Стивен Браст – Тсалмот (страница 5)
Если они хороши, за день у вас получится фунтов пять этой прелести.
Забираете добычу, ставите им по кружечке пива, может быть, вручаете чаевых еще на империал, а после этого телепортируетесь обратно на материк, куда пожелаете. Вот сейчас вы нарушили закон, но если вам хватило мозгов не телепортироваться прямиком к таможенникам, поймать вас нереально.
Возможно, однажды Империя изобретет способ засекать хиши так же, как и самоцветы, но до тех пор нет смысла изыскивать иные хитрости.
С этим вот хиши в руках вы идете к алхимику, который превратит ваши пять фунтов сырья в пинту прозрачной жидкости, которая содержит все те свойства, так необходимые благовониям. Заплатив алхимику около двадцати золотых, вы получаете банку с товаром, каковую затем продаете парфюмерам — внимание, — примерно по сорок империалов за жидкую унцию. Или, возможно, продаете кому — нибудь всю пинту оптом за тысячу золотых, а уж он занимается распространением розницы. В обоих вариантах вы только что заработали то, что в моем мире зовется «неплохой куш».
А вот теперь узкие места. На контрабанде поймать вас нереально, однако можно поймать на владении или продаже товара, на любом этапе, пока не произведены благовония. Причем возможно — не просто, но возможно, — засечь сам факт производства. А это значит, что вам нужен кто — то вроде меня, дабы заплатить местной имперской страже, чтобы те вас не трогали. За это вам придется взять меня в долю, а я в обмен позабочусь, чтобы вы спокойно и без помех завершили вашу честную бесчестную работу. С вашей тысячи золотых я получу около сотни, но примерно сорок из них уйдет всяким там имперским служащим. Хорошая сделка для вас, ибо вы все равно получите девять сотен, вложившись менее чем на сто, и хорошая сделка для меня, поскольку я заработаю шестьдесят золотых, почитай, ни за что. Так работает схема контрабанды хиши, и вот что я вам скажу, мне она приносит хорошие деньги. А еще после нее люди начинают лучше пахнуть, уж на это — то точно никто не будет жаловаться!
А сейчас вы спросите: если все окажется именно так, почему это важно?
Объясняю: потому что, вполне возможно, он взял деньги и вложил их в товар, и если я этот товар отыщу, смогу вернуть часть своих денег. А возможно, даже найду пару бутыльков дорогущих благовоний, которые смогу реализовать.
Такие штуки я уже проворпчивал.
Так вот обстояли дела, когда я думал, что возможно, смогу просто вернуть свои восемь сотен. Было бы неплохо.
Пока же я выкинул этот момент из головы и занялся управлением своим обширным криминальным предприятием, столь громадным, что восемьсот империалов для него — немалый доход.
Я к чему: я тогда понятия не имел, какими сложностями все это обернется.
Глава 2. ЦЕРЕМОНИЯ УХАЖИВАНИЯ
Перед тем, как даже начать думать о свадьбе — у нас, людей, я имею в виду, — надо бы с этой персоной познакомиться. Общение, совместные трапезы и выпивка, возможно, даже кое — кого прикончите на пару, где — то так. Я иногда задавался вопросом, не происходит ли у драконлордов ухаживание прямо на поле боя, но наверное, нет, по — моему, в их Доме как раз приняты договорные браки, запланированные за много лет до того как. Грустно, как по мне. Все это время, когда в кого — то влюбляешься все больше и больше, и этот душетрепещущий вопрос, «нравлюсь ли я ей так же, как она мне?», и все такое — хорошее, в общем, времечко.
Конечно, в нашем с Коти ухаживании главным элементом было — раскрыть внутри Дома Дракона заговор против ее напарницы[5], и вопрос, выживем ли мы вообще в процессе, явно взял верх над романтикой. Однако я ни за что не променял бы его на «нормальное» ухаживание. Потому что главное было сделано: оно дало нам время, чтобы нас все больше и больше тянуло друг к другу. Я слышал, это как подсесть на феридин[6] — чем глубже втягиваешься, тем труднее выбраться и тем меньше хочется.
Пару часов спустя я разбирался с отчетами одного из моих борделей, когда Крейгар сказал:
— Привет, Влад.
Я подскочил на стуле, изобразил гневный вид, а потом поинтересовался:
— Что нарыл?
— Не так много. Законники к нему не цеплялись, так что как минимум на этот счет ты был прав.
— Хорошая работа. Получается, он мог начать производить собственные благовония и, вероятно, наступил кому — нибудь на плащ.
