Стивен Чбоски – Воображаемый друг (страница 42)
Прозвенел звонок. Кристофер обернулся. На него стаей неслись одноклассники. И скалили зубы. Он бросился к двери в коридор, которую охраняла миссис Хендерсон, держа в руках стопку библиотечных книг.
– Мистер Хендерсон меня разлюбил, Кристофер. Что ни вечер, уходит из дому.
Она выронила книги и схватила Кристофера за локоть. У нее во взгляде сквозили растерянность и отчаяние.
– Почему он считает меня уродиной? Кристофер, помоги мне!
На них налетели Брэйди Коллинз и Дженни Херцог. С голодным щенячьим воем. Кристофер вырвался и стрелой вылетел в коридор. А миссис Хендерсон не шелохнулась. Она стояла как вкопанная и разглядывала себя в стеклянной дверце шкафа-витрины, хранившего кубки и фотографии за многие десятки лет.
– В какой момент у меня поседели волосы? В какой момент я состарилась и подурнела? – вопрошала она, хотя на нее уже налетела детская свора. Ощерившаяся. Изнывающая от жажды. И от голода.
В поисках выхода Кристофер мчался по коридору. До улицы было еще далеко. Только бы выбраться на асфальт. Завернув за угол, он увидел вдалеке выход. Вдоль стен коридора тянулись бесконечные ряды шкафчиков. Из круглых прорезей таращились глаза. Металлическими стенками приглушались шепотки. Кристофер несся к выходу. Ручки шкафчиков задергались.
Дверцы начали открываться.
Будто крышки гробов.
Кристофер бежал во весь дух. Коридор остался позади. Только бы пересечь вестибюль. Только бы выскочить на асфальт. Он уже готовился распахнуть парадную дверь, когда…
Один из шкафчиков приоткрылся, из него высунулась рука и втащила Кристофера в темноту.
Кристофер захлебнулся криком. Рука зажала ему рот.
молчи. тут ловушка.
Это был славный человек.
Вдруг парадную дверь кто-то резко дернул снаружи. В школу ворвалась миз Ласко. Каким-то образом она раздвоилась. Заметалась по коридорам. Лицо все в крови.
– Крисссстофер, – шшшипела она. – Не иначе как сюда зашшшшел твой дружжжок? Поищщщем…
тихо. по крику она тебя найдет.
Кристофер поглядел сквозь круглую прорезь. Он увидел, как миз Ласко движется вдоль шкафчиков и наугад молотит окровавленными костяшками пальцев. Бум. Бум. Бум.
– Раз-два-три-четыре-пять.
Бум. Бум. Бум.
– Друга за ногу поймать.
Бум. Бум. Бум.
– Закричит – не отпускать.
Бум. Бум. Бум.
– Раз-два-три-четыре…
Молчок.
Кристофер затаил дыхание, ожидая, что она вот-вот распахнет дверцу. Но нет. Она устремилась в сторону физкультурного зала на другой стороне коридора и скрылась за одной из дверей. Славный человек немного выждал. Потом отпустил Кристофера и прошептал:
давай выбираться на асфальт.
Кристофер открыл шкафчик.
Коридор был запружен детьми. Мелюзга, до отверстия и то не доросли. Все как один, указывая на него пальцами, завопили:
– ПЯТЬ!
Дверь физкультурного зала с грохотом распахнулась. На глазах у Кристофера в коридор выбежала миз Ласко. Только вся неправильная. Глаза отливали зеленым, как самые обманчивые контактные линзы. Не бывает глаз такого цвета. Рвотно-зеленого. Гнойно-зеленого. Уставившись на Кристофера, она скалила собачьи зубы.
– А ТЫ НЕ НА АСФАЛЬТЕ! – проскрежетала она.
И бросилась к нему.
Кристофер упал. И не мог подняться.
