Стив Каплан – Скрытые инструменты комедии (страница 47)

ОНА: Стоп, сухопутная крыса! А-а-а-а!

ОН: Что это за вода в кухне?

ОНА: А-а-а-а! Сейчас отправим тебя по доске, в море! А-а-а-а!

ОН: (пауза) Должен сказать: этот попугай немного меня достал.

Совершенно очевидно, что ОН движется По Спирали, а ОНА — По Прямой. Необязательно начинать с реплики «Милая, я дома!», но можно сделать и так, если душа требует. Вот несколько примеров с последних семинаров.

ЛЕОНАРД: Который час? У меня в семь свидание с новым преподавателем по физике, и опаздывать не хочется.

ШЕЛДОН: Смотря по обстоятельствам. Зависит от того, какое время имеешь в виду: тихоокеанское, зону зимнего времени, центральное поясное время или восточноевропейское?

ЛЕОНАРД: А зачем мне назначать свидание на семь часов в другом часовом поясе?

ШЕЛДОН: По ряду причин. В каждом часовом поясе — свои преимущества и недостатки. Например, в некоторых районах зоны зимнего времени не соблюдают переход на час вперед для использования светлой части суток, по центральному поясному времени живет мой замечательный родной штат Техас, а вот живущие по восточноевропейскому времени первыми ощущают чудо наступления ночи. Хотя, вероятно, самый удобный — тихоокеанский часовой пояс, поскольку мы живем именно в нем. Но, отвечая на твой первый вопрос, скажу: семь часов пять минут.

ЛЕОНАРД: Спасибо, я уже опоздал на пять минут. Во всех четырех часовых поясах.

ДЖО: Ну и девчонка была вчера с тобой — огонь.

ДЭЙВ: Это моя сестра.

ДЖО: Все понял. Твоя «сестра».

ДЭЙВ: Нет, правда.

ДЖО: Ладно, приятель. Я Анне ничего не скажу.

ДЭЙВ: Да здесь и говорить-то не о чем.

ДЖО: Вот именно.

ДЭЙВ: Да прекрати ты мне подмигивать!

ДЖО: Договорились. Не хочешь признаваться — не надо. [Джо толкает Дэйва локтем в ребро]

ДЭЙВ: Она. Моя. Сестра.

ДЖО: Чувак. Я усек легенду с первого раза.

ИНТ. КАБИНА ЭКИПАЖА НЕБОЛЬШОГО САМОЛЕТА — НОЧЬ.

МИСТЕР «ПО ПРЯМОЙ» (ПИЛОТ) и МИСТЕР «ПО СПИРАЛИ» (ПАССАЖИР) во ВРЕМЯ ПОЛЕТА.

ПИЛОТ: Что бы вы сказали, если бы я признался, что не умею управлять самолетом?

ПАССАЖИР: Что?!

ПИЛОТ: Не умею я управлять самолетом. Понятия не имею, что делаю.

ПАССАЖИР: Но вы же сейчас ведете самолет. И отлично с этим справляетесь.

ПИЛОТ: Это вы так думаете.

ПАССАЖИР: Это ФАКТ. Реальность!

ПИЛОТ: Мы погибнем.

ПАССАЖИР: (орет) МЫ НЕ ПОГИБНЕМ!

ПИЛОТ: Сэр, сохраняйте спокойствие, не мешайте вести самолет.

ПАССАЖИР: Пожалуйста, скажите мне, что вы сумеете посадить эту штуку.

Во всех трех примерах распознать идущего По Спирали достаточно просто. Этот персонаж немногословен, только постоянно спрашивает: «Что?» Фактически, «Что?» — это идеальная реплика для Не-Героя, идущего По Спирали. Он что-то видит, но не совсем осознает, что именно.

ЭЛЕЙН: Это хот-дог?

ФРЭНК: Это метафорический вопрос?

ЭЛЕЙН: Нет.

ФРЭНК: Это перечень приправ, заправок, протеинов... (его останавливает взгляд жены) Слишком много аллитераций?

ЭЛЕЙН: Нет. Слишком много нитратов, субпродуктов и костной муки.

ФРЭНК: А что в этом плохого? В субпродуктах много железа, а в костях — кальция.

ЭЛЕЙН: Попробуй соевую начинку вместо мясной. Она есть в уцененных товарах.

ФРЭНК: Ничего удивительного.

ЭЛЕЙН: Полезно для сердца.

ФРЭНК: Неполезно для души.

Этот текст изящно написан — но в том-то и проблема: в упражнении «Милая, я дома» этого не требуется. Оба персонажа так многословны, так остроумны, так хорошо знают друг друга, что здесь не просто отсутствует борьба (присутствует только различие во мнениях, а это не одно и то же), но и предлагается «пинг-понг»-диалог. «Пинг-понг»-диалог — это когда персонажи перебрасываются фразами и словами взад-вперед: «Слишком много аллитераций?» — «Слишком много нитратов», «Полезно для сердца» — «Неполезно для души». Вполне в духе Ноэла Кауарда[35], но если вы не Ноэл Кауард, то этого следует избегать, потому что в большинстве случаев люди так не разговаривают. Люди большей частью говорят, не реагируя друг на друга: «Милый, вынеси мусор». — «Подожди минутку, девятый период пошел», или «Ты счет оплатил?» — «Должен бежать!»

Если напишете сцену — можете отправить ее мне по электронному адресу Steve@KaplanComedy.com. Не обещаю, что отвечу каждому, но лучшие тексты разместим в нашем вестнике.

