Стиг Ларссон – Девушка с татуировкой дракона (страница 43)
Определенные надежды возлагались на Аниту Вангер, дочь Харальда Вангера. Она была на два года старше Харриет, провела лето 1966 года в Хедебю и считала, что они очень сблизились. Однако Анита тоже не смогла ничего прояснить. Они общались все лето – купались, гуляли, болтали о кинематографе, поп-музыке и литературе. Харриет часто сопровождала Аниту на уроки вождения. Однажды они стащили из дома бутылку вина и здорово надрались; еще как-то раз несколько недель прожили одни на краю острова, в хижине Готфрида – бревенчатом домике, который отец Харриет построил в 1950‑е годы.
О чем на самом деле думала Харриет, что она чувствовала – эти вопросы остались без ответа. Микаэль, однако, заметил одну нестыковку: скрытной ее называли школьные друзья и некоторые родственники. А вот Анита Вангер отнюдь не считала подругу таковой. Блумквист решил как-нибудь при случае обсудить это с Хенриком.
Особое внимание Морелля привлекла страничка из ежедневника Харриет Вангер – тетради в эффектном переплете; ее девушке подарили на Рождество за год до исчезновения. В нем она записывала планы на день, напоминания о встречах, даты контрольных работ в гимназии, домашние задания и прочее. В ежедневнике осталось много свободного места для более пространных записей, поскольку Харриет вела дневник крайне нерегулярно. В январе она решила стать настоящим хроникером: записала, с кем встречалась на рождественские каникулы, и прокомментировала некоторые фильмы, которые успела посмотреть. Но до окончания учебного года так и не записала ничего личного. А потом, судя по некоторым записям, можно было сделать вывод, что в этот период Харриет серьезно увлеклась каким-то юношей, чье имя не упомянула.
Страницы, отведенные под номера телефонов, содержали некую загадку. Здесь аккуратно в алфавитном порядке перечислялись родственники, одноклассники, некоторые учителя, несколько членов общины пятидесятников и другие лица из ее окружения, которых легко можно было идентифицировать. На последней страничке, уже не относящейся к алфавитной книжке, имелось пять имен и столько же номеров телефонов. Три женских имени и два инициала.
Пятизначные номера, начинавшиеся на «32», в 1960‑е годы относились к Хедестаду. Третий номер, начинавшийся с номера «30», указывал на местечко Норрбю, за пределами Хедестада. Но в том-то и дело, что, приложив массу усилий и опросив весь круг знакомых Харриет, инспектор Морелль так и не смог выяснить, кому принадлежат эти номера телефонов.
Первый номер, который вроде бы относился к некоей Магде, казался перспективным. Через него инспектор вышел на магазин тканей и швейных принадлежностей на Паркгатан, 12; он принадлежал Маргот Лундмарк. Магдой звали ее мать, которая иногда подрабатывала в магазине. Но абоненту было шестьдесят девять лет, и она понятия не имела о том, кто такая Харриет Вангер. Сама же Харриет шитьем не увлекалась, и не нашлось никаких свидетельств тому, что она когда-либо посещала этот магазин.
Второй номер, указывавший на Сару, привел в семью по фамилии Турессон, которая жила в западной части города, по другую сторону от железной дороги. Семья состояла из супругов Андерса и Моники и их сыновей Юнаса и Петера, в то время еще дошкольников. Никакой Сары в семье не обнаружилось, а о Харриет Вангер они узнали только тогда, когда о ее исчезновении оповестили средства массовой информации. Единственная связь между Харриет и семьей Турессон, которую удалось проследить, состояла в том, что Андерс, по профессии кровельщик, годом раньше в течение нескольких недель менял черепицу на здании школы, где Харриет тогда училась в девятом классе. Значит, все же существовала чисто теоретическая возможность, что они встречались, – впрочем, весьма эфемерная.
Оставшиеся три номера тоже не дали никаких зацепок. Номер 32027, с инициалами «РЛ», действительно когда-то принадлежал Росмари Ларссон, но, к сожалению, она уже несколько лет назад скончалась.
Зимой 1966–1967 года инспектор Морелль, как ни бился, так и не смог разгадать, почему Харриет записала эти имена и телефоны.
Следуя логическим построениям, он решил, что телефонные номера записывались с использованием своего рода персонального кода. Морелль пытался воспроизвести ход рассуждений девочки-подростка. Поскольку число «32» явно указывало на Хедестад, он решил переставить остальные три цифры. Варианты «32601» и «32160» не привели его ни к какой Магде. Правда, углубляясь в эту мистическую игру в номера, Морелль обнаружил, что если менять достаточно много цифр, то какую-то связь с Харриет так или иначе удастся обнаружить. Например, когда он пытался увеличивать на единицу каждую из последних трех цифр в номере «32016», получался номер «32127», принадлежавший адвокатской конторе Дирка Фруде в Хедестаде. Но дело в том, что эта связь ровным счетом ничего не объясняла. Кроме того, ему так и не удалось найти код, подходивший сразу ко всем пяти номерам.
