Стиг Ларссон – Девушка с татуировкой дракона (страница 64)
– Каковы его шансы?
Адвокат махнул рукой.
– Если он смог пережить инфаркт, то это уже добрый знак. У Хенрика вообще-то завидное здоровье. Но и возраст у него тоже серьезный… Посмотрим.
Они немного посидели молча, раздумывая над тем, как непрочна человеческая жизнь. Микаэль налил кофе. Фруде выглядел подавленным.
– Я вынужден спросить, что же будет дальше, – произнес Блумквист.
Дирк взглянул на него:
– Условия вашей работы не меняются. Они оговорены в контракте, действующем до конца года, независимо от того, будет ли жив Хенрик Вангер. Для беспокойства нет причин.
– Я не беспокоюсь об условиях, я имел в виду совсем другое. Меня интересует, перед кем мне отчитываться в его отсутствие.
Дирк Фруде вздохнул.
– Микаэль, вы знаете не хуже меня, что вся эта история с Харриет для Хенрика была своего рода хобби.
– Не согласен.
– Что вы имеете в виду?
– Я обнаружил новые факты и обстоятельства, – сказал Микаэль. – Вчера я проинформировал об этом Хенрика. Боюсь, что это могло спровоцировать инфаркт.
Дирк Фруде изумленно посмотрел на Микаэля:
– Вы шутите.
Тот покачал головой.
– За последние дни я раскопал больше данных об исчезновении Харриет, чем все официальное расследование за последние тридцать лет. Но сейчас я понимаю: моя проблема заключается в том, что мы не обговорили, перед кем я должен отчитываться в отсутствие Хенрика.
– Ну, если вас устроит моя кандидатура…
– Вполне. Ведь мне нельзя останавливаться на достигнутом. У вас есть немного времени?
Микаэль решил преподнести информацию о своих открытиях в наиболее доступной форме. Он продемонстрировал серию снимков с Йернвегсгатан и изложил свою концепцию. Затем объяснил, как его дочь раскрыла тайну телефонной книжки. А под конец упомянул про жестокое убийство Ребекки Якобссон в 1949 году.
Правда, Блумквист утаил то, что сумел разглядеть лицо Сесилии Вангер в окне комнаты Харриет. Он предпочитал сам поговорить с нею, прежде чем бросить на Сесилию тень подозрения.
Дирк Фруде выглядел озабоченным. Услышанное озадачило его.
– Вы полагаете, что убийство Ребекки имеет отношение к исчезновению Харриет?
– Не знаю. На первый взгляд, это выглядит невероятным. Но невозможно отмахнуться от факта: Харриет записала в телефонной книжке инициалы «РЯ», а также сослалась на закон о сожжении жертвы. Ребекку Якобссон сожгли. Связь с семьей Вангеров несомненна – убитая работала в концерне «Вангер».
– А как вы сами все это объясняете?
– Пока никак. Но я двинусь дальше. Вы теперь представляете интересы Хенрика, и вам придется принимать решения за него.
– Возможно, следует поставить в известность полицию?
– Нет. Во всяком случае, без разрешения Хенрика мы не будем этого делать. Дело об убийстве Ребекки закрыто за давностью лет, и полицейское расследование прекращено. Никого уже не интересует убийство, совершенное пятьдесят четыре года назад.
– Понимаю… Но вы-то что собираетесь делать?
Микаэль встал и прошелся по кухне.
– Во-первых, я хочу проверить свою версию с фотографией. Если мы узнаем, что увидела Харриет… думаю, это сможет стать подсказкой к дальнейшим изысканиям. Во-вторых, мне нужна машина, чтобы добраться до Нуршё и посмотреть, куда приведет этот след. И, в-третьих, нужно проверить цитаты из Библии. Мы уже связали одну цитату со страшным отвратительным убийством. Остается еще четыре. Вот тут-то мне и понадобится помощь.
– Помощь? Но в каком плане?
– Мне требуется ассистент в расследовании – помощник, который сможет перекопать старые пресс-архивы и отыскать Магду, Сару и остальных, кого перечислила Харриет. Если я прав, то Ребекка – не единственная жертва.
