Стивен Чбоски – Воображаемый друг (страница 80)
Эмброуз прервался. Знакомая фамилия. Хендерсон. Но откуда всплыла – непонятно. Нет, в самом деле: где она звучала? На мгновение он задумался, а потом переключился на экран телевизора: Салли Уиггинс читала выпуск региональных новостей.
– «…за ходом следствия по делу Беатрис Хендерсон, которая в кухне зарезала собственного мужа. Миссис Хендерсон, работавшая библиотекарем в начальной школе города Милл-Гроув…»
У Эмброуза волосы встали дыбом. Старик резко развернулся. За ним определенно кто-то наблюдал. Однако же рядом никого не было. Он вернулся к дневнику. Перелистнул страницу. Голос вновь пытался его убаюкать. Но Эмброуз не поддавался и читал дальше.
Ночью не мог уснуть: мозг слишком уж разгорячился. Мне было неспокойно, я встал и принялся читать энциклопедию. В 10.30 вечера открыл первый том. К 5.30 утра закончил последний. Жуть берет, сколько ошибок допустили составители. Даже странно: люди почему-то не понимают, что знания не ограничиваются конкретным годом. Раньше считалось, что Солнце вращается вокруг Земли, а Земля плоская. В дохристианскую эпоху считалось, что Бог – это Зевс. Тех, кто думал иначе, убивали. Люди еще не знали, что среди них живет шептунья, которая пугает их новыми знаниями. Им было невдомек, что она во все века крутилась рядом и подстрекала их ненавидеть ближних за сущие мелочи.
– «…печальное известие с Ближнего Востока: четверо христианских миссионеров подверглись нападению при попытке доставить продукты питания и предметы первой необходимости беженцам, которые…»
Кровь из носа не утихает. Мама таскает меня по врачам, но они ничего у меня не находят. Мы с воином придумываем, как бы открыть правду обо мне Эмброузу, чтобы он поверил. Мне нужна его помощь. Нужно, чтобы он продолжил борьбу с этой, если у меня не получится. Пока что он мне не верит. Думает, я разговариваю сам с собой, хотя на самом-то деле я разговариваю с воином. Думает, я ненормальный.
Сняв очки, Эмброуз потер воспаленные глаза. Его клонило в сон, но он надавал себе пощечин, как делал в армии, когда стоял в карауле. Ничто не могло заставить его бросить дневник. От этого чтения как будто зависела судьба всего мира.
Я уже не понимаю, где нахожусь. Не знаю, где реальное, а где воображаемое, но тянуть больше нельзя. Шептунья повсюду – маскируется под грипп. Нужно быстрее заканчивать курс обучения, пока она не захватила дом на дереве. Я спросил у воина, почему шептунье так приспичило завладеть домиком, и он объяснил на моем примере – как домик действует на меня. А шептунья хочет завладеть его могуществом. Все очень просто. Вот и объяснение того, что со мной происходит. Я хотел поделиться с Эмброузом, но боялся, как бы он снова не обозвал меня шизиком. Поэтому я дождался, когда он уснет, и забрался к нему в кровать. А там зашептал ему на ухо, чтобы только эта не услыхала.
«Эмброуз, я должен тебе кое-что рассказать».
«Ну что еще?» – спросил он во сне.
«Я должен тебе рассказать, в чем сила домика».
Эмброуз перевернул страницу.
Тогда-то все и произошло.
Сперва он ничего не понял. Рукописные листы расплывались и уже сделались почти серыми. Он прищурился еще сильнее, но контуры так и не прорезались. Буквы утратили очертания. Эмброуз поднес к глазам лупу. Никакого эффекта. Снял очки.
И опять ничего.
Значит, он все же ослеп.
– СЕСТРА! – завопил Эмброуз.
Послышался скрип половиц. Частый детский топоток. Молчание – и ничего больше. Ему почудилось, что у него за ухом кто-то дышит. Чье это дыхание, он не понимал, но определенно его чувствовал. Вот прямо тут. Этот шепоток на затылке, на кончиках вздыбленных волос.
– Кто здесь? – спросил он.
Ответа не было. Молчание. Эмброуз еще раз позвал санитарку и наконец-то услышал, как та идет по коридору со стороны кухни. Он собирался попросить ее прочесть следующую строчку.
Но у нее начался гриппозный кашель.
– Вам плохой, мистер Олсон? – спокойно заговорила на своем ломаном английском.
