Стиг Ларссон – Девушка с татуировкой дракона (страница 53)

Перед уходом она отстегнула один наручник и положила ключ Бьюрману на живот. Свой фильм и его связку ключей она забрала с собой.

Уже за полночь, когда они по очереди затягивались одной сигаретой, Микаэль сообщил Сесилии, что некоторое время они не смогут видеться.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила она, повернувшись к нему.

Ему почему-то стало стыдно.

– В понедельник я на три месяца сажусь в тюрьму.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы Сесилия надолго замолчала: она вдруг почувствовала, что вот-вот расплачется.

Драган Арманский глазам своим не поверил, когда в понедельник, во второй половине дня, Лисбет Саландер вдруг появилась в офисе и постучала в дверь его кабинета. Она бесследно исчезла, после того как он в начале января закрыл расследование дела Веннерстрёма, а каждый раз, когда Драган ей звонил, она либо не отвечала, либо говорила, что занята, и бросала трубку.

– У тебя есть для меня работа? – спросила она без лишних предисловий и приветствий.

– Привет. Рад тебя видеть и слышать. Я уже думал, что ты умерла или что-то в этом духе.

– Мне пришлось кое с чем разобраться.

– У тебя весьма часто возникают дела, с которыми приходится разбираться.

– Это было срочно. Теперь я вернулась. Так у тебя есть для меня работа?

Арманский покачал головой.

– Прости, но в данный момент ничего нет.

Лисбет Саландер смотрела на него не мигая.

Через некоторое время он выдохнул и продолжил:

– Лисбет, ты знаешь, что я хорошо отношусь к тебе и с удовольствием даю тебе работу. Но тебя не было два месяца, а я просто зашивался. На тебя нельзя полагаться. Мне пришлось отдать твою работу другим, а сейчас у меня ничего нет.

– Прибавь громкость.

– Чего?..

– Радио.

– …журнал «Миллениум». Информация о том, что ветеран промышленности Хенрик Вангер становится совладельцем и членом правления «Миллениума», появилась в тот же день, когда бывший ответственный редактор Микаэль Блумквист начал отбывать трехмесячное тюремное наказание за клевету на бизнесмена Ханса Эрика Веннерстрёма. Главный редактор «Миллениума» Эрика Бергер на пресс-конференции сообщила, что по окончании срока Микаэль Блумквист вновь займет пост ответственного редактора.

– Ни черта себе, – произнесла Лисбет Саландер, но так тихо, что Арманский заметил лишь, как у нее шевельнулись губы.

Она внезапно встала и направилась к двери.

– Подожди. Ты куда?

– Домой. Надо кое-что проверить. Позвони, когда у тебя появится что-нибудь для меня.

Новость о том, что Хенрик Вангер вошел в состав акционеров «Миллениума», оказалась гораздо более значительным событием, чем ожидала Лисбет Саландер. В интернет-версии газеты «Афтонбладет» уже разместили развернутую справку Шведского телеграфного агентства, в которой излагалась карьера Хенрика Вангера. Также подчеркивалось, что это первое публичное выступление старого промышленного магната за последние двадцать лет. Новость о том, что он становится совладельцем «Миллениума», выглядела столь же сенсационной, как если бы Петер Валленберг[66] или Эрик Пенсер[67] вдруг выступили в качестве совладельцев газеты «Эт сетера» или спонсоров журнала «Урдфронт магазин».

Событие приобрело такой масштаб, что телепрограмма новостей, выходящая в эфир в 19.30, отвела ему в своем рейтинге третье место и посвятила целых три минуты. Эрику Бергер интервьюировали в редакции «Миллениума», она находилась в комнате для пресс-конференций. Неожиданно дело Веннерстрёма вновь обрело актуальность.

– В прошлом году мы допустили серьезный просчет, и в результате журнал осудили за клевету. Мы об этом очень сожалеем… и при удобном случае снова вернемся к этой истории.

– Вы вернетесь к этой истории? Что вы имеете в виду? – спросил репортер.

– Я имею в виду, что мы изложим свою версию событий. Ведь мы до сих пор этого не сделали.

– Но вы могли бы выступить в суде.

– Мы предпочли воздержаться от этого. Но, разумеется, по-прежнему будем заниматься журналистскими расследованиями.

– Означает ли это, что вы по-прежнему готовы представить доказательства своей правоты?

– Сегодня я воздержусь от комментариев по этому вопросу.

– Но после решения суда вы уволили Микаэля Блумквиста…

– Вы ошибаетесь. Прочтите наш пресс-релиз. Ему требовался перерыв. Так что после паузы в работе он вновь займет должность ответственного редактора. Это произойдет еще в нынешнем году, только чуть позже.

Пока объектив камеры скользил по помещению редакции, репортер бегло пересказывал бурную историю «Миллениума» – нетипичного и дерзкого издания. Микаэль Блумквист никаких комментариев давать не мог: его только что заключили в тюрьму Руллокер, расположенную близ озера, прямо посреди леса, километрах в десяти от Эстерсунда, в Йемтланде.

