Стивен Бакстер – Искупление (страница 5)

Но в остальном иерархия была свободной. Шли годы, экипаж менялся местами, чтобы обучаться различным ролям, что позволяло поддерживать их интерес, а также обеспечивать устойчивость миссии в случае потерь. Для рассмотрения различных вопросов была создана своего рода восходящая сеть консультативных комитетов с тщательно разработанными правилами, касающимися обсуждения и принятия решений. И на собраниях, подобных этому, всем предлагалось вносить свой вклад в обсуждение.

Пул, немного сбитый с толку, принял все это, в том числе по совету Никола — и постепенно он начал понимать, в чем дело. Во всяком случае, это было то, что нужно было сделать. Элис Томас однажды прочитала ему страстную лекцию о сложных правилах брака, которые некоторые коренные австралийцы разработали в буше. — Если мир пуст, вы наполняете свою голову культурой, другими людьми…

И Джофиэл, или его шаблон, сам убедился, что команда со временем развивает свою собственную культуру. Отсюда и движение второго поколения, которое утверждало, что правило, запрещающее зачатие и рождение на борту трех кораблей, должно быть отменено.

Когда Элис сделала паузу в своем кратком изложении аргументов, Пул дал резкое опровержение, которое он подготовил ранее: — Это военный корабль, а не ясли.

Но ответ Элис был страстным и логичным. — Экипажи военных кораблей или нет, мы должны оставаться людьми. Говорят, что в потерянном будущем Ликующие победили ксили именно потому, что остались людьми. Именно так они выиграли свою войну, и именно так мы выиграем нашу. А что может быть более человечным, чем иметь ребенка? — Она пристально посмотрела на Майкла Пула, словно бросая ему вызов из-за его собственной легенды.

Джофиэл заметил, что Макс Уорд все это время просто хмурился, как грозовая туча, готовая вот-вот разразиться. Пул позволил дискуссии продолжаться до тех пор, пока она не выдохлась, так и не приняв окончательного решения.

Последний пункт повестки дня, каждый раз, когда команда собиралась, всегда был одним и тем же. Это была идея Никола; Пул, неохотно приняв ее предложение, назвал это Свидетельством. На этом занятии настала очередь Бена Губера, младшего офицера немногим старше подростка, который занимался астрономией и межзвездной навигацией.

Теперь, в потертом красном комбинезоне, он вышел на сцену, огляделся по сторонам, опустил глаза. — Итак, — сказал он. Затем выпрямился. — Итак, — сказал он снова, громче. — Извините. Я знаю, что бормочу. — Сочувственный смех. — Дерзай, Бен. — Послушайте, когда произошло Перемещение, когда Земля стала холодной Землей, мне было всего три года. Думаю, что я многое помню, но кое-что из этого может быть историями, которые моя семья рассказала мне позже, когда я был еще ребенком.

— Мой отец был американцем, мать — японкой. У меня была младшая сестра, на год младше меня. Мы были снаружи, на солнце, мы жили в Канзасе, когда началось нападение ксили. Это было осенью, я помню это. У нас были огромные кучи листьев, в которых я любил прыгать, а моя сестра ковыляла за мной. Это было то, чем мы занимались в тот день. Когда ксили прилетели на Землю. Прыгали по листьям.

— Помню огни в небе и сотрясение. Я подумал, что это, должно быть, землетрясение. У меня не нашлось бы слов, но я видел виртуальные реальности. А моя мать пережила землетрясения в Японии. Я оказался на земле, а моя сестра упала обратно в листья.

— Мои родители выбежали из дома, я это помню. Моя мама схватила меня, а папа нырнул в листья, чтобы схватить мою сестру. Еще одна сильная встряска.

— И свет погас. Я так и подумал, что-то вроде отключения электричества. Но мы были на улице. Солнце, конечно, зашло. Моя мама кричала.

— Потом был действительно сильный толчок. Дерево, большой старый дуб перед домом, упало на кучу листьев.

Он заколебался. Тишина, как показалось Джофиэлу, была сочувственной. Все они, за исключением самых младших, пережили эту ужасную травму. У всех них были истории, которые можно было рассказать, пусть и несовершенно. И на этом форуме один за другим они рассказывали эти истории.

— После этого у меня остались только фрагменты, — сказал Губер. — Мои родители оберегали меня от худшего. Через пару дней мы были в приюте в большом городе, пока не наступили холода. Я помню, как моя мама счищала грязь с лица моей сестры перед тем, как мы отправились в тот приют. Понимаете, нужно было выглядеть как можно лучше. Я помню, как паршиво было в том приюте. Все замерзли, проголодались и испугались, а потом разозлились, ожесточились и завидовали.

— И я помню, как моя мать была расстроена тем, что были утеряны ихаи, таблички ее умерших предков. Тысяча лет непрерывности для нее были сметены просто так. Я думаю, она сама чувствовала себя такой же беспомощной, как сирота. Вскоре после этого она умерла. После того, как моя сестра помогала управлять подземным городком, который вырос из этого убежища, и парой других. И я — ну, я оказался здесь. — Он улыбнулся, чувствуя себя неловко.

