Стивен Бакстер – Искупление (страница 24)

— Да. Ну, так вот, команда была разбита. На отряды по тысяче или больше. Были разделены семьи и так далее. После первых нескольких раундов мы попытались заставить призраков понять, что они с нами делают. Хорошо. Я не знаю, что стало с теми, кого забрали. Я не была одной из тех, кого забрали.

Джофиэл заметил, как посуровело лицо Никола. Теперь он подумал, что она становилась все более злой с тех пор, как они познакомились с командой Тыквы.

Сьюзен продолжила: — Но тем, кто остался здесь, не более нескольких сотен, они хотели сохранить жизнь — на самом деле, было ясно, что они хотели, чтобы мы размножались в неволе. Животные в зоопарке. — Очень архаичное слово, подумал Джофиэл. — Один из наших биологов сказал, что, по его мнению, они изначально были сбиты с толку строением нашего тела. То, что мы в какой-то степени такие же сложные существа, как и они, с нашим микробиомом бактерий и так далее, но гораздо более интегрированные в целом, чем они. Мы были для них незнакомыми формами. Они были очарованы нами. Или, по крайней мере, тем фактом, что ксили проявили к нам такой интерес, когда мы всего лишь слонялись по нашей собственной Солнечной системе. Почему это должно быть так?

И они были заинтригованы или встревожены тем фактом, что один из них, возможно, из какой-то другой реальности, вернулся, чтобы предупредить нас, как это и произошло. Особенно тем фактом, что призрак червоточины, казалось, пришел из побежденного общества призраков в будущем. Что оно, казалось, поклонялось тебе или твоему шаблону, Джофиэл. — Она на самом деле усмехнулась. — Они просто ненавидели это.

— Хорошо, — прорычала Никола.

— И, в свою очередь, мы наблюдали за ними. Мы узнали о них. Гораздо больше, чем они думают, что мы знаем…

Джофиэл внимательно слушал ее анализ.

Мир призраков, полагала Чен, когда-то был похож на Землю: голубое небо, желтое солнце. И, возможно, призраки когда-то были более человекоподобны, более земными в плане своих тел.

Но когда призраки достигли сознания, их солнце испарилось, убитое энергетическими разрядами сопутствующего пульсара.

Когда в атмосфере начал выпадать снег, призраки реконструировали себя.

Они превратились в компактные, посеребренные сферы, каждое тело жалело отдавать лишний эрг холоду снаружи. Они собрали с собой другие формы жизни, растительные и животные — или какие бы эквивалентные области ни существовали в их мире — каждый призрак сам по себе был своего рода экологией. Автаркия, как сказал Харрис.

Это эпохальное испытание сделало призраков решительными, скрытными, часто безрассудными, сделала вывод Сьюзен. Опасными. Мстительными, в абстрактном смысле. Они вышли в космос, который они назвали Радиатором, чтобы реализовать грандиозные амбиции.

Они перестроили бы саму вселенную, если бы это было необходимо, чтобы предотвратить еще одну угрозу вымирания, еще одно предательство.

— Они никогда не забывали о своем происхождении. Во всех их сообществах вы увидите башню, маяк на вершине… Они называют это Башней разрушителя. В память о пульсаре, звездном боге, который уничтожил их мир. Они поклоняются тому, что уничтожило их самих.

Никола кивнула. — Теперь они ищут других Богов-разрушителей. И они нашли нас, — мрачно сказала она.

Джофиэл мягко сказал: — Но пока все это продолжалось, время шло.

— Мы знали, что находимся далеко от дома. Мы могли бы сказать это по базовым астрономическим наблюдениям. И знали, что помощь нам не придет. Я рассказывала другим истории о тебе — о Майкле Пуле — о твоих подвигах, о том, как ты сражался с ксили. Как ты однажды придешь за нами…

— Вот и я.

Она загадочно улыбнулась. — Ты всегда был здесь. Во всяком случае, для меня. Я рассказала остальным. Они мне никогда не верили. Я никогда не смогла бы этого доказать.

А потом она сказала: — Реальность просачивается.

Джофиэл постарался не отреагировать. Никола и Харрис выглядели озадаченными этим замечанием.

— Мы могли только ждать спасения, — продолжала Сьюзен. — У нас не было средств к бегству. И, видите ли, мы не знали, что могло случиться с остальным человечеством. Оглядываясь назад, эти космические корабли казались ужасно уязвимыми. Что, если бы какая-то сила просто сбросила их с неба, как сбиты были мы сами?

— Мы решили, что наш долг — выжить. Мы могли быть последними оставшимися людьми где бы то ни было. Так мы представляли и боялись. У нас будут дети, мы будем растить их в этом месте. Это было сознательное решение. Мы позволим разводить себя, как животных в зоопарке. Так что, хотя бы только благодаря нам, человечество продолжало бы жить.

