Стив Фарбер – Полный улет. Частные уроки экстремального лидерства (страница 2)

«Если даже какой-то безработный бездельник, валяющийся на пляже, знает, насколько важно лидерство, тогда я занимаюсь верным бизнесом», – подумал я, возвращая пачку исписанных карточек.

– Можно мне тоже поиграть? – Он все это время прислушивался к нашему разговору, сидя рядом со мной на парапете.

– Конечно, – ответила она, вручая ему папку.

– Вы сами запишите, – сказал он. Из-под его пляжной шляпы выбивались темные с проседью волосы. Только что начавшая отрастать бородка топорщилась около рта при улыбке. – Четыре слова, которые определяют лидерство. – Он стал загибать пальцы. – Любовь. Энергия. Дерзость. Твердость.

Девушка занесла продиктованные слова в карточку.

– Это все? – спросила она.

– Да.

– Не хотите объяснить? – поинтересовалась бикини-студентка со слегка озадаченным видом.

– Не-а. Нет необходимости. Только одно.

– Что?

– Это не просто лидерство. Это экстремальное лидерство.

– Вы имеете в виду что?

– Поразмыслите об этом немного. Сами поймете.

– Я-я…сно. – Сердитая протяжность ее голоса позволяла предположить, что глаза ее яростно вращались за темными очками. Девушка направилась к пляжу.

– Мне понравилось, – сказал я этому чуваку. Кажется, слово «чувак» вполне к нему подходило: расстегнутая гавайская рубашка, свисающие с плеча сандалии «Тева», мешковатые шорты – он вполне мог бы сойти за двадцатилетнего. Однако седеющие волосы и морщины вокруг глаз давали основание прибавить к этому еще чуть-чуть. Может, слишком много солнца? Или слишком много опыта? Я был в замешательстве.

– Это не могло не понравиться, – ответил он. – Я слышал ваш разговор. Вы обучаете лидерству, так?

– Пытаюсь.

– Пытаться нельзя. Можно только делать, – прокаркал он голосом Йоды из «Звездных войн».

– Я-я…сно. – Сердитая протяжность моего голоса выдавала раздражение. Я соскользнул с парапета и потянулся, всем своим видом пытаясь сказать: «Ну что ж, мне пора».

– Приятно было познакомиться… – Он протянул руку.

– Стив, – представился я.

– Эдж, – ответил он.

– Как?

– Эдж.

– «Эдж» как «edge» – «на краю»?

– Или «через край».

– Ясно, Эдж. Приятного дня.

– Это всегда.

Н-да-с. «Чувак» – верное слово.

Тем вечером, пребывая где-то между дремотой и снами, я все время видел перед собой это лицо со свежей бородкой, встающей ершиком от улыбки, и слышал повторяемые им как заклинание слова: «Любовь, энергия, дерзость, твердость». Его лицо и студентка со своими вопросами навеяли воспоминания о моем собственном опыте на ниве лидерства.

В качестве консультанта я трудился уже 13 лет. Я считал, что благодаря действенному лидерству люди могут совершить нечто значительное. Во-первых, его высокий уровень поможет создать такую энергичную и здоровую компанию, что сотрудники, просыпаясь утром и обдумывая неотвратимо надвигающийся рабочий день, не будут охвачены ужасом и сомнением по поводу возможности его пережить. Напротив, они с головой уйдут в работу в надежде на то, что именно сегодня совершат что-то смелое и настоящее, что-то имеющие смысл.

Во-вторых, их энергичное участие в общем деле послужит предпосылкой к созданию настолько качественного продукта или услуги, что клиенты буквально сами будут ломиться в двери.

Но хотя я и сейчас чувствовал такую же одержимость, как и раньше, я начинал подозревать, что, возможно, пребываю в немного мечтательном настроении. И это пугало меня.

Я знаю многих консультантов, утративших иллюзии. Когда я только начал свое собственное дело, старший и, казалось бы, более мудрый коллега по имени Патрик, имевший безукоризненную репутацию наставника в лидерстве и консультанта по корпоративным преобразованиям, сказал мне, что изменить ничего невозможно. Неважно, что и как вы говорите; неважно, льстите вы или пугаете; неважно, что вы предоставляете клиентам всеобъемлющие доказательства в пользу того, что им требуются перемены, – они никогда, никогда не станут вас слушать.

– Тогда что же вы не бросите все это дело? – спросил я его.

– Мне слишком хорошо платят, – был ответ.

Если консультант в области проведения преобразований становится циничным, мы все оказываемся в беде. Я предпочел уволить Патрика – он выработал свой ресурс. И каждый проект я начинал с надеждой и убеждением, что его результат сотрясет до основания мир моего клиента. Но заканчивал проект зачастую в тени настроений Патрика, беспокоящим эхом бродивших у меня в голове. И чувство крайне легкого удовлетворения перемешивалось с упованием на то, что в следующий раз, может быть, что-то получится.

