Стивен Чбоски – Воображаемый друг (страница 138)
– кристофеР? – окликали голоса сзади. – мЫ тебЯ видиМ! мЫ тебЯ чуеМ!
Оглянувшись, он увидел, что погоню возглавляет человек в девичьей скаутской форме. Кристоферу ничего не оставалось, кроме как бежать вдоль веревки дальше во мрак. Мимо запахов. Мимо тлена. Земля, уголь и древесина смешались в цементную гущу. Сквозь трещины тоннеля виднелись основания домов. Трубы, подвалы. Убежища крыс и светящихся глаз. Потом дома сменились корневищами деревьев, которые сталактитами свисали с потолков пещер. Сверху теперь был Лес Миссии. На бегу Кристофер заметил впереди нечто вроде проема. Ринулся туда – и увидел спальню, вырубленную в угольном пласте. Грязную. Мерзкую. Увешанную изображениями голых мужчин и женщин с выжженными сигаретой дырками в тех местах, где у людей находятся потаенные части тела.
На топчане спал человек.
Рядом горел детский ночник.
В конце помещения виднелась дверь. А этот человек – не иначе как сторож. По другую сторону двери что-то было. Туда. Это единственный выход. Кристофер на цыпочках прокрался мимо топчана. Прошел мимо зеркала и взглянул на свое изображение. Лицо отсутствовало. Только затылок. Человек на топчане заворочался.
– я сейчаС охочусЬ зА шерифоМ, кристофеР, – забормотал он во сне. – эмброуЗ опятЬ хорониТ себЯ заживО. и опятЬ угадАй, чтО ждЕт тебЯ! я ужЕ идУУУУУУУУУУУ!
Кристофер обернулся и увидел тени про́клятых, наперегонки бегущие по его душу.
Чтобы уцелеть, ему бы требовалась целая армия.
Тяжелая металлическая дверь в дальнем конце караульного помещения отворилась со скрипом. Замок натужно щелкнул, когда Кристофер захлопнул ее снаружи.
А там он погрузился в такой мрак, о каком даже не подозревал.
Воздух внезапно переменился. Ощущение было – как в духовке. На миг у Кристофера перехватило дыхание. Он прислушался и разобрал какой-то шелест, будто по ширме ползали жуки. Он подал голос, чтобы сориентироваться, но ответом ему было чудовищное эхо, отразившееся от стен. Это напомнило Кристоферу старые фильмы о войне, в которых показывали, как люди, находящиеся вдали от мест сражений, все равно страдают. Но ему мир казался спокойным.
Пока глаза не привыкли к темноте.
Никогда еще он не видел такого кошмарного зрелища.
Над головой застыло гигантское скопище почтарей.
Размером со знакомую лесную поляну. Кристофер посмотрел еще выше и понял, что они находятся под знакомым исполинским деревом. А корнями служили эти человеки. Они охраняли единственную дверь, ведущую на поверхность. Он попал в ловушку. Взгляд Кристофера пробежал по веревке, которая удерживала почтарей на местах. У него забрезжила последняя надежда: отыскать первого человека-почтаря, держащего веревку. С кого все начинается? Там, наверное, и есть выход.
Кристофер пошел вдоль шеренги. Веревку держал каждый. Туловища раскачивались древесными кронами, руки плясали, как ветви на тошнотворном ветру. Марионетки на веревочках. Все соединены. Вот одна рука, вот следующая. И еще один человек. И еще. Взрослые. Дети. Разного возраста. Разного пола. Кристоферу предстояло найти хозяина. Главного кукловода. Он бежал дальше. Быстрее, быстрее. К выходу. Но услышав за спиной стук в запертую дверь, он понял, что вернулся ко входу.
Замкнутый круг.
Цепь.
Никакого хозяина.
Все держатся за веревку.
Кристофер вгляделся в темноту. Никаких признаков жизни. Никаких признаков смерти. Только вечность. Смертный приговор после прекращения всех смертей.
Он оказался в долине смертной тени.
Закрыв глаза, Кристофер опустился на колени. Он сцепил перед собой руки, чтобы помолиться об освобождении. Своей матери. И госпожи шептуньи. И Дэвида Олсона. И шерифа. И Эмброуза. Список имен получился длинный, как эта вереница человеков-почтарей. К нему добавились миссис Кайзер. Миссис Коллинз. Мистер Коллинз. Брэйди. Дженни. Эдди. Майк. Мэтт. Даже Джерри. В особенности Джерри.
