Стив Кавана – Защита (страница 52)

Тот же жук подгреб и к нашему столику, но не успел он накрыть сумочку Кристины своим припарочным буклетом, как я развернул у него перед носом несколько купюр. Подмигнул ему. Он взял деньги и подмигнул мне в ответ. Тогда я уже завязал с мошенничеством, но по-прежнему не мог не оценить настоящий талант, коли он попался мне на глаза.

Мириам угрюмо горбилась за своим столом, когда я, порывшись в папках с делом, высыпал все фотографии с места преступления прямо на стол. Быстро пролистал экспертный отчет, страницы которого надежно скрывали припрятанный под ними конверт. Вроде как листал, а на самом деле мои пальцы внизу ловко вскрыли конверт, фотографии из которого выпали в общую кучу. Отложил документ в сторонку, посмотрел на мешанину из фоток на столе. Кто со стороны посмотрит, в жизни не поймет, какие тут из дела, а какие со стороны. Волчек не обращал на меня никакого внимания. Просто на всякий случай – вдруг глянет – я собрал снимки в стопку и близоруко поднес к самому носу.

Ага, вот и фотки, из-за которых и началась вся эта свистопляска – из-за них-то и убили Марио. Две штуки. На первой Волчек сидит за накрытым столиком с Артурасом и кем-то третьим. Снято в каком-то темном кабаке – скорее всего, в том самом клубе «Сирокко». Волчек, видать, заметил, как Марио его щелкает, и сразу на него бросился. Этот-то момент и видела танцовщица Никки Бланделл.

Третий человек на фото был в темно-синем костюме и белой рубашке. Аккуратно подстриженные рыжие волосы, тоненькие ухоженные усики, широкая улыбка – Том Левин. Волчека застукали за ужином с агентом ФБР. Марио наверняка знавал Левина. Мне припомнился рассказ Тони о том, как его замели федералы, после чего он отсидел пять лет в Райкерсе. Либо он там познакомился с Левиным, либо, что наиболее вероятно, Левин и был тем агентом, который его повязал. Волчек, наверное, извел кучу времени и денег, обхаживая Левина, и явно не хотел, чтобы столь полезное приобретение вылезло наружу из-за какого-то придурка Марио. А то, что он придурок, это к гадалке не ходи – только придурку и придет в голову шантажировать русскую мафию.

Второе фото было снято совершенно в другом месте. Какая-то автостоянка, ночь. Артурас, Левин и еще трое. С ходу я их не узнал. Но, обернувшись, увидел всех троих среди публики. Один японец – якудза. Еще двое – из латиноамериканских картелей. Та самая публика, которая встала и аплодировала Волчеку, когда он вчера утром входил в зал. Джимми рассказывал, что с остальными группировками Волчек на ножах, на попытки подмять себя под кого-то не ведется, и что упрямство может стоить ему бизнеса. Левин, должно быть, как-то поспособствовал стрелке между Артурасом и тремя другими преступными главарями. С какой целью, я пока не знал, но был убежден, что за этим снимком и крылась одна из причин того, почему Артурас водит за нос своего босса.

Я готов был просто расцеловать Тони. Фотка, на которой Левин по-дружески буха́ет с Волчеком, окончательно убедит Кеннеди и, не исключено, даже спасет мне жизнь. Еще раз оглядел зал – агент устроился в нескольких рядах за спиной у Мириам. Ни Левина, ни Колсона рядом с ним не видать. Это несколько упрощало дело, но все равно оставалось придумать, как пообщаться с ним с глазу на глаз.

Время мое истекало. Нужно было срочно делать свой ход. Конечно, я предпочел бы сперва заглянуть в чемодан, прежде чем разговаривать с Кеннеди, но нельзя было терять ни минуты.

Виктор заметил, как я поглядываю на чемодан. Эх, заглянуть бы в него сейчас хоть одним глазком – все ответы наверняка были бы уже у меня! Но в данный момент совать туда нос было слишком рискованно – больно уж много народу вокруг, да и Виктор вряд ли позволил бы мне даже близко подобраться к этому чертову баулу.

Часы на руке показывали 10:05. Два часа до получения ордера. Я повернулся, поглядел на Кеннеди. Он тоже смотрел на часы. Вдруг в груди у меня словно что-то провалилось – а ну как Кеннеди соврал? А ну как федеральный прокурор Хименес уже вовсю перетирает этот вопрос с судьей Поттером? В таком случае оставалось не больше часа до того, как они выломают мою дверь. Не оставалось уже ровно никаких сомнений в том, что русские действительно что-то подбросили в квартиру – что-то, что крепко пришпилит меня к коварному замыслу разнести Бенни на куски. Только б я ошибался! Ошибался насчет Кеннеди, насчет русских! Но где-то в глубине души было ясно, что хотя бы одно из этих подозрений наверняка соответствует истине.

Глава 52

Судья Пайк и присяжные вернулись в зал. Мириам сняла допрос Тони Геральдо с повестки дня. Гарри по-прежнему не видать. У меня вопросов к Тони не было, и он гордо прошествовал со свидетельской трибуны, словно какой-нибудь Фрэнк Синатра[30].

