Стивен Барнс – Обман на Орд Цестусе (страница 7)

За несколько секунд в его уме прокрутились тысячи информационных файлов. Селенома, решил он. Смертоносные. Водятся только на одной планете и точно не на этой… Снова голос:

— Сколько там этих тварей?

— Только одна, достаточно большая, чтобы прикончить вас, если вы не заткнетесь и не сделаете своё дело. Расчищайте путь. Подтяните правый фланг. Наблюдайте друг за другом.

Больше разговоров не было — только действие. В воде зашипели вспышки энергии, высвободив вздымающиеся облака газа, которые угрожали закрыть обзор.

И снова их понимание на уровне инстинкта оказалось неоценимым. Стоило ему лишь увидеть хотя бы одного-единственного солдата, и он засек бы позицию других. Стоило ему хоть мельком увидеть дно океана, и он угадывал размер, форму и местоположение остальной части построения, и, следовательно, определял, где, когда и кому безопаснее стрелять.

Когда еще один человек с криком исчез в глубинах, это не разорвало порядка: солдаты сомкнули строй и продолжали сражаться. Та тварь на дне океана сколько угодно может быть самовосстанавливающимся ужасом, колониальным существом, у которого нет естественных врагов, кроме голода, но Великая армия Республики ничем ей не уступает. ВАР будет жить вечно, причём вместе — бесконечно более стойкая, чем любая отдельная часть.

— Мы потеряли еще одного! — послышался другой голос. — Будьте внимательны и прикрывайте своих братьев!

— Там щупальце!

— Прикрыто.

О селенома было мало что известно, но, хотя Нейт никогда не сталкивался с подобным, он уже знал, как с ними сражаться.

Его бластеры были откалиброваны для подводного боя и уничтожения. Нейт жал на курки, выпуская короткие точные вспышки, нападая справа и слева, сверху и снизу, ускользая от охотящихся щупалец. Он и легион его братьев танцевали боевой танец, разнося щупальца в клочья, пока вода не превратилась в кипящую пену останков селенома.

«Мы — Великая Армия Республики», — с яростью подумал он, оскалив зубы, когда один из его братьев едва увернулся от жадного щупальца. — «Что, теперь вы поняли, на кого нарвались, да, вонючие мусорщики, сосущие дерь…»

Адреналин пробежал по его венам, когда мясистое щупальце сжало его. Зубастые обжоры шлепали по его саням. Огни замигали и погасли. Щупальце жевало его подводный костюм, пытаясь затащить его в зияющую пасть селенома.

Страх охладил его боевой пыл, и он мгновенно сосредоточился на этом. Как там говорил Джанго? Держи свой страх позади, где ему и место. А потом разнеси всё, что впереди, в клочья. Ты справишься.

Тысячу тысяч раз он повторил эти слова и больше в них не нуждался.

Щупальце сжало достаточно сильно, чтобы сломать ребра обычного человека и смять его позвоночник в кашу. Солдаты не были обычными людьми.

Нейт резко вдохнул. Тело его словно превратилось в дюрастил, способное сопротивляться достаточно долго. Как и любой солдат, Нейт мог задерживать дыхание почти на четыре минуты.

Конечно, ему придется выдохнуть, и тогда его ребра сломаются, и селенома сокрушат его, а затем сожрут его разбитое тело в темноте. Нет, так не пойдет.

Он не допускал даже мысли о неудаче. Вместо этого он высвободил винтовку, стреляя короткими вспышками, пока щупальце не разорвалось.

В воде заклубилась чернота.

— Отставить! — кричал голос в его ухе. Он не знал, было ли это общим приказом или предназначалось только для тех, кто был с ним, но это едва ли имело значение. Он плыл в мутной воде. Вокруг него дергались ошмётки селенома — и чего-то другого, что он даже не собирался рассматривать. Возможно, потом, в неизбежных кошмарных снах, которые, разумеется, будут.

Дно океана шло на подъем. Через несколько метров его ноги коснулись дна, и Нейт всплыл, а затем выполз на поверхность, буксируя свои разбитые сани.

Нейт оторвал мундштук от губ и всхлипнул, вдохнув, пока вокруг него разбивались волны. Он еще не закончил. Его измотанные братья сотнями выползали из волн, волоча за собой оборудование. Он шлепнулся на спину, сплевывая воду и пристально глядя, разбитый и усталый, в серебристое небо.

Облака разошлись. Вниз летел дискообразный челнок, ощетинившись вооружением. Нейт прикрыл глаза и заскрипел зубами. Он мог бы совершенно точно предсказать, что сейчас будет.

— Всё в порядке, продолжать движение, — обратился к ним адмирал Барака. — Учения окончены, когда я это скажу.

Челнок Бараки продолжал спускаться на пляж, снова и снова повторяя всё то же сообщение. Два солдата сбоку от Нейта сплюнули воду. Они переглянулись и покачали головами.

— Продолжать движение? — изумленно сказал один. — Интересно, как быстро он протащил бы по песку свою тушу после сражения с селенома.