– Молю тебя, Боже. Если я Тебе нужен, забери меня. Но их спаси и сохрани.
Вдруг из темноты протянулась рука и взяла его за локоть. Кристофер вскрикнул и резко обернулся. Рука не отдернулась, и Кристофер вскоре понял, что она отлична от других. Она не дергала и не впивалась. Это было всего лишь бережное касание. Кристофер ощупью нашел запястья со шрамами. Скользнул глазами вверх – и увидел лицо последнего человека-почтаря в этом улье.
Это был его отец.
Глава 127
Глаза его были зашиты.
Отец Кристофера стоял в фаянсовой ванне. На нем была больничная пижама. Брюки промокли насквозь. Но не от воды. А от крови.
Кристофер подступил ближе. Шрамы на отцовских запястьях все еще кровили. Отказывались подсыхать. Наполняли вечную ванну.
БУЛЬ. БУЛЬ.
Сзади них грохнула железная дверь. Это шли про́клятые.
– Пап? – окликнул Кристофер.
Он подался вперед и взял отца за руку. Ему запомнились похороны. Прощание с телом. Помещение с пепельницами. Он чмокнул отцовский лоб. Такой безжизненный. Не наэлектризованный. Холодная рука.
Но сейчас рука оказалась теплой.
– Папа, это взаправду ты? – усомнился Кристофер.
Отец дернулся. Застонал через шов на губах. Кристофер почувствовал, как ему жжет уши предостережение славного человека.
Кристофер полез в карман – поискать, чем бы разрезать шов. Под руку попалось что-то твердое и зазубренное.
Шептуньин ключ.
Привстав на цыпочки, он поднес ключ к отцовскому рту. Перепилил суровую нить, соединявшую губы отца. Отец пошевелил челюстью, которая онемела и затекла от старых стежков.
– Кристофер, – слабо заговорил он. – Ты ли это?
– Я, папа, – ответил Кристофер.
– Ты живой?
– Да.
Мужчина заплакал.
– Я все время вижу твою тысячекратную смерть, – всхлипнул он. – Ты раз за разом тонешь в ванне.
– Нет, пап. Это был не я.
Отец ненадолго задумался. Наморщил лоб и наконец нашел нужное воспоминание.
– Значит, это я умер в ванне?
– Да, пап.
– Я так себя виню, что тебя покинул.
– Понимаю.
– Дай посмотреть на тебя, солнце.
Кристофер поднес ключ к отцовским глазам и перепилил толстую пряжу, делавшую отца незрячим. Потом вытащил шерстяную нить, соединявшую веки, и бросил под ноги. Отец ошалело смотрел перед собой, будто эта темная пещера была ярчайшим из солнц. Потом заморгал, как новорожденный, пока глаза не привыкли к свету. Опустил взгляд на сына. И наконец улыбнулся.
– Совсем большой стал.
Отец хотел его обнять, но локоть был прихвачен бечевой. Кристофер помог ему высвободиться. Коснувшись бечевы, которую сжимал в пальцах отец, Кристофер удивился. Самая что ни на есть обыкновенная веревочка. Не стальная же цепь. И тут ему вспомнился один старый фильм, который они смотрели с мамой. Там циркового слоненка приковали к столбу цепью. Слоненок вырывался, дергал цепь, но разорвать стальные звенья не сумел. А дальше показали большого слона, которого привязали простой веревкой. Кристофер тогда спросил у мамы, как такое может быть. И мама объяснила: слонят держат на цепи, чтобы они притерпелись.
А взрослый слон привычно думает, что простая веревочка – все та же цепь.
Сейчас Кристофер призадумался. У него не было уверенности, что все получится, но, как-никак, попытка – не пытка.
– Папа, – сказал он, – думаю, веревка больше не понадобится, брось ее.
– А можно?
Кристофер бережно взял отца за руку. И почувствовал миг смерти. В последнюю секунду его отец передумал. Он хотел жить. И отдал бы все, чтобы не покидать родных. Но было уже слишком поздно. Но было еще не поздно. Слишком поздно не бывает никогда.
Отец Кристофера выпустил веревку из пальцев.