Стив Кавана – Защита (страница 29)

Одиннадцать месяцев назад я понял, что на кону в таких играх могут оказаться человеческие жизни, и принял твердое решение ни за что на свете в них больше не играть.

Сердце немного угомонилось, и я перевел взгляд на маршрут, который еще только предстояло преодолеть, – на другой карниз, столь же узенький и сопливый на вид.

Звуки города все еще окружали меня со всех сторон, и в тот момент слуха вдруг коснулось что-то очень знакомое. Осмотрел улицу внизу – только редкие машины шмыгают туда-сюда. Народу практически никого. Придвинулся ближе к выступающему наружу карнизу, осторожно понажимал на него ногой, прикладывая все больший и больший вес. Вроде держит. Ступил – и тут же услышал это опять: ритмичное пощелкивание ударных, голос. И то, и другое было таким же родным, как мои собственные имя и фамилия. Команда – «Роллинг стоунз». Песня – Satisfaction. Играло где-то вдали и почти неслышно, но ошибки быть не могло.

Я знал эту песню, знал команду, знал владельца пластинки, что крутилась сейчас на проигрывателе. Музыка дала мне тот финальный толчок, в котором я столь отчаянно нуждался. Хватаясь за бок здания, я двинулся дальше по карнизу – и двигался уже без остановки. По мере моего продвижения гитара Кита Ричардса звучала все четче и четче. Совсем скоро я различил приветливый мягкий свет за окном футах в пяти о себя.

Шаркающие шажки сами собой ускорились.

Добравшись до окна, я опять присел на корточки и попробовал его открыть. Заперто. Сцена за окном была почти по-домашнему уютной. Проигрыватель в углу сладкоголосой сиреной, заманивающей странников, горланил мою любимую песню. В теплом столбе света настольной лампы незыблемо стояла бутылка виски, рассыпая, в свою очередь, яркие золотые зайчики по доскам паркета. За письменным столом, уткнув подбородок в грудь, прикорнул пожилой чернокожий мужчина в красном пуловере – то ли спит, то ли бухой, то ли и то, и другое вместе. Его седые волосы стояли торчком – словно антенны, улавливающие колебания басовых струн и передающие творимое ими волшебство прямиком в мозг.

Я постучал в стекло.

Ноль эмоций.

Постучал еще раз, посильней.

Ну явно хорошо поддал, дрыхнет без задних ног!

Постучал в третий раз – да так, что окно чуть не провалилось внутрь, и его честь верховный судья Гарри Форд наконец соизволил продрать глаза. Нервно повел головой по сторонам, потом опять уронил ее на грудь. Я продолжал колотить в стекло, и на сей раз он вроде как вычислил, откуда весь этот непонятный тарарам. Глянул прямо на меня, разинул рот. Я услышал приглушенное «Ах!», и ноги уважаемого судьи вдруг взлетели к потолку, а сам он загремел на спину на пол вместе с креслом. Сердито вскочил с перекошенным от злости лицом. Решил, видать, что я тоже на кочерге и вздумал над ним приколоться. Окно рывком открылось.

– Надо было вызвать копов или просто спихнуть тебя на хрен отсюда, сукин ты сын!

Настроение мое моментально переменилось, поскольку предстояло серьезное объяснение. Веселье, вызванное его пьяным замешательством, моментально испарилось, я вновь ощутил всю тяжесть ситуации и пластиковой взрывчатки у себя на спине.

– Гарри, у меня беда. Большая беда. Они захватили Эми.

– Кто захватил Эми?

– Русские бандюки.

Глава 25

Я задвинул раму, отсекая поток леденящего воздуха с улицы. Вокал Мика Джаггера тоже оборвался на полуслове – Гарри сдернул иголку с проигрывателя. Отворачиваясь от окна, чтобы посмотреть на Гарри, я все еще ощущал адреналиновый подъем. Его злость, похоже, быстро улетучилась, уступив место тревожной озабоченности.

– Надо выпить, – сказали мы хором.

Он плеснул на три пальца в грязный стакан, протянул мне. Стакан был мой. Не шел в дело с того самого дня, как я был здесь в последний раз – за вечер до того, как залег в клинику. Пошло хорошо, за грудиной сразу растеклось мягкое умиротворяющее тепло. Это было просто надо, сказал я себе. На те же грабли опять наступать не буду, это чисто нервишки подправить. Свой стакан Гарри нашел под столом. Налил от души, взял обеими руками, глотнул. Поставил обратно на колесики свое древнее крутящееся кресло, с привычным вздохом уселся.

– Что вообще творится, Эдди?

Еще глоток бурбона, и я ему все выложил. Все, что произошло за день с того момента, как в туалете закусочной «У Теда» Артурас приставил мне к спине пистолет.

Гарри просто слушал. Не перебивал – он в таких делах человек опытный. Сначала получи всю историю целиком, а всякие подробности и потом можно выспросить.

Когда я закончил, он посмотрел на меня, как на идиота.

– Господи, а тут-то ты что забыл? Звони копам!

Схватил телефон, нажал девятку для выхода в город. Я прижал рычаг рукой.

