Стина Джексон – Серебряная дорога (страница 22)

Отец Ханны Ларссон молча моргнул в ответ, его глаза стали белыми от ужаса. Лелле увидел это, и ему стало стыдно.

— Я есть в телефонном справочнике, если ты захочешь поговорить.

Больше он ничего не смог добавить. Он увидел, что своим появлением испугал мужчину, что тот узнал его. Пожалуй, видел в новостях, когда все только произошло с Линой и надежда на счастливый исход была еще велика. Прошло три года, и уже ничто не внушало ее. Опыт Лелле был кошмарным, никто бы не пожелал себе такого.

Вернувшись в машину, он какое-то время сидел, уронив голову на прохладный руль, и рыдал без слез. Его мучила совесть. Он стыдился того, что среди всеобщего отчаяния ему внезапно улыбнулась надежда. Он почему-то решил, что новое исчезновение изменит все.

— Ты не могла бы одеться?

Силье лежала в шезлонге. Белый треугольник на месте сбритых лобковых волос светился в лучах вечернего солнца. На поросшей травой кочке стоял бокал с вином, рядом — цветок из окурков, которые она сминала прямо о землю.

— Здесь такой воздух, что одежда ощущается лишней.

В ее голосе появились оттенки, предупреждавшие, что приступ мог произойти в любую минуту. То, что она покрасила волосы в черный цвет, было только началом. Мея подумала о докторе Роосе. Может ли он выписать лекарство? Или теперь, когда они переехали, Силье придется искать нового врача? В такой глуши вряд ли есть психушка, не говоря уже о центре экстренной психиатрической помощи.

Она провела у себя под носом сигаретой Силье, вдохнула запах табака:

— Я бросила курить.

— Почему?

— Поскольку это отвратительно и поскольку я обещала Карлу-Юхану.

Силье закурила новую сигарету и выпустила дым в направлении Меи.

— Его действительно так зовут? — усмехнулась она. — И у него нет никакого прозвища, которое произносилось бы легче?

— А что не так с Карлом-Юханом?

— Слишком уж это имя претенциозное, тебе не кажется?

— Я считаю его очень красивым.

— Ты не должна делать все в угоду этому парню. Мужчинам необходимо сопротивление, иначе они устают от нас.

— Я не нуждаюсь в твоих советах.

Силье неловко подняла бокал, расплескав часть содержимого на траву. Наклонилась вперед и погладила Мею по волосам свободной рукой. Улыбнулась между облачками дыма:

— Моя маленькая умненькая Мея, ты не нуждаешься в моих советах и тебе не нужен никакой мужчина. Ты прекрасно можешь справляться сама, я всегда это говорила.

Мея отвернулась, чтобы мать не смогла дотянуться до нее со своими нежностями. Красное вино делало Силье сентиментальной.

— Карл-Юхан не такой, как все другие парни. Он действительно любит меня. По-настоящему.

— Вы спите друг с другом?

Мея сломала незажженную сигарету на две части, на джинсы посыпался табак.

— Это не имеет никакого отношения к делу.

— Я знаю, что тебе не хочется верить в это, но я твоя мать.

Они услышали шум мотора раньше, чем увидели автомобиль. Мея потянулась за лежавшим на траве одеялом и поспешно набросила на Силье. Когда Карл-Юхан подъехал на своем «вольво», она уже стояла у дороги.

— Куда ты? — крикнула Силье.

— Я собираюсь праздновать Янов день в Свартшё, у Карла-Юхана.

Силье стряхнула пепел на траву и протянула руки:

— Если ты будешь отсутствовать все выходные, я бы хотела обнять тебя.

Мея сочла, что лучше не спорить — не дай бог, мать выкинет очередной фортель. Под руками матери покорно вдохнула запахи табака и краски для волос. Силье отодвинула ее от себя, подняла солнечные очки, и их взгляды встретились.

— Ты не такая, как я, Мея. Помни об этом. Тебе не нужен мужик, чтобы выжить.

Он вернулся в Арьеплуг следующим вечером. Палатки уже не было, а в лагере установили «Шест обещаний» к Янову дню. Лелле избегал людей, исчез в зарослях и в одиночку занимался поисками. Он сдался, только когда от озера начал подниматься туман.

Усталость, сигаретный дым, бьющее в глаза низкое солнце сыграли с ним дурную шутку — проезжая Лонгтреск, он не увидел северных оленей. Вернее, увидел, но слишком поздно. Олени стояли вразброс на дороге, еще с клочьями зимнего меха на боках, из-под кожи выпирали ребра. Лелле инстинктивно вывернул руль, но ему не удалось избежать столкновения. Он услышал глухой звук и почувствовал удар. Мотор продолжал работать, и, дрожа от испуга, он наблюдал, как все стадо сорвалось с места. Недокуренная сигарета выскользнула из руки, упала на приборную панель перед лобовым стеклом и продолжила тлеть. Он взял ее трясущимися пальцами и вылез из машины.