Зато Лисбет Саландер заметила, как в самом углу телевизионной картинки, в дверях вдруг промелькнул Дирк Фруде. Она нахмурилась и задумчиво прикусила губу.

Понедельник оказался малособытийным, и в девятичасовом выпуске «Новостей» Хенрику Вангеру отвели целых четыре минуты. У него брали интервью в студии местного телевидения в Хедестаде. Репортер начал с того, что «легендарный промышленник Хенрик Вангер впервые после двадцати лет нарушил обет молчания и вновь появился в свете рампы».

Затем следовала биография Хенрика Вангера, проиллюстрированная кадрами черно-белой хроники, где тот выступал вместе с Таге Эрландером на открытии фабрик в 1960‑х годах. Потом камера взяла крупным планом стоявший в студии диван, на котором, расслабленно откинувшись на спинку и скрестив ноги, расположился Хенрик Вангер. На нем была желтая рубашка, узкий зеленый галстук и темно-коричневый пиджак свободного покроя. Внешне он походил на тощее древнее огородное пугало. Но говорил Хенрик четко и рассудительно. И к тому же искренне.

Для начала репортер спросил его: что вдохновило его стать совладельцем «Миллениума».

– «Миллениум» – интересный журнал, за которым я внимательно слежу уже несколько лет. Но сейчас он подвергается массированной целенаправленной атаке. У него есть могущественные враги, которые организуют бойкот со стороны рекламодателей с целью его полного разорения.

Репортера такой ответ явно ошарашил, но он сразу сообразил, что и без того нестандартная история приобретает совершенно неожиданную перспективу.

– Но кто конкретно стоит за этим бойкотом?

– Это как раз один из тех вопросов, в которых нам предстоит тщательно разобраться. Но пользуясь случаем, я считаю себя обязанным заявить: «Миллениум» не позволит так легко себя потопить.

– Поэтому вы и стали совладельцем журнала?

– Если некоторые личности в целях защиты своих особых интересов получат возможность заставить замолчать неугодные им голоса из медиапространства, это может крайне негативно повлиять на свободу слова.

Хенрик Вангер сейчас выступал как этакий культурный радикалист и борец за открытое и свободное общество. Микаэль Блумквист, впервые в этот вечер заглянувший в тюремную телевизорную, ни с того ни с сего расхохотался. Остальные заключенные с тревогой покосились на него.

Позже, лежа на койке у себя в камере, напоминавшей тесный номер мотеля, с маленьким столиком, стулом и закрепленной на стене полкой, Блумквист признал, что Хенрик и Эрика представили эту новость именно так, как ее следовало представить. Он еще даже не успел ее ни с кем обсудить, но уже понимал, что в отношении общественности к «Миллениуму» уже кое-что изменилось.

Хенрик Вангер своим выступлением объявил войну Хансу Эрику Веннерстрёму. И недвусмысленно дал ему понять: отныне ты будешь сражаться не против журнала с шестью сотрудниками и годовым бюджетом, равным представительскому обеду компании «Веннерстрём груп». Теперь тебе предстоит воевать с концерном Вангеров, от былого величия которого хоть и осталось немногое, но который все-таки является значительно более мощным противником. Теперь у тебя есть лишь один выбор: либо отступиться, либо уничтожить заодно и империю Вангеров.

Фактически Хенрик Вангер заявил публично, по телевидению, что готов к войне. Возможно, шансов против Веннерстрёма у него и нет, но тому эта война обойдется недешево.

Выступая, Эрика тщательно подбирала слова. Она, в общем-то, не сказала ничего конкретного, но ее реплика о том, что журнал «еще не изложил свою версию», дала понять: им есть что излагать. Таким образом она заявила, причем весьма дипломатично: несмотря на то, что Микаэля привлекли к ответственности, осудили и в настоящее время он находится в тюрьме, на самом деле Блумквист невиновен и есть другая правда.

Слово «невиновный» во всеуслышание не прозвучало, но невиновность Микаэля становилась очевидной, если не для всех, то для многих. Бергер утверждала: его возвращение на должность ответственного редактора – вопрос решенный, и «Миллениуму» нечего стыдиться. Убедить общественность ничего не стоило – все питают слабость к конспирационным теориям, и вполне понятно, на чьей стороне окажутся симпатии публики, когда придется выбирать между преуспевающим богатым бизнесменом – и смелым и внешне эффектным главным редактором. Конечно, массмедиа не так-то легко убедить. Но Эрика, возможно, обезоружила целую армию критиков, которые теперь не посмеют открыть рот.

По большому счету ни одно из событий дня не изменило ситуацию, но «Миллениум» выиграл время и слегка изменил соотношение сил. Микаэль мог представить себе, что для Веннерстрёма этот вечер стал не очень приятным. Ведь тот не мог знать, сколько им известно – много или мало. И, прежде чем сделать следующий ход, ему придется это узнать.