– Вы хотите сказать, что придется посвятить еще кого-то…
– Да. Просто в ходе работы неожиданно выяснилось, что необходимо провести колоссальную архивную работу. Если бы я был полицейским и занимался расследованием, то смог бы распределить время и ресурсы и отрядить сотрудников рыться в бумагах. Мне нужен профессионал, который умеет работать в архивах, и в то же время надежный и заслуживающий доверия.
– Понял… Вообще-то я знаю одного компетентного исследователя, – сказал Дирк Фруде. – Она, в частности, занималась составлением вашего досье…
В ту же минуту он сообразил, что сказал лишнее.
– Кто занимался… и чем? – спросил Микаэль Блумквист с металлом в голосе.
«Видимо, старею», – подумал Фруде, а вслух сказал:
– Я просто размышлял вслух. Не обращайте внимания.
– Вы собирали на меня персональное досье?
– Но это же вполне стандартная ситуация, Микаэль. Мы хотели нанять вас и проверяли, кто вы и что вы.
– Так вот почему мне всегда казалось, что Хенрик Вангер знает обо мне буквально все… И насколько же обстоятельным было это досье?
– Весьма обстоятельным.
– Значит, там излагались и проблемы «Миллениума»?
Дирк Фруде пожал плечами:
– Тогда это было актуально.
Микаэль закурил сигарету, уже пятую за этот день. Снова он становится курильщиком…
– Полагаю, что досье изложено в письменной форме?
– Микаэль, поверьте, там нет ничего из ряда вон выходящего.
– Я хочу прочитать его.
– Дорогой мой, там и вправду нет ничего особенного. Мы просто хотели проверить вас, прежде чем нанять на работу.
– Я хочу прочитать отчет, – повторил Микаэль.
– Только Хенрик может дать разрешение на это.
– Неужели? Что ж, тогда имейте в виду: отчет должен быть у меня в руках в течение часа. Если я не получу его, то немедленно самоотстраняюсь от работы и уезжаю в Стокгольм ночным поездом. Где отчет?
Дирк Фруде и Микаэль Блумквист несколько секунд смотрели друг на друга. Потом старый адвокат вздохнул и опустил глаза.
– У меня дома, в кабинете.
История Харриет Вангер, безусловно, оказалась самой загадочной из всех, какими Блумквисту вообще приходилось заниматься. В принципе, весь последний год, начиная с того момента, как он опубликовал материал о Хансе Эрике Веннерстрёме, превратился для него в американские горки, где самыми популярными участками стали крутые спуски. И похоже, что конца этим приключениям не было видно.
Дирк Фруде возился очень долго. Лишь в шесть вечера досье Лисбет Саландер оказалось в руках Микаэля. Оно включало примерно восемьдесят страниц собственно отчета и сто страниц копий – статьи, аттестаты и прочие документы, детально освещавшие жизнь Микаэля.
Было непривычно читать о самом себе текст, который при ближайшем рассмотрении оказался произведением, написанным в жанре синтеза биографии и служебного расследования. Микаэля поразила подробность отчета. Лисбет Саландер раскопала такие детали и эпизоды, которые, как он думал, были навеки погребены в недрах истории. Она добралась до его юношеской связи с женщиной, которая тогда была пламенной синдикалисткой, а теперь стала респектабельным политиком.
Она даже разыскала его рок-группу «Бутстрэп», которая сегодня предана забвению, и провела доскональный анализ его финансовой ситуации.
Журналист Микаэль Блумквист и сам много лет раскапывал информацию о самых разных людях и мог чисто профессионально оценить качество ее работы. Так что он оценил Лисбет Саландер как первоклассную ищейку. Микаэль даже усомнился, что сам смог бы собрать такое классное досье о совершенно незнакомом ему человеке.
Он также был вынужден констатировать, что им с Эрикой вовсе не обязательно было соблюдать деликатную дистанцию в общении с Хенриком Вангером, который уже во всех подробностях знал об их многолетних отношениях и любовном треугольнике с участием Грегера Бекмана. Лисбет Саландер сумела еще и на редкость точно оценить финансовое состояние «Миллениума». Так что вступая в контакты с Эрикой и предлагая свое участие, Хенрик прекрасно знал, что их дела обстоят не просто плохо, а из рук вон плохо.