Стиг Ларссон – Темная сторона Швеции (страница 34)
Официант вышел. На секунду в помещение ворвался шум снежной бури, но все сразу стихло, и остались только зимняя ночь и маленький ресторан в городе, которого нет на карте.
«Разум? – подумал Курт Валландер, доставая тройку. – Доброта?»
И вытащил тройку против козырного валета.
Рождество.
В компании фальшивых поэтов.
«Поэты, поцелуй меня в зад, – добавил про себя Валландер. – Восемь романов и, блин, ни одной стихотворной строчки.
Завтра я увижу Линду».
Магнус Монтелиус
Алиби для сеньора Банегаса
Они были одни в тесной комнате для допросов. Адвокат разглядывал его из-под тяжелых век. Лицо у него было красное и опухшее, волосы растрепались. Наверное, выходные выдались тяжелые. «Добро пожаловать в клуб», – подумал Адам.
– Так вы утверждаете, – вздохнул адвокат, – что совершенно невиновны?
Адам кивнул.
– Но при этом в полиции вы сознались в совершении всех этих деяний?
– Это сложно объяснить.
Вид у юриста был усталый. Было очевидно, что Адаму он не верит и ни в какие сложные объяснения вдаваться не желает. Но Адам все равно решил рассказать ему о том, что произошло на самом деле.
Сеньор Банегас пил вино, поглядывая по сторонам. Они с Адамом были единственными посетителями бара в отеле «Райзен», поскольку дело происходило накануне Рождества.
– Неплохой план, не так ли?
Адам молчал, не зная, что сказать. На самом деле, это была самая идиотская идея из всех, что ему доводилось слышать. Банегас хитро улыбнулся:
– Конечно, она предполагает некоторые неудобства, а также значительные траты с моей стороны. Но любовь, мой дорогой друг, требует жертв.
Сеньор Банегас был государственным советником Гондураса по вопросам инфраструктуры и министром транспорта страны. К нему часто обращались с просьбами об услуге в обмен на ответную. В город он прибыл со своей делегацией неделю назад, нарочно подгадав визит к Рождеству, чтобы делегаты смогли взять с собой жен и устроить им праздничный шопинг. Банегас покрутил ус.
– Адам, я говорю серьезно. Никогда не знаешь, когда встретишь большую любовь.
Он не желал раскрывать личность объекта своего романтического интереса.
Советник словно прочитал его мысли.
– Мы с тобой оба джентльмены. Так что нет нужды называть имя этой юной леди. Как я тебе сказал, проблема заключается в моей жене. – Он вздохнул. – Она безумна, и я нисколько не преувеличиваю.
Адам готов был согласиться. Во время визитов в Гондурас он имел возможность встречать сеньору Банегас на приемах. Эта женщина следила за каждым шагом мужа.
– Когда я сказал ей, что мы задержимся на неделю – только мы вдвоем, – чтобы отметить Рождество в Стокгольме, она сперва обрадовалась. Но потом начала подозревать, что что-то не так. С чего я принял такое решение? Ради кого хотел задержаться в Стокгольме? Я же говорю – она обезумела от ревности.
– Ну, видимо, у нее есть на то причины. Но какое я имею ко всему этому отношение?
Банегас взмахнул руками.
– А вот какое. Я объяснил жене, что не могу все время проводить с нею, потому что мой хороший друг Адам Дильнер устроил мне деловые встречи, и я не мог отказаться. Конечно, какие встречи в период Рождества, но моя жена ведь этого не знает…
Банегас вытащил из внутреннего кармана бумагу и положил на стол.
– Я позволил себе набросать расписание, которое ты якобы составил для меня, на бланке твоей компании.
«Где он его взял»?
– Расписание довольно плотное.
Банегас приложил руку к сердцу:
– Мой друг, я влюблен, – и с чувством добавил: – Я вынужден просить тебя о помощи. Скажи семье, что у тебя встречи с важным клиентом, и не появляйся дома, когда по расписанию мы с тобою торчим на этих встречах. Как я тебе говорил, моя жена не в себе. Ей может прийти в голову проверить, дома ты или нет. Так что это разумные меры предосторожности.
Адам посмотрел на расписание. Он не видел ничего разумного в том, чтобы провести бо́льшую часть времени в праздники на улице, лишь бы избежать подозрений сеньоры Банегас. Пусть неверный муж сам с ней разбирается. Можно строить хорошие деловые отношения со странами Центральной Америки, не опускаясь до подобного рода услуг. Но Адам чувствовал, что безумная жена Банегаса на данный момент может ему весьма пригодиться.
– Дедушка! Деда!
Макс с Адой носились по дому – из гостиной по коридору в кухню и обратно. Адам протиснулся к кухонной стойке, чтобы налить себе вина. Каттис многозначительно на него посмотрела:
– Адам, нас ждет приятный вечер.
В кухне появилась с пустым бокалом в руках теща. Споткнувшись о ковер, она выругалась себе под нос, подошла к картонной коробке с вином и сморщила нос:
– А испанского у вас нет? «Риохи», например?
Она всего несколько часов назад прилетела из Малаги.
Каттис доставала имбирное печенье из духовки.
– Адам, посмотришь?
Но теща уже забыла про «Риоху» и наполнила бокал из картонки.
– Я, наверное, сделаю вечером ирисок. У бедных детей нет сладостей на Рождество.
– Мы пытаемся сократить потребление сахара.
– Адам, милый, не стоит слепо следовать моде.
– Но это…
Каттис закончила возиться с противнем.
– Это прекрасная идея, мама.
Бабушка крикнула в гостиную:
– А вы что скажете, дети? Хотите ирисок?
Те хором заорали: «Да!» Безнадежно. Эти дети душу готовы продать за сладости.
– Вот видите! – с триумфом заявила бабушка.
Он повернулся к Каттис.
– Адам! – предостерегла его жена.
В гостиной дедушка играл во что-то с Максом и Адой, а бабушка читала старые шведские журналы, которые Каттис достала специально для нее. Дедушка налил им виски и вернулся на диван.
– Катарина рассказала нам о твоем мексиканце, Адам.