Стив Перри – Медстар I: Военные хирурги (страница 4)

Баррисс Оффи не отставала от него. Джос надеялся, что она охотно выложит те тузы, что есть у нее в рукаве. «Она джедай, — сказал себе Джос. — Наверняка она заслужила это звание».

Ради нее — и ради солдат — он надеялся на это.

Глава 3

Полноспектровый свет в каюте был приглушен — будучи саккианцем, адмирал Тарнезе Блейд видел в большей части инфракрасного диапазона, чем многие существа, и предпочитал беречь свои глаза от слепящего блеска, который другим расам требовался для освещения. Множество разумных считают себя более просвещенными, чем остальные, но для тех, кто может видеть вещи, такими как есть, остальное население галактики кажется полуслепым. Увы, немногие зрячие слишком часто проигрывают слепой массе.

Блейд нахмурился. Он считал себя одним из самых достойных республиканских адмиралов: умный, ловкий и способный. Оказавшись в нужном месте, он мог бы легко и быстро подняться к вершинам военной иерархии. Стать, по крайней мере, командующим флотом, может быть, даже Главнокомандующим Сектора. Но вместо этого его отправили на эту Создателем забытую вонючую планету в дальнем уголке неизвестности, возиться с убогим «Медстаром» — медицинским фрегатом, который прикрывал отряды «Ремсо», занятые штопаньем клонов и собиранием местной растительности.

Он не верил в надежность государства, которое принимало такие неблагоразумные решения.

Блейд встал и подошел к большому транспаристиловому иллюминатору. Дронгар заполнял четверть неба «под» ним. Даже с орбиты планета выглядела мерзкой и гниющей. А снизу, он знал, небо имеет тошнотворно-медный отенок, вызванный облаками спор, вечно парящих в верхних слоях атмосферы, и всю поверхность покрывает буйная, почти хищная растительность.

Он вздрогнул, потер верхние конечности. Его кожа была цвета и фактуры темной, полированной бронзы, но это не значило, что Тарнезе Блейд не чувствовал порой холода. Даже если температура установлена на комфортабельные тридцать восемь градусов.

Единственное, что среди безбрежных джунглей и бескрайних болот этой планеты напоминало ему вельды родного мира, были небольшие поля боты. Он не мог даже разглядеть их с орбиты. Более обширные поля имелись на Танлассе, большем из двух материков северного полушария. Джассеракские стычки — единственная зона открытых столкновений на планете на сей момент — происходили как раз на западном берегу Танлассана.

Блейд отвернулся от иллюминатора и взмахнул рукой. Голографический дисплей немедленно высветил перед ним полупрозрачное изображение вращающейся планеты. Буквенно-цифровые отметки выстроились по обе стороны глобуса. Адмирал обдумал показания. Он держал в голове большинство из них и все же временами чувствовал потребность изучить их заново. В этом было что-то успокаивающее — знать все о планете, которая сделает его богатым.

По данным разведывательной команды найкто, которая лет двести назад впервые обнаружила систему, Дронгар был относительно молодой планетой, радиусом 6259 километров и гравитацией на поверхности на двадцать процентов больше стандартной. Вокруг него вращались две маленькие луны — на самом деле всего лишь захваченные астероиды. В систему входили еще три планеты — газовые гиганты на внешних орбитах, которые хорошо защищали Дронгар от метеоритных и кометных ударов. Дронгар-Прайм был примерно тех же размеров что и Корускант-Прайм, но горячее, так что нынешний почти тропический климат был вполне объясним. Но отсутствие большой луны, стабилизирующей наклон орбиты планеты, означало, что через несколько сотен миллионов лет Дронгар, скорее всего, станет миром-«снежком», таким же холодным как Хот, или даже еще холодней.

Блейд махнул еще раз, заставляя голограмму исчезнуть. Он думал о Саки, своем родном мире. Верно, он тоже был в значительной мере тропическим, с широко раскинувшимися джунглями и болотами — но не похожим на Дронгар. Неймодия и Саки вместе взятые не могли состязаться с Дронгаром по зловонности и болезненности мест.

На Саки были леса, саванны и озера… и, в отличие от Дронгара, устойчивый наклон оси, придерживаемый гравитацией крупной луны. Потому сезонные изменения климата на Саки были мягкими, воздух сладким, а охота хорошей. Саки-Прайм была старой звездой со спектром, смещенным в красную область. С поверхности планеты она выглядела словно огромный окровавленный драгоценный камень, подвешенный в лазурном небе.

Блейд слышал разговоры, что сакианцы слишком замкнуты, что они слишком любят оставаться в своем мире и не рискуют отправиться в галактику и играть во взрослые игры. Он никогда не отвечал на такие выпады. Он знал, что, если бы большинство разумных, высказывавших этот упрек, могли провести хоть один день на Саки, они поняли бы, почему мало кто из ее детей хотел ее покинуть.