— Мы изо всех сил старались обеспечить свое выживание. Провели инвентаризацию того, что у нас было. Всевозможные запасы, одежда, продукты питания, медикаменты. Нам нужны были средства, чтобы поддерживать работу наших систем жизнеобеспечения в течение десятилетий — даже столетий, как мы думали, даже тогда. На протяжении поколений. Но сами призраки помогли нам. Они хотели сохранить нам жизнь для своих собственных целей. У них есть эквивалент принтеров материи — лучше, чем у нас, — которые они использовали для производства необходимой нам пищи и других предметов первой необходимости.

— И так мы выжили и размножились в неволе. Мы дали первым детям имена, отражающие аспекты Земли. Мою собственную первую дочь назвали Небесно-голубая. Она улыбнулась. — Скай была хорошей девочкой.

— Но даже тогда нас было так мало. Мы знали, что нам придется планировать, пытаться сохранить генетическое разнообразие. Я была одной из лидеров; чувствовала, что должна показать путь. Так это началось. Мой второй ребенок, десять лет спустя, был от другого мужчины. Мы пытались внедрить это в культуру на будущее. Мы разделились на кланы со сложными правилами смешанных браков…

— За всем этим присматривают призраки, — сказала Никола.

— Да, — мрачно сказала она. — Но мы пытались сохранить от них один секрет. Даже когда мы наблюдали, как они наблюдают за нами. Технологию АВТ. Антистарение. Это была единственная необходимость, о которой мы не говорили призракам — и не просили их воспроизвести. Видите ли, мы были полны решимости, что кто-то из нас, первоначальной команды, должен выжить, чтобы быть свидетелями происшедшего с нами, и направлять будущие поколения. Мы держали это спрятанным на виду. В конце концов, призраки ничего не знали о наших циклах размножения; возможно, им казалось естественным, что какой-то процент группы людей должен жить, в то время как остальные вымирают. Кстати, призраки не умирают. Ну, вы могли бы сжечь одного из них дотла. Но, за исключением несчастных случаев, они бессмертны. Они — существа, состоящие из квазинезависимых компонентов. Даже их кожа — независимые существа; они трепещут в своих резервуарах, как огромные скаты. Компоненты умирают. Призраки — нет. Мы надеялись, что из-за этого они не поймут наши жизненные циклы.

— Итак, мы бросили жребий. Сначала лекарство должны были принять десятеро из нас, десять, чтобы пережить остальных. Я была одной из десяти. Продолжала жить, пока сменялись поколения.

— Что ж. Уже с самого начала наша тщательно спланированная схема разведения выявила нежизнеспособные штаммы. Нас было просто слишком мало, слишком малое число. Первые пагубные симптомы проявились в четвертом поколении: по иронии судьбы, снижение рождаемости стало одним из самых ранних кризисов.

— И наши запасы АВТ уменьшались. Мы решили, что десять должны сократиться до пяти. Мы снова тянули жребий. А затем, позже, два из пяти. На этот раз мы не тянули жребий; мы обсуждали, кто должен жить, а кто умереть. Затем мы проголосовали. Я была одной из двух.

— Это был плохой выбор. Всего через несколько лет я потеряла своего спутника. Он умер от генетического заболевания, выявленного веками лечения АВТ.

Столетия, да. Это уже было так. Я все еще продолжала жить. У меня не было выбора.

— Я сохранила определенную власть над остальными, над уходящими поколениями. Со временем переработала лекарство АВТ — скорректировала генетическое наследие членов экипажа, их ДНК. Оно не могло бы продлить жизнь им самим, но в их крови было лекарство, которое спасало меня. Они делают мне переливания… Они к этому привыкли.

Но для экипажа это имело кумулятивный эффект. Медленная деградация. Возможно, все, через что пришлось пройти нам, создателям, — Перемещение, холодная Земля, полет на космическом корабле — повредило нам больше, чем мы предполагали. И, конечно, мы трудились под бременем повышенной тяжести, которая давила на сердца, кости, мышцы. Имели место самопроизвольные аборты, повышенная младенческая смертность. Рост заболеваемости диабетом, болезнями сердца. Снижение интеллектуальных способностей — это было самым печальным зрелищем. И шизофрения, другие расстройства… Поврежденные породили поврежденных.

— Призраки наблюдали за нами. Они были умны. Умели манипулировать. Они наблюдали, как мы боролись физически и духовно. Как вы видите, они использовали нас как мусорщиков в этом опасном месте, где погибло много людей. И все же мы выжили.

— Да, вы выжили.

Джофиэл встал, повернулся, чуть не споткнувшись.

В помещении из обшивки парил призрак, заполняя пространство.

— Мы все еще изучаем вас. И вы все еще ставите нас в тупик. Никола подошла к нему. Джофиэл увидел, что ее лицо искажено яростью, встревожено.