Стина Джексон – Последний снег (страница 12)

Это по вине Габриэля они так задержались. Лиам прождал его несколько часов, пока тот соизволил появиться, накачанный наркотой по самые уши. С пустым взглядом сел в машину и кивком дал команду ехать.

Лиам не спешил выходить. Смотрел в темноту, а в голове звучал голос матери: «Не будь флюгером, сын. Ты в состоянии сам выбрать, в каком направлении двигаться». Еще не поздно отказаться от всего этого. Надо вернуться домой, к Ване, и забыть обо всем. Найти нормальную работу. Взять кредит на дом, как делают другие.

Но когда Габриэль постучал револьвером в стекло, он безропотно пошел за ним. Как много раз до этого.

Теперь путь к дому казался ближе, дорожка протоптана. Несмотря на холод, Лиам весь вспотел и жадно ловил ртом воздух. Габриэль уверенно шел впереди. Видно было, что он готов на все.

В доме не светилось ни одного окна. Они притаились за углом сарая. Лиама бросало то в жар, то в холод, к горлу подступала тошнота. В молодости ему нравилось ощущение страха. Выброс адреналина в кровь заставлял чувствовать себя живым. Но с годами все изменилось. Теперь страх делал его слабым.

Габриэль приблизил губы к его уху, дыхание неприятно щекотало кожу.

— Я иду первым. Ты ждешь десять секунд и идешь следом.

Лиам кивнул. От страха он готов был наложить в штаны. Живо представил, как Габриэль врывается в спальню Видара и приставляет пистолет ко лбу старика.

Габриэль успел пройти всего несколько шагов, как вдруг резко замер и плашмя бросился на землю. Лиам последовал его примеру. Холод мгновенно проник сквозь тонкую одежду. Он не слышал звука открывающейся двери, но увидел идущего от дома человека. Подмерзшая трава похрустывала под подошвами. Это был Видар, и он шел прямо на них.

Лиам зажмурился, приказывая себе собраться. Габриэль лежал на земле неподвижно. Слышен был только хруст травы под ногами старика.

Они собирались связать их и заклеить рты скотчем. Всем троим — деду, дочери и внуку. А потом заставить старика показать, где деньги. По словам Юхи, сейф был в шкафу в спальне, и только Видар знал от него код.

Видар свернул в лес и исчез. Габриэль тут же поднялся и кивнул в сторону, куда пошел старик.

— Идем за ним.

ЛЕТО 1999 ГОДА

Туристы приехали из Норвегии и ничего о ней не знают. Она сидит у костра, согретая его теплом и душевностью компании. Бутылка идет по кругу. Все прикладываются по очереди. Четверо парней и две девушки приехали на велосипедах из Буде и направлялись на побережье. Молодые люди собирались все лето провести в седле велосипеда. Свободные от родителей, от обязательств. Она сидит между двумя девушками под защитой их загорелых плеч и слушает звонкий норвежский. Один из парней держит гитару в руках. Длинная челка падает на глаз. Их взгляды встречаются над костром. Он играет и смотрит прямо на нее.

В полночь они идут окунуться. Низкое ночное солнце нарисовало на воде золотую дорожку. Лив плывет на свет, гитарист с мокрыми кудрями плывет следом. Он ныряет под воду и выныривает рядом с ней. Они вместе плывут по жидкому золоту. Близко, но не касаясь друг друга. Он рассказывает о своей любимой группе, которая будет выступать в Питео. Туда и лежит их дорога.

Хриплым голосом напевает припев знакомой песни. Конечно, кто ее не знает.

— Поехали с нами, — предлагает он. — Тебе нужен только велик. Место в палатке у нас есть.

К счастью, в свете солнца не видно ее изумления и бурной радости. Взяв себя в руки, она качает головой. Это невозможно. Брызжет на него водой, чтобы пресечь расспросы, искусственно смеется.

Приглашение звучит у нее в голове, когда они позже греются у костра. Девушки тоже хотят, чтобы она поехала. Они скандируют: «Давай, давай, давай!» Она сдается и уступает просьбам. Бутылка снова идет по кругу. Они выпивают за нового члена велосипедного похода.

Под утро туристы один за одним исчезают в палатках, но у костра остается одна из девушек. Норвежка бережно расчесывает ей волосы и заплетает в косички. Лив млеет от удовольствия. Затаив дыхание, думает: вот каково это — иметь сестру. Или маму. Усталости она не чувствует. Голова кипит от планов. Велосипед можно украсть в деревне, чтобы не возвращаться домой. И придется уговорить их ехать лесными дорогами, где не проедет автомобиль.

Бутылка опустела, и костер догорел, когда к кемпингу подъехала «вольво». По свисту тормозов она поняла, что это он, еще до того, как увидела машину. Он резко поднимает ее на ноги. Все происходит быстро и в полной тишине. Пара шагов, и она на заднем сиденье машины. Норвежка, заплетавшая ей волосы в две тонкие косички, с прижатой ко рту рукой смотрит им вслед.

Отец ведет машину, то и дело поглядывая на нее в зеркало заднего вида.

— Я тебя запру, черт возьми, — ревет он. — Запру и выкину ключ.

