Стивен Бакстер – Блистательные (страница 2)

Она отложила свой планшет с данными. Ей было трудно сосредоточиться на таких бесполезных абстракциях, как этот раздел физики, и она не понимала, как это могло так сильно увлечь Саймата. Она рассеянно задумалась, почему "марсдений" получил именно такое название: возможно, "Марсден" или "Марсдени" было фамилией его первооткрывателя. Конечно, такие исторические подробности были давно утеряны.

Когда флиттер приблизился к вершине своего суборбитального прыжка, вокруг него открылась изогнутая Земля, ржаво-красная, испещренная зеркальными шрамами — говорили, что это следы последней войны человечества с кваксами, но, возможно, это были просто места исчезнувших поселений. Далеко под ней трудился корабль-сплайн, огромная масса плоти и металла вспахивала полосу земли, внося свой терпеливый, разрушительный вклад в Искоренение. Ее флиттер опустился на землю в нескольких сотнях метров от завода по производству экзотических веществ Саймата Сувана. Она вынырнула, моргая, под высоким небом. Вдали от круглых палат агломерации она чувствовала себя маленькой, хрупкой, беззащитной.

Это было место под названием Мелл-Борн. До сих пор его не трогали плуги звездоломов, но даже в этом случае от использования людьми земли до оккупации не осталось ничего, кроме едва заметной прямоугольной решетки из фундаментов и щебня. Над этим местом возвышалось единственное сооружение — гигантский светящийся голубым светом тор: сооружение, построенное и заброшенное кваксами. Теперь его занимала горстка оборванцев, называвших себя учеными — в агломерациях ученых не было. Люди даже построили себе городок из лачуг, странную инкрустацию вокруг огромного комплекса кваксов.

Саймат Суван был здесь, чтобы встретить ее. Он был высоким, худощавым, грозным, взволнованным, с ввалившимися глазами; на солнце без фильтра его голая голова загорела до бледно-розового цвета. — Лета, — рявкнул он. — Ты.

Она была встревожена его враждебностью. — Саймат, я здесь, чтобы помочь тебе.

Он насмешливо посмотрел на нее. — Ты здесь, чтобы уничтожить меня. Всегда знал, что ты закончишь этим. Тебе на самом деле нравилось бегать по лабиринтам, которые кваксы построили для нас — тесты, бессмысленные карьерные пути, соревнования между группами. Даже Искоренение — это для тебя просто еще одна приятная интеллектуальная головоломка, не так ли? О, кваксы — умные правители, они очень эффективно используют твои таланты. Но ты ведь понятия не имеешь, что значит твоя работа, не так ли?.. Пойдем со мной. — Он схватил ее за руку и потянул к изогнутой голубой стене здания.

Она вздрогнула, вспомнив тепло его прикосновения. Но он больше не был ее собратом по группе; он стал оборванцем, одним из исчезающих племен людей, которые отказались оставаться в агломерациях кваксов, и его лицо превратилось в маску из застывших плоскостей и поджатых губ, а его непреклонный гнев был пугающим.

Чтобы добраться до объекта кваксов, им пришлось пройти через район лачуг. Это была яма с грубыми импровизированными жилищами, часть которых представляла собой кучи брезента и щебня. Но постепенно она осознала, что это был функционирующий город с заводом по раздаче продуктов питания, клиникой, водопроводом и даже чем-то вроде рудиментарной канализационной системы. Она увидела маленькую, полуразрушенную часовню, посвященную какой-то, без сомнения, нелегальной религии, чьи боги однажды освободят человечество от власти кваксов. Все это находилось посреди мощных груд щебня. Здесь все еще виднелись фрагменты старых зданий, обломки стен и труб, торчащие, как кости, из общей массы мусора, часть из них была повреждена огнем. Там, где сквозь бетон пробилась растительность, остатки стен превратились в низкие кочки, покрытые толстым зеленым одеялом.

Здесь пахло дымом и прокисшими продуктами жизнедеятельности человека, а воздух был полон пыли, которая прилипала к ее коже и одежде. Трудно было поверить, что кто-то из ее собратьев по группе решил бы жить здесь. И все же Саймат был здесь.

Он быстро заговорил о сверхтяжелых элементах. — Раньше считалось, что марсдений и его более экзотические аналоги могут существовать только как технологические артефакты, производимые на гигантских предприятиях, подобных этому заводу кваксов. Но теперь мы знаем, что такие элементы могут возникать при сильном давлении сверхновой, при взрывной гибели гигантской звезды.

Она попыталась сосредоточиться. — Взрывающаяся звезда? Тогда почему ты ищешь тяжелые элементы здесь, на Земле?

Он улыбнулся. — Потому что Земля образовалась из облака первичного газа и пыли, коллапс которого был вызван ударной волной от ближайшей сверхновой. Ты видишь? Изначальная сверхновая окутала молодую Землю сверхтяжелой материей. Таким образом, тяжелые элементы имеют огромное значение для Земли и всего, что живет на ней или в ней самой.

