Стиг Ларссон – Все дни, все ночи. Современная шведская пьеса (страница 27)

Хенрик. Ничего не понимаю. Может, мне кто-нибудь объяснит?

Анна. Где отец? Где ты?

Маргарета (рассмеявшись). Замечательный вопрос, просто замечательный. Эта женщина спрашивает от нашего, общего имени!

Анна. Папа...

Маргарета. Он никогда этого не знал, а может, и не мог разузнать. У него нет ни сил, ни желания, ни мужества.

Анна. Папа...

Хенрик. Я здесь.

Эва. I don’t want to be here anymore[30].

Маргарета. Он здесь сидит. Сидит здесь и ничего не понимает. Ответь ей. Она обращается к тебе. (Анне.) Что с тобой? Ты вся побелела.

Анна. Сердце болит.

Маргарета. Сердце?

Эва. Чтобы сердце болело, надо его иметь.

Анна. Очень больно. (Пауза.) Мне надо лечь.

Хенрик. Это правда?

Маргарета (Хенрику). Ты врач. (Пауза.) И отец... Займись ею.

Анна. Я не могу здесь оставаться.

Маргарета. Ведь как знать...

Анна. Я хочу уйти...

Эва. Успокойся.

Хенрик. Если это сердце, болит не здесь.

Маргарета. Она может лечь в моей комнате. Больше я ничем помочь не могу.

Анна. Господи, как мне страшно!

Хенрик (встает, подходит к Анне). Может, приляжешь в маминой комнате?

Анна. Нет!

Хенрик. Анна, Анна, милая!

Анна. Нет.

Маргарета. Уведи ее!

Хенрик. Хорошо, хорошо. (Анне.) Пойдем.

Эва. А потом я отвезу ее домой.

Маргарета. Видеть ее больше не хочу.

Хенрик уводит Анну из комнаты. Ведет ее в спальню матери. Очевидно, она там ложится. Он возвращается.

Эва. Господи, как драматично.

Маргарета. Она и впрямь может сочинять пьесы о чем угодно.

Эва. Представляю себе, каково Йону...

Маргарета. Так же, как и всем нам... Бедный мальчик!

Эва. Но надо же принять какие-то меры!

Маргарета. Разве мы не пытались... тридцать лет подряд!

Хенрик. От этого только хуже. Если вмешиваешься.

Маргарета. А когда ты в последний раз во что-нибудь вмешивался?

Эва. Извращение какое-то.

Хенрик. Я делаю что могу.

Маргарета. И глупость тоже.

Хенрик. Слышишь? А кстати, нам, пожалуй, не повредит сейчас стаканчик виски. Что вы на это скажете? (Пауза.) Маргарета?

Маргарета. Я ничего не скажу.

Эва. Может, правда выпить?

Маргарета. Выпей, выпей. (Пауза.) Может, она уснула.

Эва. Я скоро поеду. (Пауза.) Матиас собирался вернуться к одиннадцати.

Маргарета. Вот у тебя есть Матиас... Милочка моя.

Эва. Да.

Хенрик. Да, конечно. Матиас. (Разливает виски в три стакана, подходит к Эве и Маргарете с их стаканами, потом возвращается к своему стулу и садится.) Он так много работает.

Эва (роется в сумочке). Он хочет, чтобы мы переехали.

Хенрик. С вашей виллы?

Эва. В город. Здесь легче жить. Приятнее.

Маргарета (не без раздражения). Сколько лет вы толкуете об этом?

Хенрик. И продать виллу?

Эва. Если удастся. Все-таки разнообразие.

Маргарета (о Хенрике). Он говорит о нас, как о посторонних.

Хенрик. Конечно, удастся. Дом такой огромный.

Эва. И жуткий.

Маргарета. Жуткий?

Эва. Я имею в виду — в это время года. (Ищет что-то в сумочке, вынимает квитанцию на оплату, рассматривает ее.) Семнадцать крон за месячную подписку на «Свенска-Дагбладет». (Почти наивно.) Это дешево?

Хенрик. Д-да...

Эва. Папа... Это дешево?

Хенрик. Не знаю... Шестнадцать крон?

Эва. За месяц.