Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 74)

– А для чего?

– А для того, что когда ты оттуда выйдешь, я хочу заняться с тобой сексом.

Он посмотрел на наручные часы.

– И поспеши. У меня в одиннадцать совещание, и мне нужно по крайней мере полчаса на макияж. И по пути на работу еще надо успеть купить чистую майку. У нас остается около двух часов, чтобы наверстать упущенные шансы.

Микаэлю пришлось отправиться в ванную.

Йеркер Хольмберг припарковал «форд» своего отца перед домом бывшего премьер-министра Турбьёрна Фельдина в Осе, около местечка Рамвик, в муниципалитете Хернёсанд. Он вылез из машины и огляделся. Четверг, утренние часы. Моросил дождь, поля уже основательно позеленели. В свои семьдесят девять Фельдин больше активно сельским хозяйством не занимался, и Хольмберга заинтересовало, кто же тогда тут сеет и жнет. Он знал, что за ним наблюдают из кухонного окна, в сельской местности так принято. Он сам вырос неподалеку от Рамвика, рядом с мостом Сандёбрун – в одном из красивейших мест в мире, как считал Йеркер Хольмберг.

Он поднялся на крыльцо и постучал в дверь.

Бывший лидер Партии центра, конечно, постарел, но, похоже, по-прежнему был бодр и полон сил.

– Привет, Турбьёрн! Меня зовут Йеркер Хольмберг. Мы с вами встречались – правда, в последний раз довольно давно. Я – сын Густава Хольмберга, который был депутатом от Партии центра в семидесятых и восьмидесятых годах.

– Привет, Йеркер! Я тебя узнаю. Если не ошибаюсь, ты работаешь полицейским в Стокгольме… В последний раз мы виделись, должно быть, лет десять-пятнадцать назад.

– Думаю, даже больше. Можно мне войти?

Пока Турбьёрн Фельдин наливал кофе, Йеркер уселся за кухонный стол.

– Надеюсь, с твоим отцом все в порядке. С ним ничего плохого не случилось?

– Нет. Отец чувствует себя хорошо и в данный момент чинит крышу на доме.

– Сколько ему сейчас лет?

– Два месяца назад исполнился семьдесят один.

– Вот как, – сказал Фельдин, усаживаясь. – Тогда чем обязан твоему визиту?

Йеркер Хольмберг уставился в окно кухни. Рядом с его машиной появилась сорока и начала изучать землю. Затем он обратился к Фельдину:

– Простите, что свалился на вас как снег на голову, но у меня серьезная проблема. Не исключено, что после нашего с вами разговора я вылечу с работы. Иными словами, я приехал к вам по служебной надобности, но мой шеф – он возглавляет отдел по борьбе с насильственными преступлениями – об этом визите не знает.

– Вот как…

– И если я ничего не предприму, то боюсь, что мое бездействие приведет к совершению грубых противозаконных действий, к тому же повторно.

– Может быть, ты все же сначала все мне объяснишь?

– Речь идет о некоем Александре Залаченко. Он был шпионом русского ГРУ и перебежал в Швецию в день выборов семьдесят шестого года. Здесь ему дали политическое убежище и привлекли к работе на СЭПО. У меня есть основания полагать, что вы в курсе этой истории.

Турбьёрн Фельдин пристально посмотрел на Йеркера.

– Это долгая история, – сказал Хольмберг и начал рассказывать о предварительном следствии, в котором участвовал в последние месяцы.

Эрика Бергер перевернулась на живот, сцепила руки в замок и оперлась о них головой. Внезапно она улыбнулась.

– Микаэль, ты никогда не задумывался о том, что мы с тобой на самом деле законченные психи?

– Интересно, почему же?

– По крайней мере, я. Я все время тебя хочу. Прямо как обезумевшая школьница.

– Вот как.

– А потом мне хочется поехать домой и переспать с мужем.

Микаэль засмеялся.

– Я знаю одного очень толкового врача, – сказал он.

Она ткнула его пальцем в живот.

– Микке, мне начинает казаться, что вся история с переходом в «Свенска моргонпостен» – роковая ошибка.

