Стина Джексон – Последний снег (страница 13)

Она повернулась к солнцу и открыла глаза, не желая видеть, что будет дальше.

Когда Лив проснулась, казалось, весь дом, затаив дыхание, ждал рассвета. Это был тот зыбкий момент между ночью и началом дня, когда сложно различить, где сон, а где реальность. Она бесшумно прошла по холодному полу к накрепко запертой двери и осторожно взялась за ручку, не желая тревожить тишину. В коридоре было темно, только из-под двери сочился слабый свет. На цыпочках подкралась и прижалась ухом к двери, прислушалась. Подавила желание заглянуть в щелку, как часто делала, когда Симон был маленьким. Хватит уже, пора перерезать пуповину.

Видар еще не встал, хотя ранние пташки уже пробовали голоса на березах.

Лив выпила стакан воды, любуясь дымкой, поднимающейся над лесом. Сны не дали ей выспаться как следует, и она уже подумала вернуться в кровать, когда услышала приближающийся шум мотора. Вытянулась и увидела в окно, как незнакомая черная машина карабкается на холм, разбрасывая гравий. На повороте завязла в глине, заюзила, чуть не задев их шлагбаум, и на бешеной скорости понеслась в сторону шоссе, оставив в грязи глубокие колеи. Эта машина точно не из их деревни, Лив никогда ее не видела.

Она вернулась в постель и уснула под птичьи трели. На этот раз кошмары ее не беспокоили.

Лиам не чувствовал руля под руками и плохо представлял, куда едет. В машине стоял запах крови. Габриэль что-то орал с пассажирского сиденья, но Лиам не мог разобрать слов. Внезапно брат перегнулся через Лиама и схватился за руль. Машина, крутанувшись, чуть не свалилась в канаву.

— Остановись у дома, — приказал Габриэль. — Что?

— Надо деньги взять. Мы ведь за этим приехали, разве нет? Остановись у шлагбаума.

Лиам оттолкнул брата и поддал газу. На холме возвышался дом Бьёрнлундов. В утреннем свете у него был совсем уж убогий вид.

Габриэль натянул шапку с прорезями. Одной рукой он держал «глок», второй пытался вырвать у брата руль, при этом сопел и пыхтел, как бык перед случкой. Лиам, подстегиваемый адреналином, смешанным со страхом, слепо бил его по руке. У него было ощущение, что все кончилось, что он лежит в яме, а сверху сыплются комья земли. Что его, живого, хоронят вместе с мертвым стариком.

Он проехал шлагбаум, чуть не задев его, и покосил на дом. Какие деньги? До денег ему дела не было. Они сделали большую ошибку. Человек мертв, и это их вина. Пот заливал глаза, он едва различал дорогу, но продолжал гнать автомобиль прочь из этого чертова леса. Взгляд брата был совершенно безумный, в прорезях маски полыхал черный огонь. Ну и пусть. Лиаму было ясно только одно: ни в коем случае не останавливаться, нет. И даже когда Габриэль направил на него пистолет, он не снизил скорости.

Когда она снова проснулась, в доме было тихо. Солнце ярко светило сквозь занавески. Опустив голову на подушку, прислушалась. Странно… В доме царила гробовая тишина: ни радио, ни разговоров, ни ругательств, — и от этого стало тревожно. Она вскочила с кровати и выглянула в коридор. Дверь в спальню Симона закрыта. Из кухни доносилось едва слышное жужжание холодильника. Лив спустилась по лестнице и с удивлением отметила, что Видар не пил кофе и не забирал утреннюю газету. Внизу ее встретила только собака, изголодавшаяся по общению.

— Папа? Ты встал?

Голос разнесся по пустому дому. Она представила, что он лежит там, в своей комнате, остывший, с глядящими в никуда глазами.

Но в комнате отца не было. Включив свет, Лив увидела небрежно накинутое на постель покрывало — отец создавал только видимость порядка, прикрывающего хаос. То же отношение у него было и к гигиене. Мылся он редко — пару раз в год принимал душ. Считал, что костер и лес очищают его лучше любого душа. Не очищают — запашок свидетельствовал об обратном.

Она подошла к окну. Деревья шептались снаружи — о чем?

В убогую комнатушку Видара она не заходила уже давно, и у нее сдавило грудь. Скрипучая кровать с продавленным матрасом не по размеру. Сложно представить, что когда-то это было супружеское ложе. На тумбочке пожелтевшее свадебное фото, улыбалась на нем только Кристина.

Через спинку кровати были перекинуты рабочие штаны Видара, все в пятнах. Но самого и след простыл.

— Папа?

Вздымая клубы пыли, прошла к шкафу, открыла дверцу и отодвинула вешалки с одеждой — там, в глубине, скрывался сейф. Хитро прикрученный к полу, косился на нее своим единственным глазом — кодовым замком. Ей комбинацию цифр отец не раскрыл. В том, что касалось денег, он никому не доверял.

Захлопнула дверцы шкафа и снова позвала отца. Но на ее зов откликнулась только собака, радостно прибежавшая из кухни. Замерла на пороге и вопросительно уставилась на Лив.

— Где твой хозяин?