– Народ вызывает офицера полиции Рафаэля Мартинеса, – объявила Мириам.

С Мартинесом она вновь обрела твердую почву под ногами. Никаких тебе лирических отступлений, пространных рассуждений и сомнительных версий. Он просто перечислял факты. Полагаю, что в этом деле ему не было нужды проявлять особо творческий подход. Бенни сцапали с поличным прямо в квартире убитого, и арестованный тут же сдал главу русской мафии в качестве заказчика.

Мартинес оказался представительным мужиком лет под сорок, латиноамериканской внешности, в отлично сидящем костюме. Довольно уверенной походкой, хотя и без лишних понтов, он двинулся к свидетельской трибуне. Канцелярская папка у него под мышкой была уклеена разноцветными листочками для заметок, словно птица перьями, – ясен пень, чтоб показать жюри, как он хорошо подготовился. Он высоко держал голову и смотрел членам жюри прямо в глаза. Опасаться Мартинесу было нечего.

– Офицер Мартинес, сообщите, пожалуйста, присяжным ваше звание и каков ваш опыт работы.

Опять промашечка со стороны Мириам – два вопроса одновременно. Могла бы и сама сообразить. Наверное, все-таки нервишки пошаливают, подумал я. Юристы послабей давно опустили бы руки, но Мириам быстро оправилась от удара. Минут за десять набрала правильный темп, и где-то с полчаса Мартинес расписывал признание Бенни и заключенную при этом сделку.

Крепко.

Получив ответ на последний вопрос, Салливан отвернулась от присяжных и на обратном пути к своему столу обернулась на меня, с улыбкой промолвив:

– Свидетель – ваш.

Если попробую тряхнуть Мартинеса, то обломаюсь. Попадаются и такие свидетели, показания которых хоть лопни, не поколеблешь, и Мартинес явно относился именно к такой категории. Я решил быть краток и затронуть лишь темы, которых Мириам в ходе прямого допроса не касалась.

– Офицер Мартинес, будьте добры раскрыть папку и заглянуть в раздел три, закладка девять, страница вторая, – сказал я.

В ходе перекрестного допроса не место всяким «не могли бы вы» и «не затруднит ли вас». Все, абсолютно все должно звучать как утверждение, а не как вопрос. Говорят, что хороший адвокат никогда не задает вопрос, если не знает на него ответ. Святая правда, но это вовсе не от того, что адвокаты такие всезнайки. Все потому, что мы даем вам ответ, который желаем услышать, уже в самом вопросе.

Мартинес нашел нужную страницу, которую тут же отметил желтенькой наклеечкой.

– Офицер, эту рамку с фотографией нашли в квартире уже разбитой?

– Да.

Я повернулся к присяжным и улыбнулся, будто бы глубоко удовлетворенный ответом, и сделал небольшую паузу перед тем, как вновь обратиться к свидетелю.

– Подпись под снимком гласит: «Разбитая фоторамка», но не уточняет, сколько в рамке было фотографий, так ведь?

Глаза его прищурились. Он был несколько сбит с толку.

– Нет, не уточняет.

С удовлетворенной понимающей усмешкой я опять повернулся к присяжным, отчетливо и насмешливо повторил им ответ Мартинеса: «Нет, не уточняет!», словно ответ этот только что с трудом вырвал у него в ходе яростной перепалки. Присяжные закивали. Им еще не было понятно, что за победа мне досталась, но это их явно заинтриговало. Мириам никак не отреагировала. Застыла с едва ли не скучающим видом – как, впрочем, поступил бы на ее месте любой закаленный в судебных битвах юрист, только что получивший удар под дых. Делай вид, что тебе все по барабану, и надейся, что присяжные на это поведутся. По правде сказать, все эти вопросы были не для жюри – адресовал я их в первую очередь Кеннеди: пусть поразмыслит хорошенько насчет этой фоторамки.

– Разрешите на секундочку проконсультироваться с клиентом, ваша честь?

– Да, мистер Флинн.

Я наклонился и шепнул Волчеку:

– Что вы ели на завтрак?

– Ваши любимые блинчики. А что?

– Просто придуриваюсь; пусть прокурорша думает, что у меня какой-то офигительный план, пусть понервничает. Но кое-что мне действительно хотелось бы выяснить. По-моему, вы близки к оправданию и можно будет обойтись без бомбы. Однако мне нужно знать, что Малютка-Бенни скажет жюри. Единственное, чего не хватает обвинению, так это мотива. Есть у меня подозрение, что этот мотив Бенни им обеспечит. Так что выкладывайте, по какой причине вы заказали Марио Геральдо. Что такое было спрятано в той рамке, раз вам так приспичило это заполучить?

Советчика-Артураса рядом не было, а до Виктора вряд ли вообще дошло, о чем это я толкую.

– Мистер Флинн, у вас есть еще вопросы? – спросила судья, но я сделал вид, будто ничего не слышал.