Стиг Ларссон – Девушка с татуировкой дракона (страница 29)
Около двух часов Блумквист вернулся в Хедебю. Срывая ценники с новой одежды, он услышал, как открывается входная дверь. Блондинка лет пятидесяти постучала о дверной косяк кухни и тут же переступила через порог. В руках она держала поднос с бисквитным кексом.
– Здравствуйте! Я только хотела поприветствовать вас. Меня зовут Хелен Нильссон, я живу через дорогу. Значит, мы с вами соседи…
Микаэль протянул ей руку и представился.
– Я видела вас по телевизору. И очень рада, что в гостевом домике теперь вечерами будет гореть свет…
Микаэль поставил кофе. Хелен запротестовала, но тем не менее подсела к кухонному столу. Затем глянула в окно:
– Сюда идут Хенрик с моим мужем, тащат какие-то коробки…
В этот момент у дома остановились Хенрик Вангер и Гуннар Нильссон с тележкой, и Микаэль поспешил на улицу, чтобы поздороваться и помочь занести в дом четыре картонные коробки. Их поставили на полу возле железной печки, а Микаэль достал еще кофейные чашки и разрезал принесенный Хелен кекс.
Гуннар и Хелен Нильссон оказались очень милыми людьми. Похоже, они не слишком интересовались, с какой целью Микаэль находится в Хедестаде; их вполне устраивало объяснение, что он работает на Хенрика. Наблюдая за ними, Микаэль пришел к выводу, что в отношениях между Нильссонами и Вангером нет напряженности, характерной для начальника и подчиненных. Они сидели и спокойно беседовали о делах в селении, вспоминали того, кто построил гостевой домик – нынешнее жилище Микаэля. Супруги Нильссон поправляли Вангера, когда его подводила память. А тот, в свою очередь, припомнил смешную историю о том, как Гуннар Нильссон однажды вечером по пути домой обнаружил, что один местный кретин с другой стороны моста ломится в гостевой домик через окно. Гуннар подошел и спросил, почему бы не зайти через незапертую дверь. Нильссон недоверчиво оглядел маленький телевизор Микаэля и пригласил журналиста приходить к ним по вечерам, если у него возникнет желание посмотреть какую-нибудь передачу – у них есть спутниковая антенна.
Вскоре после ухода Нильссонов ушел и Хенрик Вангер. Он хотел, чтобы Микаэль сам разобрался с архивом, и пригласил его заходить и задавать вопросы, если таковые возникнут. Микаэль поблагодарил старика и заявил, что все будет хорошо.
Оставшись наконец в одиночестве, он перенес коробки в кабинет и начал их разбирать.
На протяжении последних тридцати шести лет Хенрик Вангер занимался частным расследованием обстоятельств исчезновения внучки своего брата. Микаэль затруднялся определить, что именно было важнее для его нынешнего работодателя – одержимость самой идеей или же с годами эта затея превратилась для него в своеобразную интеллектуальную игру. Впрочем, в одном не оставалось никаких сомнений – патриарх занимался поисками так же основательно и систематично, как археологи-любители гонялись за кладами – документы занимали без малого семь метровых полок.
Материалы уголовного дела об исчезновении Харриет Вангер занимали двадцать шесть увесистых папок. Микаэль даже при всем желании не мог бы себе представить, чтобы в связи с исчезновением обычного смертного возник такой колоссальный объем документов. С другой стороны, Хенрик Вангер, безусловно, обладал таким авторитетом, чтобы заставить полицию Хедестада проверить каждую деталь, каждый реальный и нереальный след.
Помимо полицейских протоколов, имелись еще подшивки статей, фотоальбомы, карты, сувениры, буклеты и брошюры о Хедестаде и предприятиях концерна «Вангер», дневник самой Харриет Вангер – в котором, впрочем, было не так много страниц, – школьные тетради, медицинские справки и еще много чего самого разного. Например, как минимум шестнадцать переплетенных томов формата А4, каждый по сотне страниц. В них Хенрик Вангер собственноручно описывал ход расследования. Здесь он аккуратным почерком делился собственными размышлениями и наблюдениями, а также самыми невероятными гипотезами. Микаэль немного полистал эти тома наобум. Ему показалось, что текст очень похож на художественное произведение и что перед ним набело переписанные многочисленные старые блокноты. Потом он обнаружил десятки папок с материалами о разных членах семейства Вангер. Страницы этого архива печатались на пишущих машинках, а сам архив наверняка собирался в течение долгого времени.
Хенрик Вангер собирал досье на собственную семью.
Около семи вечера Микаэль услышал громкое мяуканье и открыл входную дверь. Мимо него в теплое помещение стремительно проскользнула рыжая кошка.
– Да уж, понимаю тебя, – сказал Блумквист.
Некоторое время кошка обнюхивала дом. Журналист налил в блюдечко немного молока, которое незваная гостья с удовольствием вылакала. Затем прыгнула на диван на кухне и свернулась в клубочек. Она решила здесь поселиться.