На асфальте темным пятном выделялась туша. Четырехлетний самец, судя по размерам. Лелле громко выругался в тишине, когда увидел, что олень еще дышит. Грудная клетка периодически поднималась, на остатках белого зимнего наряда виднелись красные полосы крови. Ничего другого не оставалось. Лелле принес пистолет из бардачка, снял его с предохранителя и через несколько шагов оказался около раненого животного. Глаза оленя смотрели на него, когда он прижал ствол ко лбу и спустил курок. Конечности несколько раз дернулись, и все закончилось.

Сунув оружие за пояс, Лелле крепко схватился за задние ноги прямо над копытами. Ему стоило труда подтащить мертвое тело к канаве и столкнуть в нее. На дороге остался кровавый след. Он достал полотенце из багажника и вытер руки, пытаясь восстановить дыхание. Обследовал капот — вроде бы автомобиль выглядел неповрежденным. Как долго он сможет ездить, Лелле особо не заботило. Главное, чтоб не подвел, пока он в состоянии искать Лину. В лесу щебетали птицы, словно ничего не случилось, но стоило сесть за руль, холодная дрожь пробежала по телу, и он беззвучно заплакал.

Янова ночь окрасила лес и луга голубым цветом. Черные тучи комаров с громким жужжанием танцевали над дикими цветами. Ранее, днем, они зарезали свинью. Мея не видела этого, но слышала предсмертный визг, потом еще долго стоявший у нее в ушах. На склоне холма, где все происходило, осталась темная лужа крови, на которую сразу слетелись мухи. А потом мясо жарили на вертеле над костром. «Шест обещаний» отбрасывал длинную тень, украшали его венки, сплетенные Анитой. Биргер заставил всех водить хороводы, отчего сейчас болели бедра. Они не выпили ни капли алкоголя за весь вечер. И вот теперь Мея лежала щекой на грудной клетке Карла-Юхана. Она могла слышать стук его сердца.

— По-моему, я никогда не смеялась так много за всю мою жизнь, — сказала она.

— Я тоже.

Языки пламени вздымались к небу, отгоняя комаров. Биргер и Анита давно удалились, пожелав всем доброй ночи. Но молодежь не собиралась спать. За полночь у Пера развязался язык, и он беспрестанно нес какую-то ерунду о конце света. Мея не слушала его толком, все ее внимание было поглощено Карлом-Юханом. Она рисовала невидимые круги кончиками пальцев на его коже, считала родимые пятна на руках, щекотала мочку уха соломинкой, а он смеялся и еще крепче обнимал ее.

— Все начнется с ядерного оружия, — сказал Пер. — Чертова бомба убьет половину мирового населения. Останутся только сильные и подготовленные выживать. И мы начнем все сначала. Будем учиться на собственных ошибках. — Блеск его глаз мог поспорить с пламенем костра. — Или природа постарается погубить нас. Пожалуй, проснется супервулкан в Йеллоустоуне или что-то другое запустит в действие весь механизм. Оставшиеся в живых узнают, что произошло. Но, как бы все ни началось, будет война. Самая кровавая в истории человечества.

Он заявил это таким тоном, словно страстно мечтал о чем-то подобном. Голос дрожал от возбуждения. Он несколько раз ударил локтем Ёрана, сидевшего рядом с ним. Тот, похоже, не слушал брата, думал о чем-то своем, таращась на огонь. Время от времени он неистово чесался, словно кожа причиняла ему массу проблем. Впрочем, так оно и было.

Пер нарисовал черный крест на земле закоптевшей вилкой для гриля.

— Я не согласен с отцом, — продолжил он, — со всей его болтовней о вирусах-убийцах и болезнях. Конечно, подобное будет распространяться, но этого недостаточно для уничтожения всего человечества. Вирусы — всего лишь один из способов уменьшения населения. Для полной гибели человечества понадобится настоящая война.

Мея, осмелевшая в объятиях Карла-Юхана, с вызовом посмотрела на Пера:

— Ты действительно веришь во все это?

— Во что?

— В то, что будет война?

— Самой собой, будет. Вспомни историю, люди всегда воевали. Проблема в том, что сейчас у нас есть оружие, способное уничтожить весь мир. Никто не спасется.

Он провел рукой по щетине на подбородке и посмотрел на Мею сквозь огонь.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Да самое простое. Как долго ты проживешь без электричества, водопровода и продовольственных магазинов?

Мея поводила кончиком пальца по мозолям Карла-Юхана на руках.

— Ну… Я не знаю.

— А как долго, по-твоему, мы продержимся здесь, в Свартшё?

Она покачала головой.

Пер поднял руку вверх и растопырил пальцы:

— Минимум пять лет. Может вечно. — Он повернулся к Карлу-Юхану: — Неужели ты не покажешь ей?

Карл-Юхан уткнулся носом в волосы Меи.

— Покажешь — что? — спросила она.

— Завтра, — пробормотал он. — Давай завтра.

— Да, а сейчас хватит уже, — внезапно сказал Ёран и поднялся.

Он ушел, но скоро вернулся с ведром воды и залил костер, а последние тлевшие угольки затоптал сапогами. Расчесанные прыщики кровили, но он этого, похоже, не замечал. Опустил руку к ширинке и исчез среди деревьев.