Стив Мартини – Лучший телохранитель – ложь (страница 8)

– Мне нужны плантейны, чтобы приготовить несколько блюд. Через две недели мы принимаем друзей на ужин. Я готовлю для друзей, – сказала она.

– Вы и меня приглашаете?

Она посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнул огонек.

– Не-ет. Ну, может быть. Но только если вы поможете мне найти плантейны.

Мы поговорили о том, что она собирается готовить. Она называла это типичным коста-риканским ужином. Спросила, понимаю ли я, о чем идет речь, но я не понимал.

– Знаете, я не уверен, что когда-либо видел эти, как их… плантейны здесь, в маленьком магазинчике. Наверное, вы могли бы найти их в одном из больших бакалейных магазинов в Сан-Диего.

– О нет, это есть очень далеко. – Лицо девушки стало грустным, но всего лишь на мгновение, пока ее легкий нрав не ухватился за другую мысль. Она втянула носом воздух, чуть наклонившись к большой картонной чашке в моей руке: – Кофе? Ум-м, пахнет вкусно. Как вас зовут?

– Пол. Пол Мадриани.

– О, очень красивое имя, Пол Мадриани.

Ее южноамериканский язычок выговаривал «д» и «р» с такой музыкальностью, какой я никогда прежде не слышал.

– Вы итальянец, верно?

– Да. И этот итальянец собирается позавтракать. – Удерживая банан, другой рукой я достал пакет. – Не хотите ли составить мне компанию?

Она посмотрела через плечо в направлении двери:

– Мой друг занимается бизнесом в одном из офисов на этой улице. Он вот-вот должен прийти. А ваш кофе очень хорошо пахнет. Думаю, что он и на вкус окажется приличным.

– Если вы захотите выпить кофе, то он не станет возражать. – Глядя на нее, я вдруг представил себе ревнивого парня, приставляющего к моей голове заряженный пистолет.

– Кому до этого дело? – Она наградила меня равнодушной улыбкой и взяла банан.

Завтракать так завтракать. Она прихватила еще и маффин, и мы направились к кассе. Выйдя из магазина, я купил ей кофе в киоске, и мы уселись за один из столиков под зонтиком.

– Вы знаете, найти здесь хороший кофе есть очень сложно. Мой друг… Иногда я думаю, что он сумасшедший. В его доме только растворимый кофе. Это сущая отрава. – Она заявила это так серьезно, что я улыбнулся. – Это есть правда. Я говорила ему. Не есть хорошо. У него casa grande, большой дом, и повариха. Мексиканка. – Она посмотрела вокруг и немного округлила глаза. – А растворимый кофе? Я говорила ему, что меня от него тошнит. Я спросила повариху о плантейнах. Она смотрит на меня, будто я сумасшедшая. И сказала, что в бананах полно стероидов. Она не будет их готовить. Она говорит, что не знает, как это делается. Очень упрямая женщина. Наверное, я ей не нравлюсь.

Я подсказал ей названия двух-трех самых крупных бакалейных магазинов в окрестностях и заявил, что ей не стоит тратить кучу времени, чтобы ехать в Сан-Диего в поисках того, что ей нужно. У нее не было ничего, на чем можно записать.

Я нашел в бумажнике свою визитку, залез во внутренний карман своего пальто и вытащил ручку. Вручил ее девушке, и она записала названия магазинов крошечными буковками на обратной стороне визитной карточки.

– Значит, вы не из Мексики? – Мне хотелось немного продлить беседу. Ответ очевиден, если вспомнить, что она собиралась готовить коста-риканские блюда.

– О, нет. Коста-Рика. Сан-Хосе, а до этого – Пурискаль. В горах. Вы бывали в Коста-Рике? – На секунду она оторвала взгляд от записки и посмотрела на меня.

– Нет, но я слышал об этой стране много хорошего. Наверное, там очень красиво.

– О да. Она есть прекрасна. Я люблю мою страну. Не могу дождаться, когда снова поеду туда.