– Нельзя мне копов. У тех говнюков целый фэбээровец прикормлен, так что и свои копы наверняка имеются, это уж как бог свят. Если позвоню, то как знать, что не нарвусь на одного из их людей?

– Но я знаю нормальных… могу Филу Джефферсону звякнуть, к примеру.

– Мы сейчас говорим о жизни моей дочери. Я не хочу играть в орлянку – честный коп выпадет или нечестный. И мне плевать, кто там у него в дружках, пусть даже и ты. Система не работает – сам прекрасно это знаешь. И у меня никаких доказательств. Бомба-то на мне. Даже если я вдруг наткнусь на честного копа, то арестуют, скорее всего, меня, а не русских. И даже если копы или ФБР мне поверят – в чем я сильно сомневаюсь, – у Волчека уйдет ровно секунда, чтобы позвонить своим, и мою дочь убьют. Сегодня я еще раз убедился в одном: не следует пренебрегать собственными инстинктами. А интуиция подсказывает мне, что придется разруливать всю эту поганку самому – по крайней мере, на данный момент.

Гарри положил трубку. Взгляд его заметался по кабинету, и я заметил, что кожа у него на лице словно натянулась; грудь быстро вздымалась и опадала.

– Эми в порядке?

– Они ей грузят, будто они частные охранники, работают на меня – типа, я получал какие-то угрозы и теперь решил залечь на дно. Думаю, что поначалу она купилась. Но когда я говорил с ней, у меня сложилось твердое убеждение, что больше она всей этой брехне ни на грош не верит. Эми все знает, Гарри. Знает, что ее похитили. Надо мне ее как-то вытащить.

Гарри прикончил стакан, поморщился. Растопыренные деревянные ножки древнего кресла скрипнули, когда он вновь потянулся за бутылкой.

– Ну а что Кристина?

– Она уверена, что Эми на Лонг-Айленде, на трехдневной экскурсии. Насколько мне известно, она пока ни сном ни духом. Но сам же знаешь Кристину. Не хочу, чтобы она раскисла и стала звонить копам. Так что ничего ей рассказывать не собираюсь.

– Тебе придется позвонить в полицию.

– Если я позвоню в полицию, они убьют Эми. Говорю же тебе, в полицию мне нельзя, они подкупили даже федерала. А если они такое сумели, то копов могут купить хоть целый райотдел.

– А как ты узнал, что у них есть свой федерал?

– Говорю же, нашел визитку в бумажнике. А бумажник подрезал у одного из них тогда, в лимузине. Визитка фэбээровская. Вроде настоящая. На обратной стороне – телефонный номер.

– Ты свистнул бумажник?!

– Только не говори мне, будто это так тебя удивляет! Вроде ты в курсе, чем я раньше промышлял.

– Просто гадаю, насколько тут подходит прошедшее время…

Гарри сокрушенно повесил голову и вздохнул. А ведь он наверняка прав – ничуть не сменил я былую сущность. Как был мошенником, так и остался, только развожу теперь не страховые компании, а присяжных в суде…

Я выпил еще, потянул шею и спину. Пляски на карнизе сказались на шейном отделе позвоночника не лучшим образом – опять все признаки хронического спазма. Алкоголь в помощь, но главное – не увлекаться.

– Фамилия там есть на визитке?

– Нету.

– С равным успехом и тот русский может быть и нашим, и вашим… Может, эта визитка у него, чтобы стучать в ФБР.

– Исключено. Тот парень явно не стукач. Такой реально бандитской рожи в жизни не видел. Плечищи – во! Уделал меня, будто куклу… Нет. Да и какой ему смысл таскать с собой визитку, если он стукач? Это же надо быть полным дебилом – глядите, братва, вот сюда я стучу, а вот тут и номерочек записан! Хорош информатор!.. Не, не думаю. Он даже и не пытался заныкать ее поглубже. Номер на карточке – того, кто на них работает. Кого-то из ФБР, скорее всего. Не вижу иной причины, почему этот телефон записали на фэбээровской визитке, но готов выслушать любые другие предположения.

Других предположений у Гарри не нашлось.

– Хочу, чтобы ты глянул на эту штуку – нельзя ли ее обезвредить.

– Да я уже сто лет ничем подобным не занимался, Эдди! – сказал он, и в тот момент мне показалось, что по лицу его пробежала тень – хотя не знаю, может, это была просто причуда тусклого освещения. Гарри – один из первых афроамериканцев, которые сумели дослужиться во Вьетнаме до звания капитана. Он был в отряде так называемых «туннельных крыс» – ребят, которые воевали с вьетконговцами под землей, в полной темноте. У него было три таких спуска, о своих подвигах там он никогда не рассказывал – равно как не показывал никому целую связку полученных там медалей. В этом весь Гарри.

Я стянул пиджак, вывернул его наизнанку, разложил на письменном столе, отстегнул липучку. Лично мои познания относительно взрывчатых веществ сводились к нулю.

Гарри осторожно подошел к устройству, уперев руки в бедра. Низко наклонился над ним. Сперва я подумал, что он просто рассматривает его во всех подробностях, но потом заметил, что Гарри к этой штуке принюхивается.