Стина Джексон – Серебряная дорога (страница 43)

— А, ну-ну. Я и не знал, что профессию шлюхи можно считать большим достижением!

Ворона подняла средний палец, и Варг рассмеялся.

Он уехал, а Ворона, взяв Мею за руку, сказала:

— Всякого дерьма много болтают, но я знаю Варга с тех пор, как себя помню. Он мне как брат. И я никогда не повернусь к нему спиной, как некоторые.

— Что же он такого натворил? — спросила Мея.

— Да ничего. Просто он был с Линой Густафссон, когда она пропала. А людям всегда надо обвинить кого-то.

Мея почувствовала, как у нее зачесался затылок. Она подумала о Лелле, вспомнила, какие печальные были у него глаза, когда они сидели в машине. У него был такой вид, словно он в любой момент мог упасть на руль и разрыдаться.

— Значит, по-твоему, Варг не имеет никакого отношение к ее исчезновению?

Ворона улыбнулась еле заметно:

— Я никогда не спрашивала его. И не уверена, что хочу это знать.

Осенью он наверстывал то, что недоспал летом. Усталость могла навалиться на него в любой момент, и он уступал ей без всякого сопротивления. Если был за рулем — парковался на краю дороги и откидывал назад сиденье. Если сидел в кухне за столом, клал руки на столешницу и ронял на них голову. Порой он просыпался на диване в одежде, с нечищеными зубами, поворачивался на другой бок и снова погружался в сон. Видя свое отражение в темных окнах, он знал наверняка, что ужинал один. Однако дочь все время находилась рядом с ним.

Лелле спал, когда у его дома остановился полицейский автомобиль. Он не слышал, как хлопнула дверца, не слышал шагов по гравию — проснулся только, когда трели звонка сменились бесцеремонным грохотом.

— Вот черт, ты что, дрыхнешь? Еще только шесть часов.

Снаружи моросил дождь, и волосы Хассана завивались на лбу.

— Что-то случилось?

— Нет, я просто хотел узнать, как у тебя дела. Найдется кофе?

— Само собой, однако тебе придется разуться, если ты собираешься войти.

Лелле побрел на кухню. Кивнул на термос, стоявший на столе, и Хассану пришлось самому принести чашки. Кофе был еще горячий, хотя Лелле не помнил, чтобы он его заваривал.

Он чувствовал, как Хассан наблюдает за ним со стороны.

— Ты работал сегодня?

— Конечно, — кивнул Лелле.

— Что, детишки тебя так вымотали? — Полицейский тяжело опустился за стол и налил себе полную чашку. — А что к кофе предложишь?

— У меня есть батон.

— Нет, не годится. Я имею в виду булочки и печенье. То, что можно макать.

— Ты такое ешь? По-моему, тебе надо заботиться о фигуре.

— Да пошел ты.

Лелле достал хлебную корзинку с батоном, а с масла — оно было в пластикой упаковке — предварительно снял крышку, иначе Хассан увидел бы, что оно уже неделю как просрочено. Сыра у него не нашлось, а уж печенья тем более.

— Тебе надо есть, приятель, — буркнул Хассан. — Сколько килограммов ты потерял?

— Мне и так нормально. Давай о другом. Как продвигается расследование исчезновения Ханны Ларссон?

— Ты прекрасно знаешь, что я не занимаюсь этим делом.

— Но ты ведь наверняка что-то слышал? Полиция проводит связь между исчезновениями Лины и Ханны?

Хассан потянулся за хлебом, сказал, что он черствый, и намазал кусок толстым слоем масла.

— Такая связь не исключается, но между этими случаями прошло слишком много времени. Три года, сам понимаешь.

— Да, это, должно быть, неразрешимая задача для полиции. Самая настоящая головоломка.

Хассан не удостоил его ответом. Допил кофе и снова наполнил чашку.

— Ты что, не собираешься спать ночью? — усмехнулся Лелле.

— У меня работа.

— Неужели что-то у нас происходит в это время года?

— А то.

Лелле потянулся к термосу и тоже налил себе кофе. Его мучили жажда и неприятный запах во рту. Он пригладил волосы рукой и почувствовал, что пальцы стали липкими от пота.

— Пошли, покажу тебе кое-что, — сказал он Хассану и повел его в свой кабинет.

Включив все лампы, он принялся расхаживать перед стеной, увешанной вырезками из газетных статей и распечатками из Интернета об исчезновении Лины. Летом он добавил к своей коллекции подборку, касавшуюся Ханны Ларссон. Фотографии обеих девушек были прикреплены по соседству, и при взгляде на них у него каждый раз перехватывало дыхание — настолько похожи были девчушки. Как сестры.

— Ну что, вы еще сомневаетесь в наличии связи?

Хассан почесал затылок, но промолчал.

Лелле постучал ногтем по статье, в которой журналист из «Норрботенс-Курирен» провел параллель между обоими случаями. Заголовок, казалось, кричал со стены: «Пугающее сходство двух историй с внезапным исчезновением девушек».

— Что ты хочешь услышать от меня? — наконец сказал Хассан.

— Между двумя этими историями определенно есть связь. Это не мой вымысел — даже журналисты заметили. Я хочу убедиться, что и полиция видит ее.

Хассан скрестил руки на груди, он выглядел усталым.

— Поверь мне, — грустно произнес он. — Мы видим ее.

Он всегда становился добрее, ударив ее. После этого она могла просить о чем-то. Раскрытая аптечка со средствами первой помощи лежала на полу. Он настаивал на необходимости прижечь зеленкой болячки.

— Может быть заражение крови, — сказал он, услышав ее отказ. — Особенно если учесть, что ты не моешься.

Ха! Не моешься! Она ненавидела его кисло-сладкий запах, говоривший о том, что он явно не любитель водных процедур. Этот запах висел в комнатушке даже после его ухода.

— Мне нужен свежий воздух, иначе ссадины не заживут никогда.

— На улице холодно.

— Неважно. Мне просто надо подышать немного.

— Не сейчас.

— Пожалуйста.

— Не сейчас, я сказал! Твое нытье не поможет.

Он разозлился, но недостаточно, чтобы она сдалась. У нее еще оставался шанс. Она попыталась смягчить голос:

— Послушай, нам не нужно далеко забираться, я могу высунуть нос наружу и просто наполнить легкие.

Он наклеил пластырь ей на лоб и большим пальцем разгладил края, потом кивнул в сторону тарелки, стоявшей на тумбочке. На тонкие ломтики хлеба и блестевшие от жира куски лосося.

— Я солил его сам, — сказал он. — Ешь, пока свежий, а потом посмотрим, может, и прогуляемся.

Она потянулась за лососем. Желудок отреагировал на укропный запах не лучшим образом, но она все-таки откусила большой кусок. Лосось таял на языке, можно было и не жевать, что обрадовало ее. По крайней мере, экономились силы.

Он присел на корточки и стал собирать аптечку. Она смотрела на его наклоненную голову и думала о том, что могла бы пнуть его. Пнуть так, чтобы он полетел на пол, а потом ударить тумбочкой. У нее даже нога зачесалась.

Словно почувствовав неладное, он поднял на нее взгляд, и она поперхнулась лососем.