Стивен Бакстер – Искупление (страница 21)
Когда аппарат оторвался от земли, очевидно, удерживаемый инерционным полем призраков, ощущения движения почти не было. Но вид из иллюминаторов был поразительным.
Харрис Кемп вытаращил глаза, прижавшись лбом к иллюминатору рядом со своим сиденьем. — Оглянитесь назад на это плато. По сравнению с ним Тарсис на Марсе похож на глиняный пирог. И эти долины…
Сьюзен казалась странно довольной, подумал Джофиэл. Как будто гордилась своей планетой-тюрьмой.
Долина ксили номер пять оказалась обширной рифтовой долиной, глубокой и длинной, с отвесными стенами, одной из нескольких огромных трещин в планетной коре, которые отходили от гигантского выступа плато. Джофиэлу казалось очевидным, что эта особенность не имела ничего общего с эрозией проточной водой, как Большой каньон Земли; это было не что иное, как именно трещина в коре.
Аппарат опустился в долину, пролетев вдоль одной из огромных стен. Освещение было скудным, облака сгущались в плотном слое атмосферы этого мира, но все же они были достаточно близко к стене, чтобы разглядеть детали. Джофиэл не был геологом, но он распознал признаки прошлых катастроф в сложных слоях. Здесь слой базальта, реликт какого-то мощного вулканического извержения, выпирал из стены по мере эрозии более мягких пород. Над ним был слой осыпавшихся камней, огромных и угловатых, словно сброшенных чудовищным цунами. Над этим пластом что-то похожее на песчаник, отложенный каким-то исчезнувшим океаном.
И тут и там, цепляясь за пласты или свисая одеялами со скалы, бледная, почти извиняющаяся зелень.
— Жизнь, — сказала Никола, глядя вдаль.
Харрис застонал. — Хотел бы я, чтобы у меня были инструменты получше, чем мои собственные глаза, чтобы наблюдать за всем этим.
— Может быть, в следующем путешествии, — пробормотал Джофиэл. — Если сможем заставить призраков доверять нам немного больше… Но это точно жизнь, Сьюзен?
— Действительно, это так. И родом с Губера c, насколько мы смогли судить, в те дни, когда у нас были средства для его изучения, когда жили некоторые из первоначальной команды. Наряду с первыми поколениями, которых нам удалось в некоторой степени обучить.
— Однако, анаэробная, — сказал Харрис. — Здешняя жизнь. Все, что мы видели до сих пор. То есть, она не использует кислород.
— Правильно, — сказала Сьюзен. — Это то, что мы выяснили. Вы понимаете, что густой воздух этого мира насыщен углекислым газом — один он давил бы примерно в пять раз больше, чем вся атмосфера Земли. Продукт всего вулканизма, без сомнения. Он задерживает много тепла, делая планету теплее, чем она имеет право быть на таком расстоянии от звезды.
— А углекислый газ в воздухе — это то, чем питается здешняя жизнь. Существует своего рода метаболическая цепочка, которая использует солнечный свет, чтобы заставить углекислый газ вступать в реакцию с другими газами и минералами с выделением водорода — и именно рекомбинация водорода, по-видимому, обеспечивает энергией более крупные и сложные растения. И животный мир. Водород играет ту же роль, что и кислород в наших мирах. Что ж, опять же, мы так думали. Мы так и не смогли провести тщательное обследование. Видите ли, этот мир настолько велик, что его континенты остались в основном островами, отрезанными друг от друга, и, похоже, были опробованы совершенно разные эволюционные стратегии. Как будто было несколько планет, сжатых в одну. Призраки держат фауну подальше. Мы так и не смогли рассмотреть ее поближе. Но в любом случае скоро это не будет иметь никакого значения.
Команда Айленда слушала это, как наэлектризованная.
Джофиэл сказал: — Вы говорите о предстоящем событии — вспышке новой.
— Действительно.
Харрис кивнул. — Мы с Ашер еще поработали над этим. Эта звезда становится все более нестабильной с каждым разом, когда мы на нее смотрим. Скоро произойдет кульминация в виде сильного события — возможно, всего через несколько месяцев — да, это будет что-то вроде новой звезды. И этот мир будет разрушен.
Никола хмыкнула. — Просто нам повезло.
Чен покачала головой. — На самом деле, возможно, и нет. Призраки удерживали нас тысячу лет, но вскоре мы заподозрили, что они были здесь еще дольше. Долгое время. Вы можете лучше увидеть доказательства в безвоздушных мирах. Например, спутники самого Губера c. Структуры, видимые в телескопы, которые у нас тогда были.
— Но теперь, видите ли, здесь мы, вид, с которым призраки незнакомы и, я думаю, не могут понять. Потому что, с точки зрения призраков, мы внезапно вырвались из системы, которую посетили ксили. И у нас есть аномалия призрака червоточины, с его плохими новостями для себе подобных… Возможно, в результате призраки ускорили свой проект.
Джофиэл попытался обдумать это. — Сьюзен. Какой проект? Вы предполагаете, что призраки имеют какое-то отношение к событию на новой?
