Стивен Бакстер – Трансцендентные (страница 40)

Вандер Гатри был воплощением противоречий. Когда он двигался, я мог видеть, как под его клетчатой рубашкой перекатываются кости и мускулы, как будто он был каким-то чрезмерно сконструированным подобием человека. Но его дикция, смутно бостонская, была очень точной, академичной. И у него была копна небесно-голубых волос, на которые я не мог не пялиться. Очевидно, он был ранней жертвой косметической генной инженерии.

Его глаза нервно бегали; его персонаж съежился внутри этого огромного тела.

Если это был лучший выбор для сотрудника по работе с клиентами, мне было бы интересно, какие еще фрикадельки у них должны быть за кулисами. Полагаю, некоторые вещи в проектах по разработке программного обеспечения никогда не менялись.

Автобус доставил нас к причудливо выглядящему театру. Внутри был ярко освещенный зрительный зал с рядами кресел, глубокой сценой, которая, казалось, могла демонстрировать большие трехмерные виртуалы, и насыщенным запахом нового ковра. — Я должен провести с вами ознакомительную сессию, — извиняющимся тоном сказал Вандер. — Федеральный закон. — Он провел нас в середину переднего ряда и со странным порывом атлетизма перепрыгнул через спинки сидений, чтобы занять место во втором ряду. Затем хлопнул в ладоши, и свет начал меркнуть.

На сцене был смонтирован огромный портрет Земли, снятый из космоса, тонко детализированный, душераздирающе красивый. Я мог видеть обширные просторы пустыни вокруг средних широт, необычный эффект блесток над большей частью Южной Америки, свидетельствующий о распаде тропических лесов, и глубокую синеву Северного полюса, вращающийся океан без следа льда. Серьезный голос начал произносить нараспев статистические данные об изменениях лесного покрова и температуры океана.

— Вы говорите, что это закон, по которому мы должны пройти через это, — саркастически сказала Шелли.

— Ну, так и есть, — сказал Вандер, защищаясь. — Во-первых, за вашей реакцией на дисплеи следят неинвазивно. Есть много сумасшедших, которые, похоже, думают, что изменение климата — это хорошо, или, во всяком случае, что-то предопределенное свыше. Для них Гэа — своего рода антихрист с квантовыми вычислениями. Кроме того, материалы по идеологической обработке могут действительно помочь вам разобраться в результатах Гэа, предполагая, что она на самом деле произведет что-то в ответ на ваш запрос об этих гидратах метана.

— Она не всегда это делает?

Он, казалось, обиделся на мой вопрос. — Она, знаете ли, не вычислительная машина. Вы не просто поворачиваете ручку. В любом случае, обзор часто бывает полезен. Вы не поверите, насколько фантастически невежественны некоторые политики и другие знаменитости, с которыми мы сталкиваемся здесь.

До нас автоматизированная презентация только набирала обороты.

Глобальный экосистемный анализатор стал вершиной усилий по моделированию и прогнозированию динамичных природных систем Земли, которые восходили к различным новаторским исследованиям рубежа веков. Гэа спонсировалась и управлялась консорциумом, в который входили Институт мировых ресурсов, Всемирный банк и агентства ООН по вопросам развития, образования, по делам беженцев, окружающей среды, сельского хозяйства и другие. Все это координировалось Группой по биосферным изменениям, центральным комитетом самой организации.

— Стоящая за Гэа политика, — сплошная неразбериха, — печально сказал Вандер. — Это почти так же сложно, как моделирование климата, и намного менее полезно…

Данные поступали в Гэа из целого ряда источников. Существовали нисходящие каналы связи в режиме реального времени со спутников и из миниатюрной сетевой системы, встроенной в планетную структуру. — Внутри каждого умного экрана, проданного с 2040 года, — с гордостью говорил Вандер, — есть экологический монитор с прямой связью с комплексом Гэа. Затем появились потоки данных, чуть менее актуальных, но не менее важных, по демографии, биоразнообразию и сельскому хозяйству. В дело были брошены даже соответствующие научные статьи, прошедшие экспертную оценку. Таким образом, Гэа отслеживала каждый аспект мирового климата и географии, океанов и атмосферы, а также модели глобальной циркуляции — и, что не менее важно, влияние человечества.

Вандер сказал: — Хитрость в том, чтобы думать об экосистемах как об огромных машинах. Гэа собирает информацию об их входящих ресурсах, таких как климатические условия, геологические изменения и изменения, вызванные деятельностью человека, а также о результатах, которые они обеспечивают для нас, таких как продукты питания, очистка воды, круговорот питательных веществ, даже доходы от туризма, и о менее прямых выгодах, таких как биоразнообразие. Она следит за такими преходящими тенденциями, как повседневная мода на ношение различных драгоценных камней в серьгах, которые могут повлиять на добычу полезных ископаемых, вплоть до постепенного нагревания Солнца в течение миллиарда лет, которое однажды может полностью сделать Землю непригодной для жизни. Однако это точная наука. Все взаимосвязано, причем запутанным образом.

