Стив Кавана – Защита (страница 27)

Еще раз пробежал глазами список свидетелей.

Следак, конечно, может создать некоторые сложности – подкопаться в его показаниях практически не к чему. Но и опасных моментов тоже не сильно-то много. Вон тетку-патрульную, которая арестовывала Малютку-Бенни на месте преступления, вообще не вызвали, потому что ее показания ничем не указывали на виновность Волчека.

С девчонкой из клуба как-нибудь разберусь.

А вот родственничек убитого – это реально проблема. Мириам наверняка делает на него главную ставку. Есть у нее с ним что-то, что я еще не обнаружил.

Плюс последний свидетель, звезда процесса – свидетель Икс. Кликуху ему дали разве что за тем, чтобы пресса не разнюхала, кто он теперь такой по документам. Волчек-то в курсе, кто его сдал, – не важно, под новой фамилией или под старой.

Тони Геральдо и Малютка-Бенни оба топили Волчека. А на па́ру – тем более. Впрочем, не все так плохо: есть у меня и чем обвинителя озадачить, и чем Волчеку голову занять, чтобы он по моему поводу не дергался.

Если Тони Г. и есть Тони Геральдо, тогда искомый рычаг воздействия у меня в руках.

Я сел на стуле чуть боком. Артурас с Волчеком по-прежнему о чем-то шептались. Нарочно поерзал, поскрипел стулом. Волчек, обернувшись на меня, закрыл дверь между приемной и кабинетом. Не хотел, чтобы я подслушивал. А я по-любому ни черта не слышал – мне просто было надо, чтобы он решил, будто я подслушиваю, и закрыл дверь. Тогда можно наблюдать за ними, самому оставаясь невидимкой.

Под ручкой старинного вида двери с дубовыми панелями зияла замочная скважина. Я сразу прильнул к ней – черт, ключ оставили! Торчащий в скважине ключ сильно сужал обзор, но все-таки я кое-как различил Волчека, который что-то говорил Виктору. Потом тот повернулся, обнял Артураса и вышел. Артурас сел и завел разговор с Волчеком, по-русски. Так, вроде меня наконец-то оставили в покое. Склоняясь перед скважиной, опять почувствовал, как детали бомбы режут спину. А я уже почти и забыл, что на мне это адское устройство!

Полез во внутренний карман, вытащил бумажник, который свистнул у здоровяка в лимузине прямо перед тем, как тот меня вырубил. Внутри раскрывающихся кожаных корок лежали шестьсот долларов россыпью – стодолларовыми банкнотами, и два бронзовых зажима с тысячей долларов в каждом, тоже сотками. А среди кредиток на имя «Грегор Обловскон» затесалось нечто, что сразу родило у меня в голове целую бурю вопросов – визитная карточка с наспех нацарапанным на обратной стороне телефонным номером. Номер был написан синими чернилами. Судя по всему, мобильный. Имени-фамилии на визитке не значилось, но больше всего меня обеспокоили напечатанные на ней адрес и название организации. Название я мог даже не читать, поскольку адрес – «26, Федерал-плаза, 23 этаж, Нью-Йорк» – был мне очень хорошо знаком. Это на Бродвее, к югу от Кэнел-стрит и к северу от Сити-холла, и сидит там Федеральное бюро расследований.

Теперь я знал, что нельзя доверять ровным счетом никому – ни копам, ни тем более федералам.

Часы на руке запикали – восемь вечера. Часы Эми сейчас тоже дают такой же сигнал. Наше время. Но нельзя сейчас отвлекаться на думы про нее. Надо оставаться таким, каким заставил себя стать сейчас – бдительным, сосредоточенным, злым. Если начну сходить с ума от беспокойства за Эми, ничем ей тогда не помогу.

Пять часов на то, чтобы отловить Гарри, пока тот не приступил к выполнению своих служебных обязанностей. Был лишь один способ добраться до его кабинета незаметно для русских. И одна только мысль об этом приводила меня в ужас.

Глава 22

Услыхав за дверью шаги, я быстро затолкал бумажник обратно в карман, плюхнулся на стул, наугад открыл первую попавшуюся папку и углубился в нее с головой.

Дверь открылась, и передо мной возник Артурас. Швырнул в угол дивана бутыль с водой.

– Олек ушел ночевать домой, так что я вас тут запираю. Нам с Виктором надо немного отдохнуть. Можете тоже поспать. Если только попробуете смыться…

– А куда мне идти? – возразил я. – Можно хотя бы снять пиджак?

– Нельзя. Но все равно постарайтесь выспаться. На рассвете загляну вас проведать.

– Ну пожалуйста! – не отставал я.

Встал, ухватил его за локоть, заглядывая в глаза с самым умоляющим видом. Едва Артурас попробовал вырвать руку и попятился, как я быстро повернулся, как бы оступился и неловко поддел его коленкой. Пока он падал, моя правая рука успела мгновенно нырнуть ему в пальто – уже второй «щипок» за день. Он с руганью шлепнулся за задницу. Подобрав ноги, пружиной прыгнул на меня. Продолжая цепляться за его руку, я рывком поставил его на ноги.

– Господи… Прости, чувак. Я не нарочно, – сказал я. Сокрушенно поднял руки, показывая Артурасу открытые ладони с растопыренными пальцами – типа, нету в них ничего.