Что-то улавливалось в ее голосе. Что-то не то. Будь сегодня на дежурстве миссис Риз, он бы точно ей доверился и протянул дневник. Но у той попал в больницу сын, Кристофер – после прикосновения к миссис Кайзер и кровотечения из носа…
Эмброуз понял, что нужно связаться с Кейт Риз. Нужно связаться с шерифом. Что случилось в прошлом, то повторялось и теперь. И, возможно, только дневник его брата мог подсказать, как это остановить.
– Вам плохой, мистер Олсон? – Санитарка что-то заподозрила.
Старик держал дневник мертвой хваткой – так школьный тренер по американскому футболу учил его держать мяч.
Опустив на колени закрытый дневник брата, старик постарался ответить как ни в чем не бывало.
– Мне нужно в больницу, – сказал он.
– А что вас беспокоить, сэр? – спросила она.
– Облака в глазах.
Глава 68
Шериф открыл глаза. Дремота одолела, что ли. Он даже не понимал, где находится. Обвел глазами помещение, но взгляд ни за что не зацепился. Ему когда-то приходилось слышать такое выражение: слепящая головная боль, но кто бы мог подумать, что это может пониматься буквально. Чтобы прогнать туман, моргать пришлось чуть ли не целую минуту.
Мозг свой успокоил – и попытался напрячь органы чувств. Судя по запаху пыли, сидел он в архиве. Задремал, видимо, когда с миссис Руссо перебирал протоколы. Но сейчас никаких звуков не слышал.
– Есть тут кто-нибудь? Миссис Руссо? Вы где? – позвал он.
Молчание. Шериф сделал еще одну попытку сообразить, как сюда попал. Вспомнил, что двое суток находился при исполнении, хотя температура у него ползла вверх. Он уже знал: стоит только добраться до больницы, чтобы проведать Кейт и ее сына, как поступит очередной вызов. Либо серьезная авария. Либо поножовщина. Либо драка в баре.
Как будто в мире зрел заговор с целью помешать их встрече.
Шериф не увлекался теорией заговоров, особенно если теория строилась на такой шаткой основе, как совпадения. Но нутром чуял, когда ему ставили палки в колеса, и сейчас нутро включило мигающий красный свет. Слишком уж много было совпадений, так и не позволивших ему проведать Кейт Риз и ее сынишку. Да и в архиве слишком много выявилось отвлекающих моментов, которые препятствовали выполнению его служебных обязанностей. Слишком много шумов мешало ему вспомнить…
Припомнить не получалось, а нутро подсказывало: что-то здесь неладно. Голос, звучавший в башке, твердил, что вспомнить не получится, но сам-то шериф знал, что память у него отменная. Ну, допустим, не фотографическая, но близка к тому – в критических ситуациях никогда еще не подводила. Вот и теперь ситуация сложилась критическая… в ее орбиту попали Кейт Риз, и Кристофер, и…
У него вновь зачесалась правая рука. Проклятый зуд. Шериф хотел осмотреть ладонь; только сейчас зрение стало фокусироваться. При тусклом свете он увидел свежий начес. Расцарапанная кожа покраснела. На ногтях темнела засохшая кровь. А на предплечье ощущалось нечто инородное. Запрятанное под рукавом. Да, смутно помнилось: что-то он там прятал.
Засучив рукав, он увидел имя, выведенное черным фломастером у запястья.
Тут шериф внезапно вспомнил, чем занимался. Он начал записывать памятки на руке. Вначале пользовался простым фломастером, но от жара по коже поползли капли пота и смыли всю строку – будто птицы склевали рассыпанные на тропе хлебные крошки. Пришлось взять перманентный маркер. Шериф поддернул рукав повыше.
Недолго думая шериф набрал номер. После двух длинных сигналов он узнал голос друга.
– Карл, это я, – сказал шериф.
– Обалдел, что ли? – сонно пробормотал Карл. – Ты вообще на время смотришь?
Настенные часы показывали 03.17.
– Понимаю, уже поздно. Извини. Но у меня срочное дело, – ответил шериф.
– Это я уже слышал.
– То есть? – не понял шериф.
– Ты звонил мне час назад.
– Шутишь?
– Господи. Ты что, больной? Звонил мне час назад и пытал насчет этих инструментов. Сколько можно? И потом, завтра, к твоему сведению, сочельник!
– Да знаю я. Ну, прости. Так что там насчет инструментов?
– Ты издеваешься? Или память отшибло?
– Неужели трудно повторить?
Шериф явственно услышал, как на другом конце Карл показывает ему средний палец.
– Ладно, но чтобы это было в последний раз. Запиши себе. Инструменты я предъявил одному знакомому, музейному работнику. Им многие сотни лет, но они не относятся к типичным орудиям труда рудокопов и земледельцев прошлого.
– То есть?