Ответом было добродушное виляние хвостом и стоящие торчком уши. Сердце сжалось. Видар редко ходил куда-то без собаки.

Куртки на вешалке в прихожей не было. Открыв входную дверь, Лив высунулась наружу и позвала отца. Ее крик разнесся по деревне. Собака прошмыгнула мимо нее и бросилась к дереву пописать. Лив показала ей в сторону леса и приказала искать хозяина. Собака была старой и точно не полицейской ищейкой, поэтому, не поняв команды, виновато покосилась на нее.

Вернувшись в кухню, Лив нашла там босого Симона.

— Мам, что случилось? Что ты кричишь?

— Дедушка пропал.

— Как это пропал?

— Он не пил кофе. В кровати его нет. Как сквозь землю провалился.

Симон огляделся по сторонам с таким видом, будто Видар сидит в углу, а они его просто не заметили. Снаружи залаяла собака, они бросились к окну и увидели, как она кружит по желтой траве.

— Райя на улице.

— Это я ее выпустила.

— Странно, дедушка всегда берет ее с собой.

Это она и сама знала.

Лив сварила кофе. Мимо дома проехал квадроцикл Дугласа Мудига. Она махнула соседу рукой из окна. Непонятно было, видел он ее или нет. Симон вернулся из душа и сидел за столом с мокрой головой, вода капала на стол. Сегодня его взгляд был прикован не к экрану телефона, а к лесу за окном. Пока они пили кофе, Райя закончила свой моцион и легла на веранду ждать хозяина.

Может, это весна выманила его в лес? Видар испытывал слабость к смене сезонов. Ему нравилось гулять по лесу и наблюдать изменения в природе — трещины на льду, возвращение птиц с зимовки, как поднимается солнце над верхушками елок. Он ценил каждую мелочь. А за своими землями он следил так же зорко, как и за ней. Лес был его единственным другом. Но сегодня у нее было плохое предчувствие. При виде леса все холодело внутри.

Симон грыз ноготь. Солнце заливало кухню и согревало своими лучами. На щеке у сына был порез от бритвы.

— Где он, как думаешь?

— В лесу. Или в деревне, — ответила Лив.

— Может, пойти его поискать?

— Тебе надо в школу. Он вернется.

Симон нахмурился, но возражать не стал. Лив проводила его в прихожую, стояла и смотрела, как он завязывает шнурки.

— А если не придет?

Ее тронуло волнение мальчика. Что бы он ни говорил о том, что свалит, как только ему исполнится восемнадцать, он любил свою семью.

— Ну тогда я его сама поищу. Далеко он уйти не мог. Да и деревня у нас маленькая.

Удовлетворившись таким ответом, Симон коротко обнял ее на прощание, как делал в детстве. Лив вышла на холод, стояла и смотрела, как он идет на остановку. Найдя трубку Видара на перилах, зажгла ее и выпустила колечко дыма, словно подавая сыну знак. Или отцу?

Лес купался в лучах весеннего солнца. Прищурив глаза, она посмотрела на тропинку, ведущую к озеру. Из черных прогалин в талом снегу поднимался пар. Отца легко будет найти по следам на мокрой земле. И собака поможет.

Но Лив не спешила на поиски. Зажмурив глаза, она наслаждалась тишиной.

Стоя у костра, Лиам стучал зубами. Солнечные лучи проникали между сосен, падали на голую кожу, но не грели. Габриэль подлил бензина в ржавую бочку, и пламя взлетело к небу.

— Кроссовки тоже кидай.

— Но у меня других нет.

— А мне плевать. Раньше надо было думать.

— Думать? Это я, что ли, заварил эту кашу?

— Снимай обувь, я сказал, а не то сожгу тебя вместе с ней.

Габриэль схватил его за шею и нагнул к бочке. Кожу опалило огнем. Лиам завопил, вырвался и принялся стягивать кроссовки и носки. Держась на расстоянии от брата, неохотно швырнул вещи в бочку. Сразу повалил вонючий черный дым. Лиам на цыпочках пробежал по мокрой земле к машине, где была сменная одежда, трясущимися руками натянул джинсы и свитер. Все было холодное. В багажнике нашлись старые сапоги, и он сунул в них окоченевшие ноги.

Голый, даже без трусов, Габриэль стряхивал последние капли из канистры в огонь. Бензин шипел и пузырился. Член брата скукожился как испуганный зверек. При других обстоятельствах Лиама это рассмешило бы. Но не сегодня. Как они могли попасть в такую передрягу! Несмотря на собачий холод, пот ручьями стекал со лба. Он нагнулся над мхом, и его стошнило желчью. Отдышался и отнес сменную одежду брату. Время от времени оба кидали взгляды в сторону дороги: хотели убедиться, что они одни.

Все вокруг было затянуто пеленой тумана, и ему сложно было сфокусировать взгляд. Туман был в голове. Мысли метались, не давая сосредоточиться на чем-то одном, важном. Перед глазами встало лицо Вани, как она отчаянно зовет его в темноте, пытаясь выкарабкаться из ночных кошмаров. Потом на смену Ване пришел Юха. Он вонзил нож в крышку стола, и тот долго вибрировал. Росло неприятное ощущение, что их подставили.