На груде разбитых камней на коленях у девочки постарше сидел маленький ребенок и играл с кусочком расплавленного стекла. Люру предположила, что девочка была сестрой младенца по группе. У них обоих были густые темные волосы. Малыш, кашляя, поднял голову, когда они проходили мимо.

— Это нездоровое место, — заметила Люру.

— А чего ты ожидала? Но я все время забываю. Ты ничего не ожидаешь, ты ничего не знаешь. Люру, в подобных местах люди умирают молодыми. Как еще, по-твоему, я мог так быстро стать старшим? И все же они продолжают приходить. Я пришел.

— Возможно, тебя соблазнила плотность здешних групп. — Разумное рассредоточение могло бы восстановить здесь социальный баланс, подумала она.

Он пристально посмотрел на нее. — Здесь нет групп. Группы, которые перемешиваются каждую пару лет, — это еще одно социальное изобретение кваксов, навязанное людям после Восстания в целях контроля. Ты даже не знала об этом? Люру, это семьи.

Ему пришлось объяснить, что это значит. И что девушка, которая ухаживала за ребенком, была не родной сестрой малышки, а ее матерью.

Они подошли к двери, грубо вырубленной в стене комплекса кваксов. Они прошли в огромное изогнутое помещение, где притаились огромные двигатели. Парящие световые шары отбрасывали длинные, сложные тени, и люди-техники тихо переговаривались, затмеваясь до незначительности. Пахло горелой смазкой и озоном.

Люру была ошеломлена.

Саймат сказал: — Это место было заброшено кваксами после Восстания. Оно было одним из сотен таких мест на планете. Мы думаем, что это была фабрика по производству экзотической материи, то есть вещества с отрицательной плотностью энергии. Они покинули это место; мы не знаем почему. Поскольку она была построена с использованием человеческих ресурсов и труда, я полагаю, для них это ничего не значит. Мы обновили оборудование, перестроили большую его часть. Теперь мы используем его для создания собственных сверхтяжелых ядер, бомбардируя куски плутония ионами кальция с высокой энергией.

Это озадачило ее. Он сказал, что его целью было обнаружение сверхтяжелых элементов в земной коре. Так зачем же он их производил?

— Почему кваксы производили экзотическую материю?

— Никто из нас не знает наверняка, — сказал он. — Ходят слухи, что кваксы пытались построить туннель в будущее. Говорят даже, что сам губернатор кваксов — иммигрант из будущего, где человечество одержит победу. И именно поэтому кваксы так усердно стараются контролировать нас. Потому что они боятся нас.

— Это всего лишь легенда.

— Так ли это? Возможно, со временем вся история становится легендой.

— Это чепуха, Саймат!

— Откуда ты знаешь, Люру?

— Здесь есть свидетели прошлого. Фараоны.

— Как Джимо Кана? — Саймат рассмеялся. — Люру, здесь никто не выжил после оккупации. Кваксы прекратили АВТ в течение двух столетий после оккупации. Все старые фараоны умерли, прежде чем кваксы начали предлагать свои собственные методы продления жизни. Эти современные бессмертные, такие как Джимо Кана, были куплены кваксами, куплены обещанием долгой жизни. — Он наклонился к ней. — Так же, как они покупают тебя, Люру Парц.

Они вышли из чистого голубого спокойствия объекта обратно в грязную городскую трясину.

Встревоженная, дезориентированная, она спокойно произнесла: — Саймат, сюда приближаются лучи звездолома. Когда-то кваксы терпели подобные мероприятия, культурные и научные начинания коренных народов. Больше нет, с тех пор, как Друзья Вигнера предали культурную щедрость кваксов по отношению к амбициям коренных народов. — Друзья использовали культурный объект для маскировки подстрекательской деятельности. — Если вы не съедете, вас убьют.

Он вскарабкался на низкую стену и раскинул руки, его длинная мантия развевалась на слабом пыльном ветру. — Ах. Коренной. Мне нравится это слово.

— Саймат, возвращайся домой. Здесь ничего нет. Средства для очистки данных были отправлены сюда давным-давно.

— Ничего? Оглянись вокруг, Люру. Посмотри на масштабы этих старых фундаментов. Когда-то здесь было множество огромных зданий, высотой выше неба. И эта дорога, где сейчас мы добываем воду из старых коллекторов, должно быть, была забита машинами. Здесь, должно быть, жили и работали миллионы людей. Это был великий город. И он был человеческим, Люру. Возможно, данные утеряны; возможно, мы никогда даже не узнаем истинного названия этого места. Но пока эти руины здесь, мы можем представить, каким оно было когда-то. Если эти последние следы будут уничтожены, прошлое никогда не сможет быть восстановлено. И именно этого добиваются кваксы.