– Ерунда. Для тебя это великолепный шанс. Если кто и может вдохнуть жизнь в этого монстра, так это только ты.

– Да, возможно. Но в том-то и проблема. «Свенска моргонпостен» производит впечатление трупа. А ты еще вчера вечером добавил мне забот с Магнусом Боргшё… Я вообще не могу понять, что я там делаю.

– Подожди, все утрясется.

– Да. Но ситуация с Боргшё вовсе не внушает оптимизма. Даже не знаю, как распутать этот клубок.

– Я тоже не знаю. Но в конце концов все утрясется.

Эрика немного полежала молча.

– Мне тебя не хватает.

Микаэль кивнул и посмотрел на нее.

– Мне тебя тоже.

– Что нужно для того, чтобы ты перешел в «Свенска моргонпостен» и возглавил там отдел информации?

– Ни за что на свете. Да и разве там не Хольм, или как там его зовут, начальник информационного отдела?

– Да. Но он идиот.

– В этом ты права.

– Ты его знаешь?

– Конечно. В восьмидесятые годы я три месяца временно работал под его началом. Он – жуткое дерьмо, и любит натравливать людей друг на друга. Кроме того…

– Что, кроме того?

– Да, ничего. Не хочу разносить сплетни.

– Расскажи.

– Девушка по имени Улла, которая тоже работала на временной ставке, утверждала, что он приставал к ней с сексуальными домогательствами. Я не знаю, насколько это соответствует действительности. Но профсоюзы даже пальцем не шевельнули, а у нее как раз заканчивался контракт, и ей его не продлили.

Эрика Бергер посмотрела на часы, вздохнула, спустила ноги с кровати и скрылась в ванной комнате. Пока она потом вытиралась и натягивала одежду, Микаэль не двигался с места.

– Я немного еще полежу, – сказал он.

Она поцеловала его в щеку, помахала рукой и исчезла.

Моника Фигуэрола припарковалась в двадцати метрах от машины Йорана Мортенссона на Лунтмакаргатан, около улицы Улофа Пальме. Она видела, как Мортенссон прошел примерно шестьдесят метров к автомату и оплатил стоянку машины, а потом двинулся в сторону Свеавеген.

Моника не успевала оплатить парковку – пока будет платить, он уйдет. Она последовала за Мортенссоном до Кунгсгатан, где он свернул налево и скрылся в здании Кунгсторнет. Фигуэрола выругалась про себя, но выбора не оставалось, и, выждав три минуты, она последовала за ним в кафе. Он сидел на первом этаже и беседовал с каким-то типом лет тридцати пяти, блондином, довольно спортивного вида. Наверняка из полиции, подумала Моника.

В собеседнике Мортенссона она узнала того типа, которого Кристер Мальм сфотографировал 1 мая у кафе «Копакабана».

Моника взяла кофе, села в другом конце зала и открыла газету «Дагенс нюхетер». Свои дела Мортенссон с компаньоном обсуждали тихо, до нее не доносилось ни слова. Достав мобильный телефон, она притворилась, что разговаривает, хотя необходимости в этом не было никакой – никто из мужчин на нее не смотрел. При помощи телефона Моника сделала два снимка, хотя и понимала, что они будут иметь разрешение 72 и, следовательно, окажутся плохого качества, зато пригодятся для доказательства того, что встреча имела место.

Примерно через пятнадцать минут блондин поднялся и покинул кафе. Фигуэрола выругалась про себя. Почему она не осталась снаружи? Она узнала бы его, когда он выходил из здания. Ей хотелось встать и немедленно броситься в погоню, но Мортенссон спокойно сидел на месте, допивая кофе, и Моника предпочла не привлекать к себе внимание преследованием его анонимного компаньона.

Секунд через сорок Мортенссон встал и отправился в туалет. Как только за ним закрылась дверь, Фигуэрола вскочила и твердым шагом вышла на Кунгсгатан. Она прошлась вперед и назад, но блондин уже успел скрыться.

Фигуэрола побежала к перекрестку со Свеавеген, но нигде его не увидела и кинулась в метро. Бесполезно.

Когда Моника вернулась обратно к Кунгсторнет, Мортенссон тоже исчез.