При этом я знал наверняка, что оказал положительное влияние на многих людей. Правильно? Они мне всегда платили, не так ли? Но если за все эти годы я всего лишь расширил горизонты нескольких клиентов и помог нескольким ребятам попытаться сделать что-то по-новому, имел ли я право сказать, что заработал эти деньги? Сейчас, в три часа ночи, лежа в кровати, я решил, что нет.

Почему же я тогда не бросил все это? Мой ответ отличался от ответа Патрика, потому что он был профессионалом, а я был сдвинутым. Поэт Чарльз Буковски как-то вывел такую формулу: «Различие между сумасшедшим и профессионалом состоит в том, что профессионал делает как можно лучше то, что он должен сделать; сумасшедший же делает исключительно хорошо то, чего он не может не делать».

Я делаю эту работу, потому что не могу удержаться: мне хочется ее делать. Если это означает, что я чокнутый, – ну что ж, пусть будет так.

Эта приятная – и не ищите хоть тени сарказма – мысль пришла мне в голову ближе к утру. Однако: любовь, энергия, дерзость, твердость? Не эти ли качества подтолкнули меня к ней? Звучало клево и, похоже, благородно. Но не про меня. Да, как ни крути, а бизнес обучения лидерству для меня был всего лишь бизнесом.

Затем я подумал, откуда же этот Эдж взял такие красивые и точные определения? Полный улет! И тут меня совсем понесло: мне захотелось составить из первых букв этих слов какой-нибудь классный акроним. По правде говоря, я не принадлежу к их поклонникам; больше того, я отношусь к акронимам с подозрением. Многие компании пытаются запихнуть непопулярные, оставляющие противный привкус во рту программы в хлесткое словечко, сколоченное из первых букв. Но меня среди ночи просто заклинило: Л (ЛЮБОВЬ), Ё – Е (общепринятое обозначение энергии), Т (Твердость). Получился какой-то «лёт». Я лихорадочно барахтался в вариантах. Вот оно! «Дерзость» ведь близка к словам «удаль», «удальство», включающим в себя и отвагу, и смелость, и даже наглость. Так появился «УЛЕТ»! Однако где же Эдж откопал этот УЛЕТ? Услышал ли краем уха в какой-нибудь тусовке или это было его собственное детище? Основывался ли он на собственном опыте или прикалывался?

Сидя в полном одиночестве в своей квартире в предрассветном Сан-Диего, я обнаружил, что чувак по имени Эдж все больше меня заинтриговывает.

Любопытство кошку убило, гласит пословица; удовлетворенное любопытство вернуло ее обратно к жизни.

Среда

На следующее утро я вышел на променад, прихлебывая тройной мокко в надежде, что кофеин быстро вернет меня к жизни после бессонной ночи. Я спустился к океану и, стоя у кромки бегущей пены, смотрел на серфингистов, носящихся по волнам. Наверняка они начали свои гонки с рассветом – так было каждое утро. Они принимали серфинг; я принимал кофеин.

– Катаетесь?

От неожиданности я подпрыгнул, опрокинув свое утреннее лекарство на песок. Это был Эдж. Он стоял у меня за спиной, опираясь на свою доску, явно довольный тем, что испугал меня.

– Нет. Я люблю наблюдать за ними.

– Вы даже не представляете, чего лишаетесь.

– Представляю. Трех глотков драгоценного напитка.

Набежавшая волна, наводя порядок, быстро слизнула остатки кофе с песка.

– Жаль, что так получилось, – сказал он, конечно же не жалея ни секунды. – Позвольте восполнить вашу потерю. Вы можете купить нам обоим еще по чашке.

Я пошел за ним по песку к променаду. По крайней мере, будет забавно провести с этим нахалом немного времени. По ступеням мы поднялись к грилю «На крыше». Эдж прислонил свою доску к стене и придвинул пару стульев к выступу, выходящему на океан.

Пока официантка наливала нам кофе, я замыслил удовлетворить свое любопытство относительно Эджа, намереваясь ввернуть в ненавязчивую беседу пару вопросов. Я бы спросил его, где он работал – если он вообще работал, где жил, – обычные для начала разговора вопросы. Но как бы не так.

– Посмотрите на того серфингиста, – сказал Эдж, указывая на воду.

Парень скользил на своей доске к берегу, а затем выпрямился как раз в ту минуту, когда на него надвинулась волна. Еще мгновение он держался на плаву, и… волна обрушилась ему на голову. Парень свалился с доски, эффектно сверкнув пятой точкой.

– Ах! – вырвалось у меня.

– Неправильная реакция, дружище. В этом-то и заключается спорт. Ты только что стал свидетелем победы.

– Да, и победил океан, – ответил я.

– Нет, это другая победа. Здесь нет победителей и проигравших; эта игра ведется не на счет. Ведь на самом деле парень выиграл отличный опыт, который поможет ему в следующий раз справиться с большей волной. Поэтому каждое падение в серфинге – победа. То же касается и твоей работы.

– Чувствую рождение метафоры, – ответил я, допивая свой кофе.

– Правильно. А ты что, против метафор?

– Au contraire. Однако расскажи про метафору.