– Как долго вы пробудете здесь?

– Точно не знаю. Я думала, что тридцать дней. Но может оказаться, что мне придется пробыть здесь дольше.

Она закончила писать и, перевернув визитную карточку, спросила:

– Что значит Мадриани энд Хинс?

– Хайндс. «Мадриани энд Хайндс» – это юридическая фирма.

– А вы…

– Меня зовут Пол Мадриани.

– И вы abogado?

– Если слово «abogado» означает адвокат, то мой ответ «да». Я один из партнеров.

– Это впечатляет. Очень хорошо. – Она посмотрела на карточку и поблагодарила меня за нее. – О, ваше имя стоит и на ручке!

– Мы специально заказываем ручки с названием и адресом фирмы для клиентов.

– Понятно. Вы не будете против, если я оставлю себе и ручку?

– Конечно нет.

Она щелкнула ручкой, бросила ее в сумочку и снова посмотрела на визитную карточку, трогая кончиком пальца выбитые на ней буквы.

Мы еще немного поговорили. Она рассказала мне о своем друге и о его бизнесе, заключавшемся в торговле редкими монетами, о том, что он часто берет ее с собой в магазины. Сначала ей все это нравилось, но потом надоело, и теперь она скучает по своим родным. Затем девушка сменила тему и сама приступила к расспросам. Через десять минут она знала обо мне больше, чем некоторые из моих друзей, с которыми мы общаемся в течение нескольких лет. Она сыпала вопросами в стиле истинной уроженки Латинской Америки: где я живу, что делаю в Дель-Маре, женат ли я и т. д. Последний вопрос походил на проверку моего пальца на наличие кольца на нем. Узнав, что я вдовец, она выразила мне глубокие соболезнования и, не дав мне перевести дух, тут же поинтересовалась, есть ли у меня дети.

В ней было очарование настоящей невинности, и поток вопросов лился из нее естественно, как вода из источника.

– У меня есть дочь, – ответил я.

– Сколько ей лет?

– Она учится в колледже, и, насколько я могу догадываться, она лишь на несколько лет моложе вас.

– То есть вы считаете меня молодой?

– Как и большинство вещей в этой жизни, возраст является относительным понятием. В любом случае вы моложе меня.

– Ну почему все американские мужчины такие? – Баюкая чашку с кофе обеими руками, она пожала плечами. – Мне непонятно, почему все они говорят, что я молода, а они слишком стары.

– Может быть, оттого, что это правда.

– А какая разница? Ведь это совсем не важно, – сказала она, – как думаете, сколько мне лет?

– Ну нет, в такие игры я не играю.

– Какие игры? – Она посмотрела на меня непонимающим взглядом.

– В этой стране угадывание возраста женщины – прямая дорога навлечь на свою голову неприятности, – объяснил я.

Она улыбнулась:

– Не-ет, я не буду сердиться. Ну, пожалуйста, – и прежде, чем я понял, что происходит, наклонилась над столом и накрыла мою руку длинными пальцами с наманикюренными ногтями, – скажите мне.

Подобно калеке, у которого отняли ногу, я еще долго чувствовал присутствие ее руки после того, как девушка ее снова убрала.

– Ну скажите же. – Она улыбалась и бросала на меня кокетливые взгляды, похожие на двойные капканы.

– Ну откуда мне знать?

– Попробуйте догадаться.

– Я не знаю.

– Ну, давайте же. – Она поставила чашку и взяла в ладони мою руку. Ответ «нет» она явно не признавала.

– Дайте посмотреть. Двенадцать.

Она посмотрела на меня так, будто собиралась дать мне подзатыльник. Поэтому мне пришлось снова внимательно на нее посмотреть. Для этого она повернула ко мне лицо сначала одной, а потом и другой стороной.

– Гм, насколько я могу догадываться, вам может быть двадцать два года.

– О, вы снова шутите. – Она слегка надула губки.

– Я почти угадал?

– Не скажу.