Лиам спрятался за елями. Небо посветлело перед рассветом, и сразу заболела голова. Видар вышел на поляну. Мокрая земля хлюпала под тощими ногами. Руки, сжатые в кулаки, выставлены вперед, готовые к атаке. Плечи приподняты. Он шел решительной походкой силача, не заметившего, как годы взяли свое и превратили его в легкую добычу.

Лиам обвел лес глазами, выискивая Габриэля. Тот настоял на том, чтобы разделиться, и исчез, прежде чем Лиам успел возразить. Брата нигде не было видно. Только он, Лиам, и Видар. И солнце, поднимающееся над лесом, которое скоро выдаст Лиама с головой. Идти за стариком в лес не было частью плана, а импульсивных решений Лиам не любил. Это всегда плохо заканчивается.

Видар громко выругался, и Лиам вздрогнул. Затылок под шапкой вспотел, все чесалось и горело.

Наконец старик остановился. Тонкий пушок на макушке стоял дыбом на ветру. Он выглядел совсем немощным. Внезапно он упал на колени и начал рыть руками землю, словно искал что-то. Шея покраснела от усилий, пальцы почернели от грязи. Рыл и рыл. Что он там мог спрятать? Лиам поднял мобильный и украдкой сделал пару снимков. А вдруг на этой поляне тайник?

Старик выпрямился, вытер грязные руки о штаны и прищурил глаза. Выругался и сплюнул. Поднес руку козырьком к лицу, посмотрел на солнце и продолжил.

Лиам уже начал набирать сообщение Габриэлю, что будет ждать его в машине, когда прозвучал выстрел. От страха он рухнул на землю, во рту сразу возник привкус крови. Еще один выстрел. В небо взметнулись черные птицы.

Чувствуя, как вибрируют перепонки, Лиам попытался сесть. Одной рукой нащупал сердце — хотелось удостовериться, что он все еще жив. Твердая сталь пистолета под курткой немного успокоила.

Он подождал немного и встал на четвереньки. Взгляд упал на старика. Тело Видара дергалось на мокрой земле, из горла вырвались бессвязные хрипы. Потом все стихло.

Лиам сидел в своем укрытии, не в силах сдвинуться с места. Мир вокруг качался. Голодная земля жадно всасывала кровь старика.

Из кустарника с другой стороны поляны, взметая брызги талой воды, вышел Габриэль. Он так спешил, что споткнулся и упал прямо в грязь, но быстро поднялся и побежал дальше. Лицо было белее снега, лежавшего под елками. Брат склонился над безжизненным телом, потом крикнул, подзывая Лиама. Стуча зубами, он поднялся и пошел. Поляна на самом деле была болотцем. Под лужами и льдом могла скрываться трясина, способная засосать человека за несколько минут. Может, Видар поскользнулся на льду и потерял сознание? Но он отчетливо слышал выстрелы, чувствовал запах пороха в воздухе. Под расстегнутой курткой Габриэля был пистолет, и Лиама скрутило от страха.

— Что ты творишь?

Габриэль не ответил. Склонившись над стариком, он шарил по его одежде. Темная кровь стекла из носа Видара на грудь. Сквозь приоткрытые веки поблескивали белки глаз. Головой он лежал в луже, вода заливала уши и тонкую желтую шею.

У Лиама подкосились колени. Он схаркнул на землю кислую мокроту, собравшуюся в горле. Перед глазами все плыло. Попытался сфокусировать взгляд на Габриэле. Лицо брата, проверявшего карманы, было совершенно спокойным. Отец после вспышки ярости тоже быстро приходил в себя. Пока Лиам прислушивался через дверь ванной к всхлипам матери, он спокойно попивал пиво в кресле.

Габриэль переступил через мертвого старика, подошел к Лиаму и занес руку. Лиам съежился, ожидая удара. Но вместо этого брат положил руку ему на спину и подтолкнул вперед.

— Шевелись давай, надо сматываться!

Они побежали под крики птиц над головами. Лиаму казалось, что в утреннем свете их видно как на ладони. Он бежал так, словно за ним гонятся, удивляясь, что ноги еще держат, что страх не сковал все члены. Тошнило, но он не замедлил бег. Габриэль едва поспевал за ним, то и дело поскальзываясь на мокром мху. В голове билась одна мысль — нужно выбраться отсюда. Прочь от мертвого старика. Прочь от Габриэля.

Он пришел на рассвете. Золотистый свет проникал в детскую. Тени сосен метались по стенам. Ветер жалобно свистел на чердаке, как будто ребенок плачет. Она натянула одеяло повыше. Чувствовала его присутствие за дверью. Слышала, как он переминается с ноги на ногу, как ему не терпится войти. Она зажмурилась, и увидела их молодыми. Темные волосы матери падали ему на плечо, они танцевали и улыбались, одной рукой он сжимал ее талию. Кружились и кружились в танце, пока мать не поднялась вверх, как цветок, сорванный ветром, не растворилась в воздухе. Вместо нее у него на руках оказался ребенок, крепко прижатый к впалой груди. Он укачивал младенца, расхаживая по скрипучему полу, лицо опухло от слез. Вдруг ребенок стал расти, постепенно превращаясь во взрослую женщину.