Я понял, что он имел в виду. Наука об очень большом и очень малом относительно проста: звезды и кварки одинаково управляются простыми законами. Однако в средних масштабах все становится сложнее. Вот почему меня всегда привлекала инженерия. Вы не могли сжать жизнь, как, впрочем, и погоду, в символы или коды: у биосферы была своя собственная история — и поэтому она была непостижима для любого человеческого разума. Хотя, возможно, не для Гэа.

Дисплей перешел к некоторым решениям, которые уже разработала Гэа. Вандер поморщился. — Рекламный ход, — сказал он. — Вы не поверите, но нам приходится бороться, чтобы сохранить наше финансирование.

Гэа подготовила некоторые оценки в так называемом "субглобальном" масштабе. Нам показали примеры из Северной Америки — выбранные, без сомнения, потому, что мы находились на американском объекте. По всему миру таяли ледники. В краткосрочной перспективе выброс огромных объемов воды из ледниковых озер может вызвать катастрофические наводнения; это произошло в Перу, Непале и северной Италии. Но в долгосрочной перспективе таяние оказывалось еще более катастрофичным, поскольку ледники фактически служили замерзшими резервуарами. Презентация — с красивыми изображениями уменьшающихся участков старого бурого льда, наводнений, истощающихся рек, людей, стоящих в очередях к водопроводным трубам — рассказывала о том, как моделирование Гэа помогло сообществам в Калифорнии без катастрофических последствий приспособиться к убыли питьевой воды, составившей около тридцати процентов за последнее десятилетие.

Презентация перешла к еще более локальной проблеме: двадцатилетней засухе, поразившей центральные равнины Америки, включая Оклахому. Решающим причинным фактором снова стало тепло, вызванное потеплением. Более горячие моря поднимали влажный воздух выше, чем обычно, вызывая более сильные дожди в тропических регионах, но это означало малое количество осадков в поясе средних широт по всему земному шару. В Америке это было фактически возвращением к условиям, которые преобладали восемь тысяч лет назад, когда кукурузный пояс был "полуостровом прерий". Американским фермерам пришлось нелегко, но, опять же, предупреждения Гэа дали им время подготовиться. Изображения мусорных баков и выбеленных костей крупного рогатого скота из Таджикистана в Центральной Азии показали, насколько все могло быть плохо.

— Гэа не может решить проблемы климата, — сказал Вандер. — Это не ее работа. Но, достоверно показывая нам будущее, она может помочь нам справиться с человеческими последствиями.

Некоторое время мы послушно слушали это. Это было даже хорошо преподнесено. Но это был очень знакомый материал. И, как шепнула мне Шелли, — Почему разрушение окружающей среды всегда сводится к набору унылых списков?

Вандер Гатри, казалось, больше интересовался разработкой программного обеспечения, лежащего в основе Гэа, чем самим моделированием климата. По ходу шоу он наклонился вперед и начал шепотом сплетничать. — Шелли сказала мне, что ваш дядя работал в эпоху справочных служб.

Я удивленно взглянул на Шелли.

Она не извинялась. — Твой дядя Джордж — старый обаятельный человек, Майкл. У него есть много хороших историй о тех днях…

Теперь, когда мы были на его поляне, Вандер был увлечен, даже остроумен. Казалось, у него был неподдельный интерес к истории своей дисциплины, очевидно, потому, что он хорошо понимал, что с Гэа он работает над самым популярным проектом в нынешнем поколении. Его работа, однако, была лишь отдаленным наследием анализа программного обеспечения, которым Джордж когда-то зарабатывал на жизнь.

Он описал нам новые парадигмы проектирования, основанные на так называемом "поверхностном связывании". Это означало разделение модели мира Гэа на автономные модули, подобные мирам самим по себе. — Итак, у Гэа есть модель, скажем, глобального характера осадков, — сказал Вандер, — и другая, касающаяся нагрева океана. Конечно, одно влияет на другое. Но чтобы выяснить, как, Гэа должна позволить своей модели океанов реалистично "управлять" количеством осадков. Видите ли, это не вопрос программных протоколов. Это как если бы это было реально. Связь между подмоделями не символична, она основана на опыте. И это дает Гэа гораздо большее богатство сознания и опыта, чем есть у нас. Видите? Она подобна сообществу умов, но умов, связанных прямыми эмпирическими каналами.