Стиг Ларссон – Все дни, все ночи. Современная шведская пьеса (страница 80)
Свен. Да, то, что надо. Иногда это заметно. Есть какая-то атмосфера. Хорошая атмосфера. В самих стенах.
Анна. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Мне тоже так кажется.
Свен. А камин не работает?
Анна. He-а. У нас искусственный.
Свен. Вижу.
Анна. И все-таки смотришь на него — и на душе так спокойно становится. Я обычно гляжу на него, когда Ханс смотрит спорт по телевизору. Меня-то спорт не очень интересует.
Свен. Вы не собираетесь завести детей?
Анна. Детей?
Свен. Детей, детей.
Анна. Собираемся. Но, может, попозже. Не сейчас.
Свен. Почему?
Анна. Ведь для этого нужно девять месяцев... Нет, шутка неудачная. Нет... Я должна этого захотеть. А пока я не хочу.
Свен. У меня есть дети.
Анна. Да?
Свен. Да, один ребенок. Девчонка. Толстуха. Об этом как-то не думаешь. Что они могут стать такими. Жутко толстыми.
Анна. Жестоко сказано.
Свен. Тебе кажется?
Анна. Да. Хотя, может, это правда. Если она и в самом деле толстая.
Свен. Толстая, толстая.
Анна. Но ты не толстый. Я хочу сказать, что это обычно передается по наследству.
Свен. Она толстая сама по себе.
Ханс. Я был в уборной.
Анна. Не обязательно об этом сообщать.
Свен. Что ж, ваше здоровье. Хорошо тут у вас.
Ханс. Ваше здоровье.
Анна. Ваше здоровье.
Свен. Потом надо посмотреть друг другу в глаза.
Ханс. Положить льда?
Свен. Как тебе нравится работа, Ханс?
Ханс. Там хорошо... Чисто.
Свен. Чисто?
Ханс. Ага, мне так кажется.
Свен. Я слышал, ты входишь в группу контроля качества.
Ханс. Да. Дело интересное. Только, наверное, трудно добиться каких-то изменений.
Свен. Если есть что-то конкретное, скажи.
Ханс. Я думаю, большой эффект получился бы от улучшения подачи кислорода при лакировке. Маленькие частички металла ведь засыхают в лаке. Это незаметно. Но впоследствии — вот в этом-то и состоит моя теория — могут образоваться трещины, а отсюда ржавчина... Впоследствии.
Свен. Вы это обсуждали?
Ханс. Мы сейчас изучаем возможности. Это же вопрос денег. Аппарат ведь совсем недавно установили. Восемь месяцев или что-то в этом роде. Сейчас уже девять. Да, дело в деньгах... Но это как бы моя идея. Этим я сейчас и занимаюсь.
Свен. Почему у вас нет детей? Можно мне еще?
Ханс. А у тебя самого есть дети?
Свен. Да, один ребенок, дочь. Примерно вашего возраста.
Анна. Толстая.
Анна. Он сам сказал.
Свен. Да, у нее с этим проблемы.
Ханс. Нет, у нас детей нет.
Анна. Пока мы об этом не думаем. Мы даже не говорили об этом. Правда, Ханс?
Ханс. Правда.
Свен. И почему же?
Анна. Надо убедиться, что у нас это всерьез.
Свен. И сколько времени на это надо?
Анна. Не знаю. Пожалуй, это всерьез. Как по-твоему, Ханс? Это зависит от тебя.
Ханс. Что до меня, то все в порядке.
Анна
Свен. Я чувствую себя Святым духом. Обычно я всюду доказываю, что надо заводить детей. Думаю, я сделал немало для того, чтобы многие из живущих сегодня появились на свет. Я убеждал их родителей. И спустя день-другой они шли в спальню.
Анна. Потрясающее, должно быть, чувство.
Свен. Верно.
Ханс. Откуда тебе знать, что это твоя заслуга?
Свен. Дети чувствуют, когда мы потом встречаемся. Дети вообще меня любят. Но особенно те дети. Помню, одного своего друга я убеждал целую ночь. Девушка-то хотела, а он был... ну, вы знаете. Тем не менее спустя несколько недель он позвонил и сообщил. Она забеременела. Проходит одиннадцать или двенадцать лет. Я встречаю их за городом, на празднике. Там и их дочка, получилась девочка. Она во дворе с другими детьми. У них тележка. Время — часов восемь вечера. Все ждут ужина, а он запаздывает. Конец лета, вечер, немного прохладно. Я сажусь с ней в коляску, или тележку. Двое других детей возят нас по двору. Я рассказываю о разных странах, которые мы проезжаем. Вот мы в Японии — а теперь в Конго — а теперь в Перу. При этом я держу правую руку на ее грудях и чувствую, как они начинают расти. И знаю, в этот момент я знаю, что она моя. Без меня — ничего. Это Святой дух.
Анна. А как же твоя собственная дочь?
Свен. У нас с ней нет контакта. Я с ней встречаюсь. Вот и все.