— Ну да, или еще два варианта.
— Два?
— Может, это связано с его работой бурильщика.
— Новое оборудование или нечто похожее. Ну да. А второй?
Крейгар пожал плечами.
— Что — то еще. Игорные долги, хотел съездить в отпуск на курорт, не знаю.
— Верно. С фермой вряд ли что — то связано, раз она такая маленькая, как ты сказал.
— Ага.
— Ладно, ты проверяешь его со стороны бурильщика, а я пойду проверю, есть ли у него какая — то связь с джарегами.
— Как, Влад, ты собираешься выйти и что — то сделать?
Я высказал нелицеприятное предложение, он фыркнул и исчез.
Ах, ну да. Бурильщик. Ничего сложного. Просто название для типов, которые бродят и с помощью магии, снаряжения или чего — нибудь еще выясняют, где найти нечто полезное под землей, руду, например. Почти все, кого я встречал, были тсалмотами, ведь у кого еще достанет терпения на подобную работенку?
В любом случае — ага, я решил навестить своего босса.
Надел плащ, проверил вооружение и с Лойошем на плече вышел на улицу, дабы посетить Тороннана. Именно он держал кусок Адриланки, включая мою территорию. Он позволил мне управлять моей территорией, а вернее, сказал нечто в духе «да бери все, что сумеешь удержать», и в знак благодарности за такую щедрость я платил ему долю от всего, что зарабатывал. Тороннан был изрядным параноиком, из — за чего, к примеру, постоянно держал при себе волшебника, а также платил кое — кому из гвардейцев Феникса за сплетни, которые ходят у них в казармах. А еще он все время менял места, где вел дела. За то время, что я его знаю — а это не так чтобы очень долго, — он заседал в бильярдной, в лавке фонарщика, в двух разных пивнушках, а конкретно сейчас у него была комнатка над конюшней, и пахло там именно так, как должно было.
У входа пара типов играла в карты, вероятно, в шеребу, но я не присматривался достаточно плотно, чтобы увериться в этом. Меня встретили два скучающих взгляда; увидите такие у подобных парней, не обманывайтесь, они готовы любому перехватить глотку в единый миг.
Я проговорил:
— Хочу увидеть босса.
На что один из них сказал:
— Он занят.
— Ладно, — согласился я и развернулся, собираясь уйти.
— Эй, — окликнул он, — ты куда это?
Я развернулся.
— Ты же сказал, что он занят.
— Зачем ты хотел его увидеть?
— Продаю пси — эстампы с крутыми парнями, которые так и не вынули бошки из собственных задниц, но решил, что ему такие не нужны.
— Усы, ты хочешь, чтобы тебе вскрыли брюхо?
— Нет, я хочу увидеть босса.
Они переглянулись и пожали плечами. Не то чтобы оба никогда меня раньше не видели. Все тот же тип проговорил:
— Я ему скажу, что ты здесь.
Я решил закрыть игру, раз уж веду в счете, и просто кивнул.
«Хорошая мысль, босс.»
«Рад, что ты одобряешь.»
Через минуту он вышел и кивнул, мол, входи. И даже не попытался подставить мне ножку, когда я проходил, а ведь я почти этого ожидал: порой наша развесистая и сложная криминальная организация работает на уровне подростковой уличной банды.
Я оставил дверь открытой, потому как если ее закрыть, народ может стать нервным, а в нервном состоянии люди иногда совершают глупости.
Тороннан, одетый, как всегда, словно как раз собрался посетить концерт в крыле Тиассы во Дворце, сидящий за столом, где порядка больше, чем у меня на кухне, кивнул на грани вежливости и спросил:
— В чем дело?
— Тсалмот по имени Берет. У него с кем — то были дела?
Имя он знал; я видел, как дернулись уголки его глаз, как быстро он попытался это скрыть.
— Мне откуда знать? — вопросил он.
— Ниоткуда. Но он умер и остался должен мне денег, вот и хотел узнать, стоит ли мне задавать людям вопросы, так что если у него с кем — то были дела, возможно, я смогу найти в его хозяйстве то, что смогу обратить в монету.
— Сколько?
— Восемь сотен.
Тороннан задумался. Пожалуй, у него возникла, так сказать, дилемма.
Он и хотел сказать мне «забудь» — и да, он босс, и мог так поступить. Но скажи он это, и станет ясно, что да, он кое — что о покойном знает, а было вполне очевидно, что этого он не желает. Так что издав неопределенный звук, он проговорил:
— Валяй.