Угу, как бы не так – трофей был зажат в сгибе запястья между рукой и тыльной стороной ладони. Фокус не из простых, но за годы я насобачился проделывать такое совершенно непринужденно. Таким манером я мог незаметно для окружающих прилепить к руке серебряный доллар и при этом еще и сыграть кон-другой в покер.

Сделал вид, будто смертельно испуган – тогда как на самом деле все мои члены сковало не от страха, а от ярости. Артурас притворился, будто хочет достать меня правым крюком. Я трусливо прикрылся и отпрянул – надеюсь, что не переиграл. Он усмехнулся и прикрыл дверь. Из-за нее донесся гулкий хохот Виктора.

– Ссыкун! – довольным тоном констатировал тот.

Я услышал, как в замке поворачивается ключ. Несколько секунд выждал, потом резким движением согнутого запястья отправил маленький черный пультик к потолку, поймал в ладонь. Интересно, скоро ли Артурас заметит, что тот куда-то девался? Спокойней было держать пульт при себе. Не хватало еще, чтобы Артурас нажал на кнопку, если б случайно открыл дверь и обнаружил, что меня за ней нет. Я собирался повидаться с Гарри, и бомбу надо было захватить с собой, потому что если кто и знал, как ее обезвредить, так только верховный судья и бывший капитан вооруженных сил Соединенных Штатов Гарри Форд.

Глава 23

Но прежде чем что-либо предпринимать, следовало убедиться, что в ближайшее время мои няньки меня не хватятся и не бросятся на поиски. Волчек, слава богу, давно свалил. После негромкого разговора за стенкой дверь в холл скрипнула, и к лифту протопали тяжелые шаги. Дверь опять закрыли. Я услышал лязг ключей, а сквозь замочную скважину увидел, как Виктор укладывается на кушетку и закрывает глаза. Артурас только что ушел.

Виктор остался один.

Внимательно понаблюдал за ним – чуть ли не целый час. Было хорошо слышно, как он тяжело сопит, лежа на кушетке. Глаза у него были закрыты, а руки сложены на животе. Если не считать маленькой настольной лампы, единственным источником освещения в моем обиталище был светящийся рекламный щит на противоположной стороне улицы, который каждые несколько секунд размеренно посылал в окно красные, синие и белые всполохи, рисуя на стенах тени причудливо искаженных тварей.

Показалось, что Виктор опять захрапел, на сей раз громче.

Вертя в пальцах фэбээровскую визитку, я вдруг припомнил сказанное Волчеком утром, в лимузине.

«Бенни сейчас в фэбээровской крытке. Упакован так, что ни подкатишь, ни просто не найдешь. Защита свидетелей и все такое. Даже при моих контактах ничего не вышло».

Теперь упоминание о «контактах» обретало конкретный смысл.

У Волчека был свой прикормленный федерал, агент-оборотень. И какого бы ранга этот агент ни был, вычислить местонахождение Бенни оказалось ему не по плечу. Если эта бандитская группировка ухитрилась подкупить федерального агента, то уж обычные-то нью-йоркские копы ей точно по карману – бери хоть оптом, хоть в розницу.

Опять заглянув в замочную скважину, я убедился, что Виктор все так же беспробудно дрыхнет на кушетке. Непохоже, что Артурас сегодня вернется – сам сказал, что появится не раньше рассвета. Я надел пальто.

На часах 21.10.

Пора сваливать.

Осторожно подкрался к сдвижному окну. Когда стал открывать задвижку нижней рамы, стекло замутилось паром от моего дыхания. Ухватился за раму обеими руками, чуть присел, надавил вверх.

Стекло не сдвинулось.

Даже на дюйм.

Проверил – все замки и задвижки отперты. Попробовал еще. Даже не шевелится. Света не хватало, так что просто ощупал раму по периметру. Пальцы не нашли ни единой щели. Судя по всему, раму наглухо закрасили еще лет двадцать назад, и с тех пор никто ни разу не удосужился ее поднять. Охлопал себя по бокам, но знакомого позвякивания ключей не услышал – ключом можно было бы отодрать краску. Тщательно проверил карманы и понял, что ключи пропали. Не понял, то ли я просто их где-то посеял, то ли связку забрал Артурас; но строить предположения не было времени. Вытащил авторучку, стал шкрябать по краю рамы острым кончиком колпачка. По ходу дела тот весь покрылся липкими ошметками, вязкая высохшая краска длинными хрупкими лентами сыпалась на подоконник.

Влез на широкий подоконник с ногами, ухватился за раму, напружился, как штангист. Наделал шуму, но ничего не поделаешь. Оставшаяся краска затрещала, лопаясь в щелях, и с хриплым облегченным стоном нижний край рамы наконец оторвался от горизонтального выступа на подоконнике. В открытое окно хлынула какофония уличного движения, обрывков музыки и того не поддающегося определению гула, который во всякое время стоит над Нью-Йорком. Дождь перестал. Ночной суд уже молотил на полную катушку, и прямо под собой я узрел длинную вереницу такси, заворачивающую за угол к главному входу. По понедельникам у таксистов затишье, но возле ночного суда всегда полно седоков. Кому приспичило внести залог после девяти вечера, тому без такси никак, тут уж без вариантов.