Стиг Ларссон – Все дни, все ночи. Современная шведская пьеса (страница 32)

Анна. Удивительно свежая мысль. Одобряю.

Маргарета. Спасибо. Больше я слушать не хочу.

Анна. Это все потому, что он находит, будто я стала жутко похожа на тебя... Не знаю, что он имеет в виду.

Маргарета. Не хочу.

Анна. Не знаю, что он имеет в виду, говорю я.

Маргарета. Хенрик, что у тебя там — вода? Просто вода?

Эва. Это кофе.

Анна. Стоит мне высказать что-нибудь, что не вписывается в его представления о мире, неважно что, как он говорит: «Иди к своей мамаше и скажи это ей. Это все твои с ней неразрешенные конфликты, ты никогда не освободишься от нее до конца, потому ты и хочешь, и...» Как это он выразился?

Хенрик. Полагаю, нам это не интересно.

Маргарета. Перевешу зеркало в другое место. Слишком долго оно здесь висит.

Анна. Постой-ка... A-а, вот как: я мол, не хочу притворяться, будто ее нет на свете, и в то же время...

Эва. Ты никогда не была сильна в синтаксисе...

Анна. ...и в то же время не хочу ее потерять.

Маргарета. Вообще, я думаю сменить всю мебель.

Анна. А меня, говорит он, вечно втягивают в ваши с ней неразрешенные конфликты... Вы же знаете, какие они, журналисты, да и вообще мужчины, те, которые бьют женщин, они все теперь так рассуждают и всему находят сомнительные объяснения.

Маргарета. На днях я видела чудесный диван, новое рококо, за тридцать тысяч.

Анна. Они всегда хотят знать, что именно жертва говорит палачу, если в результате палач... и по какой такой причине горит бензин. А про меня спросили бы, почему, к примеру, я до одиннадцати лет любила сидеть на коленях у отца.

Маргарета. А что в этом особенного?

Анна. Бензин — это я.

Маргарета. Все дети сидят на коленях у своих отцов.

Анна. Тогда ты так не считала!

Маргарета. Я всегда... я никогда так не считала!

Эва. Не отвечай.

Анна (Эве). Я знаю, я тебе омерзительна. Ты всегда считала, что я омерзительна.

Эва (спокойно). Омерзительной я тебя не считаю. Но считаю, что ты способна вызывать чудовищное раздражение. Чудовищное.

Анна. Об этом поговорим попозже. Но, сказать по правде, бывают минуты, когда я нахожу, что он... сидят, как два идиота... так вот, я о Петере, что он чудовищно похож на нее. Сначала этакая неслыханная щедрость, задаривает подарками, вообще такой добрый, но стоит сказать словечко поперек — и за все заплатишь немедля и сторицей. Достаточно, чтобы приправа оказалась ему не по вкусу. Вот я и ходила в вечном страхе, вдруг он потеряет самоконтроль. Спасибо Господу Богу, только его рука меня и спасла... в точности как в детстве...

Маргарета. Мы не хотим, чтобы нас впутывали в ваши проблемы. У нас одно утешение — мы всегда старались держаться дружески.

Хенрик. При ваших конфликтах.

Маргарета. Вы могли приезжать в Утё, когда хотели. Верхний этаж был в полном вашем распоряжении.

Хенрик. Вы прожили там почти год. Хотя приехали всего на неделю.

Маргарета. Вообще-то я так радовалась, когда вы приезжали, Йон такой чудный ребенок, и Эва, и Матиас. Почти каждое лето мы вместе праздновали Иванов день, и я была так счастлива. Большего я сделать не могу.

Анна. Знаю. Знаю.

Маргарета. И Хенрик тоже.

Хенрик. Ходить на рыбалку с Йоном...

Эва. Не горюй об этом.

Маргарета. С какой стати мне горевать?

Анна. Я тоже не стану.

Маргарета. Я просто не понимаю, как можно быть такими неблагодарными.

Анна. Это Петер хотел, чтобы мы оставались там так долго. Я-то знаю, каково... Знаю, во что тебе обойдется, если ты примешь что-нибудь от этого дома.

Маргарета. Что ж, пожалуй, и в самом деле хорошо, что вы, кажется, наконец разошлись... Ведь вы разошлись?

Анна (ощипывая комнатное растение, стоящее возле ее стула). Надеюсь, что в самом деле да.

Маргарета. Да... Ради Йона.

Анна. Ради меня самой.

Маргарета. Ради тебя тоже, конечно...

Анна. Надоели мне все мужики. Наймусь в полицию лепить штрафы за парковку, где не положено, и стану лесбиянкой.

Эва. Замечательно.

Маргарета. Сколько лет вы пробыли вместе?

Анна. Нисколько... пятнадцать.

Эва. Так долго!

Анна. Пятнадцать тяжких лет... а теперь еще on top[37] эти свары из-за Йона.

Эва. А я с Матиасом уже семнадцать лет.

Хенрик. Что еще за свары?

Анна. Что за свары?

Маргарета (Эве). Но вы не лезли на рожон... У вас были самые обычные конфликты. Их и сравнить нельзя. Все мы через это прошли. Это как раз и сближает людей.

Эва. Или разводит.

Маргарета. Но это нормально. Совместная жизнь — штука нелегкая. Простых путей тут нет.

Анна. Конечно, нет.

Маргарета. Конечно.

Анна. Они ведут прямиком в ад.

Маргарета. Как раз всякие мелочи, маленькие катастрофы... они-то и сближают. Мелкие ссоры не опасны. Без них браки умирают... просто-напросто умирают. Тут уж и в спальне не захочешь встречаться, хоть изредка. Ведь для этого нужна...

Эва. Что именно?

Маргарета. Нужна... потребность.

Эва. Эротика.

Маргарета. Да. Но в другом смысле.

Анна. Да уж, конечно, не в спальне... Ведь вы наверняка не спали друг с другом последние двадцать лет. Или спали? (Пауза.) Были вы вместе в постели за последние двадцать лет... могли, хотели, способны были или хотя бы хотели? Я просто спрашиваю себя. Как спят с Маргаретой? С какого конца начинают, чуть было не сказала я.