теперь бывший житель подкаменья не только светился сам, но, казалось, непроизвольно пробуждал силу кольца Ковенанта. Тому приходилось прилагать усилия, чтобы сдержать рвущийся на волю огонь. Отвлекшись на эту борьбу, Ковенант не видел, как завершился ритуал и вобравший в себя дарованную вейнхимами мощь Хэмако двинулся в самую гущу врагов. Когда высвободившийся из хватки Кайла Ковенант устремил взгляд ему вослед, полуобнаженный, сияющий, словно путеводная звезда, Хэмако уже оказался в окружении ледяных чудовищ. От него исходил такой жар, что попадавшиеся на пути аргулехи оплавлялись и таяли, словно у горнила раскаленной печи. Он неуклонно продвигался вперед, расчищая путь, чтобы дать вейнхимам возможность восстановить единство своего клина. Позади него, затуманивая картину боя, поднимались густые облака пара.

— Там! — громко закричала Линден.

Пар рассеялся полностью, от растаявших бестий не осталось никакого следа — они попросту обратились в воздух. Теперь ход битвы вновь был виден и в нем вновь отчетливо наметился резкий перелом. Десятки аргулехов все еще яростно атаковали клин, но они перестали использовать лед для заживления ран своих соплеменников. А некоторые, напрочь позабыв о том, что еще несколько мгновений назад их объединяла общая цель, вгрызались друг в друга.

А позади, за пределами всего этого хаоса, Ковенант увидел светящуюся фигуру Хэмако, оседлавшего странного вожака ледяных чудовищ, как бы состоявшего из двух сидевших один на другом зверей. Чудовище не пыталось сбросить Хэмако, чтобы придавить или растерзать его, да и сам он не наносил ударов. Борьба их представляла собой поединок огня со льдом. Хэмако сиял как солнце, враг его источал немыслимый холод. Сцепившись, противники замерли: казалось, что вся равнина звенела от чудовищного напряжения этой схватки.

Ни один смертный, ни одно существо из плоти и крови не смогло бы выдержать столь чудовищного напряжения — Хэмако стал таять, подобно тому, как истаивали деревья Страны, когда Солнечный Яд вступал в фазу опустошения. Черты его лица расплывались, тело теряло форму, рот растянулся в беззвучном крике.

Но пока билось сердце, он оставался живым, а пока был жив — продолжал бороться. Неукротимое пламя не ослабевало ни на миг. Все его лишения, его разбитая жизнь и отнятая любовь слились воедино. Не обращая внимания на разрушение собственной плоти, Хэмако воздел походившие на оплавленные культи руки, словно угрожая ими бездонному небу.