Часы уже показывали начало одиннадцатого, когда Микаэль разобрал материалы и расставил их по полкам в понятном ему порядке. Затем он вышел на кухню, сварил кофе и соорудил два бутерброда. Угостил кошку кусочком колбасы и печеночным паштетом. За весь день Микаэль ни разу нормально не поел, но чувства голода почему-то не испытывал. Выпив кофе, достал из кармана куртки пачку сигарет и открыл ее.
Потом он прослушал автоответчик на мобильнике. Эрика так и не позвонила. Блумквист попробовал с нею связаться, но снова услышал только текст автоответчика.
Для начала своего расследования Микаэль отсканировал карту острова Хедебю, одолженную у Хенрика Вангера. Пока память еще удерживала имена, услышанные от старика во время вчерашней экскурсии, он надписал на своей карте, кто где живет. В итоге Микаэль пришел к выводу, что клан Вангеров составляет весьма пространную галерею образов и ему понадобится немало времени, чтобы запомнить, кто есть кто.
Около полуночи Микаэль надел теплую одежду и новые ботинки и пошел прошвырнуться через мост. Он спустился на прибрежную дорогу, ближе к церкви. Пролив и старая гавань покрылись льдом, но чуть подальше Блумквист увидел темную полоску открытой воды. Не успел он опомниться, как освещение фасада церкви погасло, и все вокруг погрузилось во мрак. Стоял мороз, и все небо усыпали звезды.
Вдруг на Микаэля накатила страшная тоска. Наверняка он так никогда и не поймет, каким образом поддался на уговоры Хенрика Вангера и взялся за эту абсолютно безнадежную задачу. Сейчас он раскаивался, что отмахнулся от Эрики, а ведь она предупреждала: это безрассудная и пустая трата времени. Конечно, ему нужно было бы сейчас находиться в Стокгольме – например, в постели с нею – и разрабатывать планы военных действий против Ханса Эрика Веннерстрёма. Правда, и это нисколько не вдохновляло Микаэля, поскольку он не имел ни малейшего представления, как браться за это дело.
Если бы сейчас был день, он отправился бы к Хенрику, аннулировал контракт и уехал домой. Но находясь возле церкви, Блумквист мог убедиться, что в усадьбе Вангера уже темно и тихо. Отсюда ему были видны все строения на этой стороне острова. В доме Харальда Вангера тоже было темно. Зато у Сесилии Вангер горел свет, так же как и на ближайшей к мысу вилле Мартина Вангера и в доме, который сдавался. В лодочной гавани светился продуваемый всеми ветрами домик художника Эушена Нормана, и из его трубы фонтаном вылетали искры. Горел свет и на верхнем этаже кафе. Микаэлю стало любопытно, живет ли там сама Сусанна, и если да, то одна ли она там сейчас.
Воскресным утром Микаэль позволил себе выспаться, хотя и проснулся в некоторой панике от того, что гостевой домик дрожал от немыслимого гула. Когда он пришел в себя, то сообразил, что это церковные колокола зовут на мессу. Стало быть, уже почти одиннадцать. Блумквист не чувствовал себя отдохнувшим и потому повалялся еще немного. Только когда от двери раздалось жалобное мяуканье, он вылез из постели и выпустил кошку на улицу.
К полудню Микаэль принял душ и позавтракал, а потом, собрав волю в кулак, прошел в кабинет и достал первую папку с полицейскими протоколами. Но увидев в окно рекламный щит «Кафе Сусанны», передумал. Затем засунул папку в сумку и надел куртку.
Он немало удивился, обнаружив, что кафе до отказа забито посетителями. Так вот почему этому заведению удается не прогореть в такой дыре, как Хедебю… Основной доход владелице кафе Сусанне приносят посетители церкви, а также те, кто не прочь выпить кофе после похорон и других церковных мероприятий.
Блумквист решил не заходить в кафе, а просто прогуляться. «Консум» по воскресеньям закрыт, и Микаэль прошел еще несколько сотен метров по дороге, ведущей в Хедестад, и купил газеты на бензоколонке, которая работала по выходным дням. Еще час он гулял по Хедебю и знакомился с материковой стороной селения. Район неподалеку от церкви и «Консума» считался центром городка и был застроен двухэтажными каменными домами, которые возводились, как прикинул Микаэль, в 1910‑х или 1920‑х годах и выстраивались в короткую улицу. К северу от шоссе возвышались многоквартирные дома для семей с детьми. Вдоль воды, южнее церкви, по бо́льшей части располагались виллы. Хедебю вполне можно было считать местом, подходящим для проживания власть предержащих и чиновников Хедестада.
Когда Микаэль вернулся к мосту, посетителей в кафе Сусанны стало значительно меньше, но хозяйка еще хлопотала, убирая со столов грязную посуду.