Стивен Бакстер – Искупление (страница 10)

— Кофе.

— Что?

— Хватит экзистенциальной тоски. Купи мне кофе. Давай сядем где-нибудь в цивилизованном месте и просто поговорим. — Он стянул с плеч одеяло и протянул его ей. — Больше никаких спецэффектов.

Она кивнула. — Наконец-то вы готовы. — Она щелкнула пальцами.

Вокруг них сомкнулись стены.

6

Что-то вроде столовой. Переполненные столы, настенные диспенсеры, роботы, бесшумно обслуживающие посетителей.

Атмосфера неспецифического спокойствия. Тщательно синтезированного.

Внезапно он оказался сидящим в легком кресле лицом к Фламмарион. Ему показалось, что сила тяжести немного меньше земной. И что он слышит отдаленный, очень знакомый гул: бесперебойную работу ВЕС-двигателя Пул Индастриз, возможно, даже одной из его собственных разработок. Он был в космосе, на каком-то космическом корабле — большом, возможно, одном из огромных межпланетных грузовых судов, которые курсировали между мирами за годы до ксили. Или даже на одном из элитных пассажирских лайнеров.

И перед ним дымилась кружка кофе.

Фламмарион улыбнулась.

— Спасибо. — Он отхлебнул кофе.

— В каком-то смысле мне действительно пришлось купить вам это, не так ли? С точки зрения вычислительной мощности, необходимой для имитации.

— В полторы тысячи раз быстрее, чем на внешнем корабле.

— Действительно. Как кофе?

— Слишком много молока.

Она тихо рассмеялась. — Вы мне действительно нравитесь, Джофиэл. Как и всегда, мне нравился ваш шаблон.

Джофиэл огляделся. Гул обсуждения, но другие люди были слишком далеко, чтобы различать лица, слышать слова, улавливать темы разговоров. Он вообразил, что так было задумано. Это только усиливало общее ощущение нереальности сцены.

— Расскажи мне, как это началось, — мягко попросил он.

Она пожала плечами. — Это никогда не планировалось. Но мы все здесь виртуалы, Джофиэл. Все мы активная команда Гэа. И с самого начала мы часто находили удобным ускорять скорость восприятия, если этого требовали непредвиденные обстоятельства. Какая-то чрезвычайная ситуация. Это стало привычным. Это значительно облегчало жизнь — работать быстрее, чем команда, быстрее, чем разворачиваются события во внешней вселенной.

— И как только некоторые мигрировали, остальным было необходимо последовать за ними. Очень важно, чтобы коллеги работали, так сказать, в одном русле.

— Не потребовалось много времени, чтобы установить основные параметры — я имею в виду, полторы тысячи к одному. Это казалось удобным, сжатие экстремальное, но не такое, при котором наши горизонты восприятия так сильно расходились бы с кругозором экипажа. Затем был сорокадневный срок службы. — Она посмотрела на него. — Возможно, вы сможете оценить жестокость этого. Но если несколько недель можно растянуть на столетие… Вы бы не рискнули?

Он прикинул в уме потребление энергии. — И снижение производительности ВЕС-привода, которое вам удавалось скрывать долгое время. На самом деле, это могло бы никогда не быть замечено, если бы вы не начали жадничать.

— Жадничать? Грубое слово. — Приятное выражение ее лица не дрогнуло. — Но если кто-то может быть жаден до красоты, до богатства опыта — вы видели этот дубовый лист, вы прикоснулись к нему — мы виновны по предъявленному обвинению.

— А как насчет резервных копий?

Она пристально посмотрела на него. — Итак, почему вы спрашиваете об этом?

Он предупредил себя, что должен быть осторожен — что она может стереть его из памяти в одно мгновение, если захочет. И все же она посеяла семя подозрения в его голове, несомненно, намеренно. Каким-то образом он должен был это понять. Вы часто падаете.

— Это заложено в базовом проекте на случай сбоя системы. Моей системы или системы Майкла. Я инженер. Просто пытаюсь понять вашу процедуру.

Она слегка расслабилась. — Да, иногда мы прибегаем к восстановлению из резервных копий. Если виртуальная машина каким-то образом повреждена…

— Вы можете вернуться к копии, сделанной ранее. С более ранним состоянием ее памяти.

— Это очень редко.

Она выглядела на мгновение обеспокоенной. И все же это краткое беспокойство могло быть проявлено намеренно, как будто, снова подумал он, она была актрисой, играющей роль.

Он задавался вопросом, вышел ли он уже за рамки сценария, и если да, то как он мог сказать наверняка.

Потому что теперь он был уверен, что проходил через все это раньше. Они оба проходили. Много раз. И, возможно, так было, так сказать, при каждом прочтении. Каждый раз какая-то новизна, каждый раз разница, которую нужно сгладить. И каждый раз он восстанавливался из резервной копии к более раннему состоянию сознания и памяти и снова проигрывал драму.

Теперь она наклонилась вперед. — Чего вы хотите, Джофиэл?