Глава 12. Архетипы, или сегодня вечером Commedia!

Я пришел в ресторан, где подают «завтрак в любое время». Заказал французский тост во времена Ренессанса.

А сейчас мне хотелось бы рассмотреть все три тысячелетия истории комедии. Устраивайтесь поудобнее. Прошу отключить мобильники и прочие электронные устройства. Готовы?

Итак, сколько из вас училось в университете? Если в университете вы прослушали хоть какой-то курс по театру, кино или драматургии, то, возможно, знаете об этом. Но все-таки приготовьтесь услышать о том, что происходило в течение трех тысяч лет. Пусть даже кое-кому из вас это известно.

Вероятно, вы помните, что «История театра 101»[36], а также комедия и театр вообще начинаются с греков. Интересно отметить, что хотя по содержанию греческая трагедия (о богах и правителях) в корне отличалась от греческой комедии (о простом человеке, поисках секса, денег и снова секса, свободы для рабов, хлеба и опять секса), по структуре греческая трагедия и греческая комедия совершенно идентичны.

Обе начинались с пролога, в котором излагался конфликт пьесы, за ним следовал parodos (парод) — появление хора из пятидесяти мужчин, затем epeisodia (эписодии) — сцены с участием одного, двух, а затем трех актеров, перемежавшиеся песнями хора, и затем exodos (эксод) — уход хора и кульминация конфликта. И комедия, и трагедия строились по этой схеме.

И все-таки в греческой комедии было одно отличие под названием parabasis (парабаза) — момент, наступающий примерно на половине повествования, когда мужской хор из пятидесяти человек выступает вперед, забывая о повествовании, и, обращаясь непосредственно к зрителям, просто говорит с ними о происходящем в Афинах. «Эй, смешное происшествие случилось со мной по дороге к Акрополю! Как там дела у этого Креона?» Мужской хор, выступавший от автора, был настоящим стэндап-номером с песнями, сценками, диалогами и монологами в исполнении пятидесяти человек. По окончании номера все они отступали назад и завершали пьесу. Итак, за 3000 лет до «Энни Холл», за 2960 лет до серии фильмов «Дорога» с Хоупом и Кросби греки уже разрушали четвертую стену и вели беседу непосредственно со зрителями.

Вслед за греками пришли римляне. Римляне в основном покончили с хором из пятидесяти мужчин, а значит, в римских комедиях больше внимания фокусировалось на классических архетипических персонажах, появившихся с приходом Новой Греческой Комедии. Новая Греческая Комедия явилась на смену Старой Греческой Комедии, которая всегда поднимала злободневные вопросы и носила сатирический характер. Но потом Афины проиграли римлянам войну, и решено было прекратить насмешки над правителями, потому что, мол, войну-то проиграли, а значит, затрагивать эту тему опасно. Среди персонажей Новой Комедии появился похотливый старикашка, пронырливые ловкачи-слуги; куртизанки с добрым сердцем, недалекие молодые любовники — персонажи, которые и сейчас нам неплохо знакомы.

А потом возник театр вестготов.

Неужели вы не помните вестготского театра? А я-то думал, вы учились в колледже. Но, может быть, именно в этот день вы пасовали?

Ладно, поймали меня на слове. Никакого вестготского театра не было, потому что на самом деле вестготы, остготы и все прочие готы разграбили Рим, разрушили Римскую империю и отправили западную цивилизацию в Темные Века.

Поэтому почти 1000 лет театра как такового в Европе не существовало. Примерно с 500-го до 1500 года нашей эры не было драматургов, не было пьес, не было театров — наступил период, в течение которого театр в Европе отсутствовал.

Но примерно в 900–1000-м году драма вновь появилась уже на ступенях церквей. В то время все церковные службы в Европе проходили на латыни, но большинство людей в той же Европе на латыни не говорило. Поэтому отцы церкви решили: «А давайте сделаем короткие истории о Христе и апостолах и маленькие нравоучительные пьески — моралит`е — на «вульгарных» местных языках. Ведь тогда мы сможем знакомить мирян с библейскими историями и заповедями».

И в околоцерковном обиходе появились свои пьесы: моралит`е, миракли и мистерии. Все они носили нравоучительный характер. Пьесы могли быть для двух персонажей — «Искушение Христа в пустыне». Или для семнадцати, как «Всякий человек», где были персонифицированы все человеческие достоинства и пороки. Или для 400 персонажей, как «Страсти Христовы» — пьеса, которую до сих пор разыгрывает целая баварская деревенька Обераммергау.

Что ж, возможно, театр и исчез, но от актеров так просто не избавиться.

В течение тысячи лет бродячие труппы странствовали по главным и проселочным дорогам, улицам и улочкам Европы, играя спектакли и музыку, показывая фокусы и жонглируя, занимаясь сводничеством, проституцией, воровством — они были мастерами на все руки. Труппы бывали разные: большие — человек по двенадцать, и совсем маленькие — по два человека, как та пара испанцев, которые ходили по городам, разыгрывая сцены на библейские сюжеты. Мы знаем об этом, потому что один из них вел дневник. Из его дневника нам известно, что, придя в какой-то город, они обычно останавливались на постоялом дворе, поднимались к себе в комнату, снимали с кровати покрывало, вылезали через заднее окно, в переулке вешали на что-то это покрывало, на его фоне разыгрывали какой-то библейский сюжет, пускали шапку по кругу и оправлялись в другой город. Хочу отметить, что покрывала они себе не оставляли — то есть не воровали. Ясно? Были они просто актерами.