Морелль рискнул расширить сферу своих поисков. Возможно, цифры означали нечто другое? К примеру, автомобильные номера 1960‑х годов. Скажем, они состояли из буквы, обозначающей лен, и пяти цифр… Но нет, опять ложный след.
Потом комиссар забыл про цифры и сосредоточился на именах. Он даже составил список всех жительниц Хедестада, которых звали Мари, Магда и Сара, а также тех, у кого были инициалы «РЛ» и «РЯ». В общей сложности получилось триста семь человек. Среди них двадцать девять человек имели какое-то отношение к Харриет – например, юношу, который учился вместе с нею в девятом классе, звали Роланд Якобссон, то есть инициалы «РЯ» ему подходили. Однако молодые люди были знакомы лишь поверхностно, а после того как Харриет перешла в гимназию, их общение и вовсе прекратилось. И к тому же этот Роланд не имел никакого отношения к указанному номеру телефона.
Тайна телефонной книжки так и осталась тайной.
Четвертая встреча Лисбет Саландер с адвокатом Бьюрманом оказалась незапланированной. Просто самой Лисбет пришлось выйти с ним на связь.
Во вторую неделю февраля ее лэптоп пал жертвой несчастного случая. Обстоятельства этого инцидента были настолько нелепыми, что ей от отчаяния хотелось кого-нибудь убить. Саландер приехала в «Милтон секьюрити» на встречу и закатила свой велосипед в гараже за столб. Когда она положила рюкзак на пол, чтобы дотянуться до велосипедного замка, какой-то темно-красный «Сааб» сдал назад. Лисбет стояла к нему спиной и ничего не заметила, пока не услышала хруст. Водитель ничего не заметил и спокойно выехал из гаража.
В рюкзаке находился ее белый лэптоп «Эппл Ай‑бук 600» с винчестером объемом в 25 гигабайт и с RAM-диском в 420 мегабайт. Он был произведен в январе 2002 года и снабжен четырнадцатидюймовым экраном. На момент покупки этот лэптоп представлял собой последнее слово техники. Свои компьютеры Лисбет всегда оснащала новейшими – и дорогими – программами; это оборудование составляло для нее самую существенную статью ее расходов.
Саландер открыла рюкзак и увидела, что крышка компьютера сломана. Она воткнула сетевой шнур и попыталась запустить лэптоп, но тот не подавал никаких признаков жизни. Лисбет отнесла останки в мастерскую Тимми «Макджизус шоп» на Бреннчюркагатан в надежде, что удастся спасти хотя бы какую-то часть жесткого диска. Тимми возился с ним недолго и не задержался с вердиктом.
– Извини, без мазы, – констатировал он. – Тебе остается только с почетом проводить его в последний путь.
Потеря компьютера стала для Лисбет страшным ударом – в течение года она с ним буквально сроднилась. Хотя саму по себе эту утрату вряд ли можно было бы назвать непоправимой катастрофой. Дома у нее имелись резервные копии всех документов, а также более старый стационарный «Мак G‑3» и купленный еще пять лет назад лэптоп «Тошиба», которыми вполне можно было пользоваться. Но – черт побери! – ей, конечно же, требовался быстродействующий и современный компьютер.
Само собой разумеется, что Саландер интересовал самый лучший из всех возможных вариантов – как раз в продаже только что появился «Эппл Пауэрбук G4/1.0» в алюминиевом корпусе, с мощным процессором «Пауэр ПК 7451» и технологией «Алтивек велосити энджин», с 960 мегабайт RAM и винчестером на 60 гигабайт. К тому же он был оснащен системой Bluetooth и встроенным CD и DVD-плеером.
Этот лэптоп, первый в мире, имел семнадцатидюймовый экран, графическую карту NVIDIA и разрешение 1440 на 900 пикселей, которое буквально поражало фанатов «персоналок» и превосходило все, что к тому времени мог предложить рынок компьютерной техники.
Среди переносных компьютеров он мог бы сравниться с последней моделью «Роллс-Ройса» посреди других автомобилей. Но по-настоящему Лисбет поразилась тому, что клавиши подсвечивались изнутри и, следовательно, лэптопом можно было пользоваться даже в полной темноте. Ведь это же так просто. Ну почему никто не додумался до этого раньше?
Это была любовь с первого взгляда.
Лэптоп стоил тридцать восемь тысяч крон плюс налог.
А вот это уже тяжко.
Саландер все-таки оставила заказ в фирме «Макджизус», где обычно покупала всякую компьютерную технику и поэтому пользовалась солидной скидкой.