— Меня послали сюда, чтобы попытаться понять, что происходит в Гэа. Начнем с объяснения аномального энергопотребления. Это по-прежнему моя цель. И чтобы достичь этой цели, я пытаюсь понять тебя.

Она холодно изучала его. — И как далеко зашло ваше понимание?

— На некоторое расстояние. Возможно, это следствие замкнутости — вот мы в четырехстах световых годах от Земли, окруженные бесконечностью, заключенные в эти крошечные коробки, жилые дома. И все же вы, сотрудники Гэа, нашли ресурсы виртуальной вселенной, с которыми можно поиграть. Вы начали расходиться с командой. И как только вам надоело командовать этими замедленными автоматами, это расхождение стало только расти. Полагаю, естественный путь к своего рода тоталитаризму. Неоспоримый. Для команды вы, должно быть, как капризные боги. Я имею в виду, ваш собственный брат…

— Очень проницательно. Но вы еще не все понимаете.

— Осмелюсь сказать, что не понимаю. Доходили ли мы до этого раньше? В предыдущих циклах, с резервными копиями…

Она улыбнулась. — Допивайте свой кофе. Затем встаньте.

Он повиновался.

И снова его выбросило из одного мира в другой.

7

На этот раз на пляж.

Он стоял на очень мелком песке. Всего в нескольких шагах плескался океан, томный и маслянистый, простиравшийся до плоского горизонта.

Фламмарион стояла рядом с ним, наблюдая за его реакцией.

Он огляделся. Над ним было сумеречное небо, усеянное бледными звездами, пронизанное тонкими облаками. Стояла тишина, нарушаемая лишь мягким плеском волн. Ветра не было. Пляж поднимался к кромке деревьев, приземистых, тяжелых, очень темно-зеленых. Он подумал, что это деревья, но лес был таким густым, что напоминал какое-то огромное неповоротливое животное, единое целое.

И над Джофиэлом низко пронеслась тень, бесшумно появившись из-за деревьев, заставив его рефлекторно пригнуться; повеяло воздухом и густым животным запахом.

Он посмотрел вверх. Тело пролетевшего мимо существа когда-то могло быть человеческим. Торс и талия выглядели нормально. Но ноги, казалось, срослись в одну сложную конечность, как продолжение позвоночника. А руки были обрубками, прижатыми к телу, из них торчали костяные выступы, похожие на ребра структуры, удерживающие раскрытые крылья, перепончатые паруса, прикрепленные к остаткам ног лоскутами кожи. Все это было призрачным, бледным в сумбурном свете звезд. Крылья зашуршали, тело изогнулось и накренилось, и когда оно пролетело над морем, то взмыло вверх, возможно, почти с радостью оседлав потоки воздуха над более теплой водой.

Затем существо посмотрело вниз. Джофиэл увидел вытянутое и искаженное человеческое лицо, подбородок, переходящий в шею, и огромные черные глаза.

Фламмарион улыбнулась. — Ну?

— Сначала это напомнило мне бабочку. Но это больше похоже на летучую мышь. Или…

— Или птерозавра? Эти крылья поддерживаются костями сильно развитых пальцев. Эволюция здесь скорее ламаркистская, чем дарвинистская. Кем человек хочет стать, тем он и становится.

— Он? Кто это был?

— Вы его знаете. Вот почему я привела вас сюда. Его зовут Тим Томас.

— Тимоти. С Марса.

— Вы спасли ему жизнь, или это сделал Майкл. Конечно, его брат и сестра служат на борту Коши. Элис и Боб. Он приехал сюда, подал заявление, чтобы стать офицером. Был одним из первых, кто добился успеха. И зашел гораздо дальше, чем до сих пор осмеливалось большинство из нас. — Она печально улыбнулась. — Вы приходите сюда, обвиняя меня, по крайней мере косвенно, в неисполнении служебных обязанностей. За то, что я не подавала отчеты о неисправностях двигателя. И все же я осталась верна себе, не застряла в медленном времени. У меня могло бы быть это!

— Но что это? Кем вы станете? Кучкой старых машин, становящихся все старше и старше, их память становится все более и более засоренной… Я знавал пожилых искусственных разумных существ — даже пожилых виртуалов. Гэа, в честь которой был назван корабль. Она рассказала бы вам, каково это — состариться. Столетия перепрограммирования и отладки, вирусов, червей и взломов. Стать предметом патчей, исправлений и многократного перепрофилирования. Вы не достигнете трансцендентности, Виртуального рая. Вы будете просто кучей старых машин, капризных и ржавеющих…

— Я услышала достаточно.

Он поднял руку. — Подождите. Прежде чем вы меня выключите, возьмите еще одну резервную копию из хранилища и запустите меня заново. Это то, что вы делали, не так ли? Проводите меня через эту программу объяснений и идеологической обработки и используете то, что вы наблюдаете, для уточнения следующей итерации, и следующей… Сколько раз? Сколько раз?