— Я отдал бы недельную кормёжку, чтобы это узнать, — пробормотал Нейт.

— Сколько из нас справилось? — спросил другой.

— Достаточно, — ответил Нейт и заставил себя подняться на ноги, затем подобрал снаряжение. — Более чем достаточно.

Барака взывал со своего судна:

— Продолжать движение! Учения не окончены! Повторяю, не окончены…

Адмирал Ариккон Барака принадлежал к расе земноводных мон каламари — пучеглазых, с перепончатыми руками, оранжево-розовой кожей и ровными, спокойными манерами, что часто заставляло врагов недооценивать их. Но боевой клан мон каламари был не превзойден, и Барака занимал в нем высокое положение.

Ему не особо нравились клоны, но такова была цена того, чтобы остаться под обширным и надёжным кровом Республики. С другой стороны, у клонов было и преимущество: не нужно было мобилизовывать гражданских или бездомных. Армия состояла только из профессионалов.

Барака сердечно поддерживал мнение опытных, профессиональных тактиков и стратегов, дополняющих каминоанское обучение, преимущественно теоретическое. В конце концов, каминоанцы — клоноделы, а не воины. Барака получил шрамы в сотне сражений. Должны ли все эти добытые трудом знания погибнуть лишь потому, что канцлер захотел прибрать к рукам больше власти? Никогда! Для солдата цель и опыт имеют высшую власть: поток замедлится, водоворот отступит, кракана сожмется. Такова мощь индивидуума, имеющего цель. Мон каламарский философ Токлар написал эти слова тысячу лет назад, и они по-прежнему истинны.

Существа вроде адмирала Бараки прибыли на Вандор-3, вторую пригодную для жилья планету в системе Корусканта, — один из многих малонаселенных миров, где обычно проводились учения клонов. Солдаты-клоны отправлялись и в сотни других систем, чтобы работать бок о бок с местными солдатами. Они не были плохими солдатами — он даже восхищался их стойкостью к боли и жадностью до знаний.

Предназначенный от рождения для профессиональной военной службы, как до него — его отец и дед, Барака боялся, что рождение армии клонов станет смертью традиции, которая длилась поколениями.

Его сержант и пилот оба были клонами, еще двое широкоплечих, смуглых человеческих мужчин. Под их проклятыми шлемами скрывались такие же бесстрастные широкие лица, как и у тех, что вылезали из волн там, внизу.

— Мы оцениваем смертность в течение этих тренировок в 1.7 процента, — сообщил сержант.

— Превосходно, — ответил адмирал. Клонов дешевле вырастить, чем обучить. Даже его ужаснуло равнодушие этой мысли, но он не чувствовал вины. На пляже он не видел ничего, кроме сотен и в конце концов тысяч солдат, выползающих из волн, оставляя мокрые неровные следы, словно от покалеченных ракообразных. Они были мечтой офицера: абсолютно стойкие изделия, с которыми можно было планировать кампании с математической точностью. Никакой командир в истории никогда не мог точно знать, как отреагируют его солдаты. До сих пор.

И всё же… в глубине души Барака чувствовал себя неуютно. Что это было — просто мысль стать устаревшим или что-то другое, еще более тревожное, что сопротивлялось ярлыкам?

Он не знал. У адмирала было смутное ощущение, что его отсутствие уважения к достоинству клонов умаляло его собственное, но он ничего не мог с собой поделать.

— Продолжать движение! Продолжать движение! — крикнул он в микрофон. — Это учение не окончено. Повторяю, не окончено, пока цель не взята…

Он летел, спокойно глядя, как шлемы пилота и сержанта поворачиваются друг к другу. Если бы они не были так тщательно обучены, его презрение, наверное, вызвало бы в них ненависть к нему. Учитывая то, как он с ними обращался, рядовые солдаты охотно бы зажарили его живьем.

Но не солдаты-клоны, конечно. Когда нужно лазерное пушечное мясо, они лучше всех.

5

День тренировок, к счастью, завершился. Нейт лежал на рифленом полу транспорта, который вез его и пятьдесят его братьев обратно к казармам. Вандор-3 был самой суровой учебной тренировкой, которую ему пришлось вынести. По слухам, норма смертности достигала максимум 2 процентов. Тем не менее, он не обижался на эту статистику. Нейт хорошо понимал древнюю аксиому: тяжело в учении, легко в бою.

Он и другие солдаты были ранены и утомлены. Некоторые всё еще дрожали от последствий выброса адреналина. Несколько человек жевали «палочки от нервов»; один-два сидели, скрестив ноги и закрыв глаза. Некоторые спали, и совсем немногие тихо разговаривали, размышляя о событиях дня.

Со стороны они могли бы показаться абсолютно одинаковыми, но сами клоны видели все отличия: шрамы, загар, разница в языке тела из-за различных тренировок, интонации в разговоре из-за разных мест службы, даже изменения запаха в зависимости от питания. И неважно, что все они начали жизнь в одинаковых искусственных утробах. В их подготовке и опыте было множество мелких отличий, что создавало разницу как в манере держаться, так и в личности.