Верно, он — ушел. Но только потому, что обстоятельства вынудили его искать свою удачу за пределами мира. Его прайд-отец, Тарнезе Лианне, по-крупному вкладывался в разнообразные операции на черном рынке и контрабанду, чересчур по-крупному. Хатт Шилту, виго Черного Солнца перехитрил Лианне. Клан Тарнезе разорился — и Блейду пришлось наниматься в Республиканские военные силы.

Но однажды он вернется. В этом нет сомнений. И вернется он с блеском.

Сакианцы — гордая и хищная раса; предки Блейда были легендарными охотниками. И его монтраэль — стать не меньшей легендой, чем они.

Блейд оборвал воспоминания. Сейчас он не может позволить себе отвлекаться. Решение должно быть принято, решение, которое определит всю его оставшуюся жизнь.

Но на самом деле есть лишь один выбор. Если Республика не может или не желает увидеть его способности, то это потеря для Республики, не для него. Для себя он всегда знал, что ему предстоит закончить эту войну куда более мудрым — и более богатым.

Намного более богатым.

С достаточным количеством кредиток Блейд сможет вернуть себе владения клана. Сейчас уже слишком поздно для мести Шилту — старый мерзавец умер десять лет назад от внезапного и обширного внутритканевого кровоизлияния, разновидности инсульта, оборвавшего жизнь хата, по мнению Блейда, чересчур быстро и безболезненно… но месть никогда и не входила в его намерения. Месть — слишком дорогая и опасная роскошь. Демобилизоваться богатым — вот лучшая месть воякам, слишком тупым, чтобы понять, что же они потеряли в его лице.

Если у Фильбы выгорит…

Блейд, разумеется, не был так слеп, чтобы не заметить иронию в том, что он снова вынужден верить хатту в еще одной сделке с «Черным Солнцем». Это опасно — очень опасно. Сотрудничать с «Черным Солнцем» — как играть в азартные игры с вуки: даже если ты знаешь, что он жульничает, все же лучше дать ему выиграть. Но ставки слишком высоки, чтобы пройти мимо. Кредитки, которые он сможет получить, позволят ему стать землевладельцем, возможно даже политиком. Блейд прикрыл глаза, представляя себе заманчивую картину: богатый сенатор с Саки с личными апартаментами на Корусканте, влияющий на жизни миллиардов каждым своим приказом… он определенно сможет привыкнуть к такому стилю жизни.

Да, риск есть. Вступать в большую игру всегда рискованно. Но он охотился на бритвохвостых тигров в Пыльных Ямах Юурба, он дрался с линиксом, который попробовал его крови и потому знал наперед каждое движение… он даже добыл нексу, одного из самых свирепых существ в галактике.

Он был более чем способен переиграть даже такую многоголовую тварь, как «Черное Солнце».

Дроид-секретарь появился в дверях.

— Адмирал, вы просили напомнить вам в это время.

Блейд глянул на дроида, раздраженный, что его оторвали от видений славы.

— Да, да. Хорошо, ты мне напомнил. Иди и занимайся делами.

Дроид, стандартная протокольная модель, быстро скрылся. Он знал, что лучше не мешкать, когда Блейд требует пошевеливаться.

Адмирал поглядел на свой стол, гору бумаг и дек на нем и принялся за работу. Лучше иметь чистый разум, не обремененный рутинными заботами, чтобы можно было сконцентрироваться на важных делах. Он должен поддерживать дела в порядке — ставки слишком высоки, чтобы позволять себе какие-либо ошибки. Блейд думал о миллиардах кредиток, которые он получит от реализации плана хатта. Эти миллиарды принесут ему пентхауз на небоскрёбе в престижном экваториальном районе Корусканта и слуг, готовых исполнять каждую прихоть. Богатство, сулившее все эти блага, находится здесь, и все, что ему нужно — достаточно храбрости, чтобы ухватить свой шанс.

Ден Дхур с важным видом вошел в кантину.

Важного в нем было не так уж много — в конце концов, он был саллюстианином, вдвое ниже и вдвое легче почти любого посетителя внутри. Понятно, что не замирали разговоры и головы не поворачивались ему вслед. Он мог это пережить.

Что было пережить труднее — это свет и шум. На каждом столике стояли светящиеся шары, а квадратное устройство возле двери оглушало чем-то громким, ритмичным и резким, что сегодня зовут музыкой. «Просто поразительно, — усмехнулся он про себя. — Шумная кантина. Вот никогда бы ни подумал». Но обыденность происходящего не делала его приятнее.

Воплям из динамиков вторили клиенты. Большинство посетителей были военными, которые горланили во всю глотку, усиливая какофонию. В ходе эволюции саллюстиане приспособились к подземной жизни, и потому глаза у Дена были больше, а уши — чувствительней, чем у многих рас. Он носил поляризующие светофильтры и глушители звука, но даже при этом рисковал заработать себе страшную головную боль, оставшись здесь надолго. Тем не менее, он был репортером, а самые интересные истории обычно можно услышать именно в подобных местах. Если, конечно, он сможет что-нибудь расслышать в этом грохоте…