Но прежде чем она успела ответить, флиттер нырнул, накренился, наклонился.
Джофиэл выглянул из окна на убегающую землю. По дну большой долины извивалась река — сама по себе могучий поток, но, очевидно, не она создала эту огромную геологическую рану. И там, прямо впереди, что-то вроде бледного, молочного свечения. Цвет, который Джофиэл узнал после своего пребывания в Солнечной системе, даже при тусклом освещении этого затянутого облаками мира.
— Это корпусная обшивка ксили, — сказала Никола.
— Действительно, — тихо сказала Сьюзен.
Они замолчали. Флиттер нырнул и устремился вниз, неподвластный никакому человеческому контролю. И вскоре под носом пронеслось бледное искусственное сооружение, сложное, c наружной коркой, закрывающее землю. Когда флиттер опустился, Джофиэл разглядел то, что могло быть городским пейзажем, россыпью блоков, пирамид и кубов, колонн и башен — но во всем этом была какая-то хаотичность, из-за которой равнина выглядела так, как будто она была покрыта огромными кристаллами соли, возможно, высыпавшимися из какого-то шва.
Флиттер продолжал снижаться, пока мягко не коснулся земли. Каким бы нереальным он ни был, Джофиэл осторожно спустился по ступенькам флиттера на поверхность планеты.
Твердый, теплый камень под ногами. Воздух тоже был теплым, густым, мутным, гуще любого тумана, и сопротивлялся его движениям, когда он пытался протолкнуться сквозь него. Это было все равно что пробираться вброд по дну океана.
Сьюзен Чен терпеливо стояла, пока Джофиэл, Никола и Харрис Кемп, нагруженный рюкзаком, генерирующим виртуальную реальность, делали медленные, исследовательские шаги. Она сказала: — Некоторые люди чувствуют клаустрофобию в этом воздухе. Как будто они тонут.
— Лучше бы ты этого не говорила, — сказал Харрис.
Никола указала на тени, которые в темноте выглядели как скопление зданий. — Я так понимаю, это наша цель.
— Действительно. — Сьюзен делала осторожные шаги в том направлении, опираясь на свою палку.
Джофиэл и Никола шли бок о бок. Харрис следовал за Сьюзен, двигаясь так же медленно, как и она. Он бормотал свои наблюдения в диктофон, одно из немногих технических приспособлений, которые призраки разрешили использовать в этом путешествии, не считая скафандров и коробки с проектором Джофиэла, висевшей на спине Харриса.
— У нас полно времени, — сказала Сьюзен. — Сейчас около полудня по местному времени; продолжительность дня на этой планете лишь немного больше, чем на Земле. Однако лучше всего, если мы останемся вместе. Призракам будет не так тревожно, если мы не будем разбегаться. Идемте… Кстати, я бы не стала утруждать себя составлением карты. Или, если вы это сделаете, не относитесь к ней слишком серьезно.
Джофиэлу стало интересно, что она имела в виду.
Джофиэл увидел, что они уже приближаются к зданиям. Массивные геометрические фигуры, в основном кубовидные, некоторые были сферами, пирамидами — даже узкий тетраэдр. По человеческим меркам, чуть выше пары этажей. Вырисовывающиеся из мутного воздуха.
— Мы скоро найдем моих товарищей по команде. Они никогда не уходят далеко. Следуйте за мной. Держите ухо востро — особенно обращайте внимание на технологии, портативные артефакты. Это то, что хотят призраки.
Никола фыркнула. — Теперь вы говорите как моя мать. Она всегда устраивала мне тест каждый раз, когда мы отправлялись на прогулку.
Джофиэлу показалось, что он услышал вздох Сьюзен; это был такой тихий звук, что он не был уверен. — Наверное, я была матерью тысячу лет. У человека вырабатываются речевые привычки.
Они подошли к зданиям.
Они шли по узкой улочке между голыми фасадами двух относительно небольших строений, каждое, может быть, метра по три высотой. Нет, не совсем голыми — Джофиэл увидел, что их стены были помечены грубо намалеванными бледно-розовыми крестами. Джофиэл не видел ни дверных проемов, ни окон, никаких признаков того, для чего могли быть возведены эти похожие на коробки здания. Только эти пустые, бледные стены. И когда он посмотрел себе под ноги, то увидел, что все еще идет по базальтовой земле. Дорожного покрытия не было; казалось, что здания были установлены на голой скале, как игрушки великана. Игрушки, сделанные из корпусной обшивки ксили.
Они вышли из переулка на перекресток. Вокруг них было еще больше зданий, расположенных не совсем правильными рядами, так что дороги и переулки между ними были смещены и шли под странными углами — некоторые расширялись, некоторые сужались. Чуть дальше впереди, как увидел Джофиэл, была группа гораздо более высоких зданий, все еще по сути похожих на коробки, кубоиды, пирамиды и сферы. Центральное скопление отбрасывало длинные тени на другие здания. Это выглядело как центр города американского антропоцена, подумал он, возможно, как Нью-Йорк.