Каждый ее шаг сопровождался мерзкими щелчками: у нее росла шея. Как у жирафы – от плеч, позвонок за позвонком. Дети расступились подобно Красному морю, и она с очередным щелчком двинулась на Кристофера. Бр-р-р. Тр-р-р. Он чувствовал, как воняет у нее из пасти. Горячей тухлятиной. Миз Ласко больше не существовало. Существовала только эта лахудра в своем истинном обличье. Вся в подпалинах. Нечесаная, всклокоченная. С маленькой веревочной удавки у нее на шее свисал серебряный ключ.
Она бросилась на Кристофера и впилась ногтями ему в горло. Внезапно из шкафчика вырвался славный человек. От столкновения эти двое грохнулись оземь.
– Так и знала, что это ты! – прошипела она.
Только сейчас до Кристофера дошло, что все это было подстроено. Но капкан поставили не на него. Грязные ногти вонзились в славного человека. Дети запрыгали. Завыли. Все, кроме Дэвида Олсона, который съежился в дальнем конце коридора, а потом нырнул в ближайший шкафчик, чтобы скрыться из виду. Отсидеться. Славный человек схватился с лахудрой. Та разинула пасть и ощерила острые, как бритва, собачьи зубы. Она оказалась сильнее. Проворнее. Сверкала глазами. Вопила, норовила лизнуть, шипела. Фшш. Фшшшш!
Славный человек встретился глазами с Кристофером.
Он хотел что-то сказать.
– ХВАТИТ ЕМУ ПОМОГАТЬ! – взвизгнула шептунья, и ее собачьи клыки вонзились в горло славному человеку.
Глава 40
Еще не открывая глаз, Кристофер зашелся в крике.
Сверху вдруг нависло лицо миз Ласко. Нельзя терять ни секунды. Кристофер вскочил, чтобы ее оттолкнуть.
– Не троньте меня! – закричал он.
– Кристофер, успокойся, – сказала миз Ласко.
– Вы хотите меня убить! – взвизгнул Кристофер, вцепившись ей в руку ниже локтя. Лоб у него горел, но он тут же погнал этот жар вниз, до кистей рук. Его пальцы, словно угольки, обожгли миз Ласко сквозь рукав ее хлопковой блузы.
– Кристофер, прекрати! Мне больно! – вскрикнула она.
– Пожалуйста! Не отдавайте меня им на съедение! – взмолился Кристофер.
Его привел в чувство чей-то смех.
Кристофер осмотрелся. В актовом зале продолжался экзамен. Ученики сидели за столами и писали. Но теперь ни у кого не были зашиты губы. Наоборот, все, разинув рты, хохотали.
– «Пожалуйста! Не отдавайте меня им на съедение!» – паясничал Брэйди Коллинз.
– Заткнись, Брэйди! – вмешался Тормоз Эд.
– Если уж кого и отдавать на съедение, так это Тормоза Эда – он самый сочный, – изрекла Дженни Херцог.
Одноклассники веселились напропалую. Кристофер присмотрелся к миз Ласко. Ногти чистые. Ни грязинки. И глаза совсем не рвотного цвета. Никакой шептуньи. Только настоящая миз Ласко. И она…
Смотрела на него с ужасом.
– Кристофер, тебе приснился страшный сон. Отпусти, пожалуйста, мою руку.
Он отпустил. Миз Ласко тут же поддернула рукав: на коже выступали россыпи мелких волдырей. Она снова повернулась к Кристоферу, который был напуган даже больше нее.
– Простите, миз Ласко, – сказал он.
– Ерунда, – ответила она. – Небольшое раздражение. А сейчас давай-ка я отведу тебя в медпункт.
– Зачем? Со мной уже все в порядке.
– Пусть медсестра шею твою посмотрит, вот тут, сзади.
Сначала Кристофер даже не сообразил, о чем речь, но потом заметил на белой учительской блузе кровавые отпечатки своих ладоней. Глянул на ногти – содраны до мяса. Пощупал шею. Оказалось, он разодрал себе кожу в том месте, где его поцарапала шептунья.
– Ну, пошли, – мягко поторопила миз Ласко.