Майкл Пул хлопнул его по плечу. Когда встреча закончилась, Вайнбаум Грантт, виртуальная проекция из Гэа, подошел к Джофиэлу. — Ты, я имею в виду Майкла, просил меня напомнить тебе. Ты готов перейти в Гэа?

Он вздохнул. — Зови меня Джофиэл. Конечно. Ради этого я существую.

— Ты уходишь? — Никола поспешила к Джофиэлу и отвела его в сторону. — Подожди, — тихо сказала она. — У меня есть кое-что для тебя. — Она порылась в кармане. — Протяни руку.

Джофиэл ошеломленно повиновался.

Она подняла что-то вроде кулона: маленький травянисто-зеленый тетраэдр на конце ломаной линии. Она уронила его; он упал в режиме тяги Коши в одно g.

Не задумываясь, Джофиэл ухватился за него — он ожидал, что его виртуальные пальцы ни на чем не сомкнутся, ощущая несогласованность — нарушение протокола, — но обнаружил, что тетраэдр ложится ему в ладонь, холодный, тяжелый.

Она усмехнулась. — Ты не единственный, кто может выполнять виртуальные трюки.

— Амулет. Реальная вещь…

— Майкл хранит ее в безопасности, здесь, на Коши.

Он снова посмотрел на амулет. — Реальность просачивается, — сказал он.

— Что это?

— Просто кое-что, что я случайно услышал.

— Послушай, я выполняю приказы. На этот раз. Уорд и Пул приказали мне дать тебе тревожную кнопку. Если тебе нужно будет сбежать оттуда…

— Зачем мне это нужно?

Она взглянула на Вайнбаума, который разговаривал с членом экипажа. — Откуда, черт возьми, мне знать? В этом-то и суть, не так ли? Что-то странное происходит там, на Гэа. Так что будь готов. Ради меня, хорошо?

Джофиэл колебался. Он, или его шаблон, был так близок к Никола Имри, как ни к кому другому — за исключением, возможно, Мириам Берг, которая осталась в Солнечной системе и теперь была отделена от него световыми годами и столетиями, если она вообще еще жива. У него всегда были воинственные отношения с Никола. И все же она была здесь, следуя за ним — или, во всяком случае, за его образцом — к звездам. И вот теперь она была здесь, присматривая за ним.

— Ты пялишься, Пул.

Он печально усмехнулся. — Ты всегда заставляла меня задуматься.

— Это моя работа.

Мгновение прошло. Он сунул амулет в свой карман, и они пошли обратно к Вайнбауму.

Никола громко сказала: — Я никогда не понимала, почему в любом случае нельзя провести физический осмотр Гэа.

Вайнбаум улыбнулся. — Что ж, в этом есть логика. Вычислительный комплекс такой мощности — не говоря уже о некоторых довольно тонких приборах наблюдения — нуждается в неподвижности, стабильности, спокойствии. Итак, никаких людей из плоти и крови, никаких больших тяжелых мешков с водой, которые передвигались бы, вдыхая и выдыхая. Вы бы слышали, как жалуются моя сестра и другие офицеры.

— Итак, — спросил Джофиэл. — Как мы это сделаем?

— Это просто, — сказал Вайнбаум и потянулся к нему.

Джофиэл взял его за руку, виртуальная ладонь к виртуальной ладони. Плоть казалась настоящей и теплой.

Вокруг них растворился Коши.

4

Основной целью Гэа были сбор и обработка данных.

Начиная с самых ранних набросков своей донкихотской тысячелетней миссии к ядру Галактики, Майкл Пул всегда осознавал свое глубокое невежество и невежество всего человечества в отношении ксили, как предполагаемых индивидуумов, так и их вида. У него не было четкого представления о том, как он будет противостоять ксили, когда, наконец, выследит их до предполагаемого логова в центре Галактики.

Даже этот конечный пункт назначения был предметом догадок. Было замечено, что ксили, по-видимому, направлялись в ту сторону после того, как улетели к звездам, оставив позади машины и видов-клиентов, свои Клетки и свою пылевую чуму, чтобы продолжить работу по измельчению миров Солнечной системы в дрейфующую пыль — но затем они исчезли, очевидно, с использованием более быстрого сверхсветового гипердвигателя неизвестных принципов. Эксперты по ксили — ученые, такие как Хайсмит Марсден на Галлии-три, или изучающие тайные знания, такие как собственная мать Майкла Мюриэл, — предположили, что, поскольку ксили, казалось, были реликтом самых ранних эпох Вселенной, времени, когда само пространство-время было искаженной, неисцеленной вещью, они могли направиться к ближайшему крупному пространственно-временному разрыву: оси вращения самой Галактики, сверхмассивной черной дыре в самом центре.