Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 58)

– Но с моральной точки зрения оправданно. Ее права умышленно нарушают те, кто обязан бы отвечать за ее защиту.

– Неужели?

– Я могу привести пример. Вам известно, что ее запрещено посещать, она не имеет права читать прессу или общаться с внешним миром. К тому же прокурор добился того, что ее адвокату запретили разглашать информацию. Анника последовательно придерживается служебных инструкций. Зато сам прокурор охотно поставляет информацию для журналистов, которые продолжают писать о Лисбет Саландер всякие небылицы.

– Неужели?

– Вот, например, эта статья.

Микаэль вытащил вечернюю газету недельной давности.

– «Источник в следственных органах утверждает, что Лисбет неадекватна, и газета позволяет себе спекуляции о ее душевном здоровье».

– Я читал статью. Это «липа».

– Значит, вы не считаете Саландер сумасшедшей?

– На этот счет я не имею права высказываться. Зато мне известно, что никаких психиатрических экспертиз не проводилось. Следовательно, эта статья – «липа».

– О’кей. Но я могу, опираясь на документы, доказать, что эти сведения выдал полицейский по имени Ханс Фасте, работающий на прокурора Экстрёма.

– Вот как…

– Экстрём потребует, чтобы процесс происходил за закрытыми дверьми, а это означает, что никому со стороны не дадут изучить и оценить доказательства против Саландер. Но есть кое-что и похуже… Поскольку прокурор изолировал Лисбет, она не сможет собрать материал, который поможет ей защититься от нападок.

– Но насколько я понимаю, этим должен заниматься ее адвокат.

– Лисбет, как вы наверняка уже успели заметить, очень своеобразная личность. У нее есть тайны, в которые я посвящен, но я не имею права посвящать в них Аннику. Только сама Лисбет может решить, захочет ли она обнародовать некоторые факты в суде и таким образом защитить себя.

– Ага.

– А чтобы иметь возможность принять решение, ей потребуется вот это.

Микаэль положил на столик принадлежащий Лисбет Саландер карманный персональный компьютер «Палм Тангстен Т3» и зарядное устройство.

– Это важнейшее оружие из арсенала Лисбет. Оно ей необходимо.

Андерс Юнассон посмотрел на карманный компьютер с подозрением.

– Но почему бы вам не передать это ее адвокату?

– Потому что только Лисбет знает, как раздобыть доказательный материал.

Андерс Юнассон долго сидел молча, не прикасаясь к компьютеру.

– Позвольте мне рассказать вам о докторе Петере Телеборьяне, – сказал Микаэль и извлек папку, где у него хранились самые важные материалы.

Они просидели еще более двух часов, беседуя почти шепотом.

Субботним вечером, в начале девятого Драган Арманский покинул офис «Милтон секьюрити» и дошел до синагоги прихода Сёдер, расположенной на Санкт-Польсгатан. Он позвонил, представился, и раввин впустил его внутрь.

– У меня здесь назначена встреча со знакомым, – сказал Арманский.

– Вам на второй этаж. Я провожу вас.

Раввин предложил Арманскому кипу, которую тот, хоть и сомневался, но все же надел. Он воспитывался в мусульманской семье, поэтому носить кипу и посещать синагогу не входило в число его каждодневных привычек. С кипой на голове он даже чувствовал себя не вполне комфортно.

Ян Бублански тоже был в кипе.

– Привет, Драган. Спасибо, что нашел для меня время. Я попросил раввина выделить нам комнату, чтобы нам никто не помешал.

Арманский уселся напротив Бублански.

– Полагаю, у тебя имеются веские причины для такой суперсекретности.

– Не стану юлить. Я знаю, что ты – друг Лисбет Саландер.

Арманский кивнул.

– Я хочу знать, что вы с Блумквистом затеяли, чтобы помочь Саландер.

– Почему ты решил, что мы что-то затеяли?

– Потому что прокурор Рикард Экстрём много раз спрашивал меня, насколько «Милтон секьюрити» в курсе расследования дела Саландер. Он интересуется не шутки ради, а потому что беспокоится, как бы ты не выкинул какой-нибудь трюк, который повлияет на климат в массмедиа.

– Ага…

– А раз Экстрём беспокоится, значит, он знает или боится, что ты намерен что-то предпринять. Или, по крайней мере, он беседовал с кем-то, кто этого боится.

– Интересно, с кем же?

– Драган, давай не будем ходить вокруг да около. Ты знаешь, что Саландер в девяносто первом году подвергалась преследованиям, и я боюсь, что во время нового судебного процесса против нее снова предпримут атаку.

– Ты, как полицейский в демократической стране, должен действовать, если у тебя имеется какая-то информация.

Бублански кивнул.

– А я и намерен действовать. Только вопрос в том, как.

– Объясни толком, что тебе надо.

– Я хочу знать, что вы с Блумквистом задумали. Я думаю, что вы не сидите сложа руки.

– Но откуда мне знать, что я могу тебе доверять?

– Как ты знаешь, есть отчет от девяносто первого года, обнаруженный Микаэлем Блумквистом…

– Я с ним ознакомился.

– У меня больше нет доступа к отчету.

– У меня тоже. Оба экземпляра, имевшиеся у Блумквиста и его сестры, исчезли.

– Исчезли? – переспросил Бублански.

– Экземпляр Блумквиста украли, когда к нему вломились в квартиру, а копия Анники Джаннини пропала при разбойном нападении на нее в Гётеборге. Все это произошло в тот самый день, когда убили Залаченко.

Бублански замолчал.

– Но почему нам об этом ничего не известно?

– Как выразился Микаэль Блумквист, любой факт подается в горячем виде, и только в нужный момент. А все остальные публикации либо опережают события, либо плетутся за ними.

– Но вы… Разве он собирается что-то опубликовать?

Арманский коротко кивнул.

– Сам подумай: нападение в Гётеборге и взлом квартиры здесь, в Стокгольме. И все это в один день. Это означает, что наши противники действуют очень организованно, – сказал Бублански.

– Кроме того, мне, вероятно, следовало бы упомянуть о том, что, согласно многим неоспоримым фактам, телефон Анники Джаннини прослушивается.

– То есть кто-то многократно нарушает закон.

– Значит, теперь нам следовало бы вычислить, кто они – наши противники, – сказал Драган Арманский.

– Я тоже над этим размышляю. Понимаешь, внешне все выглядит так, будто в СЭПО заинтересованы в том, чтобы отчет Бьёрка был забыт. Но, Драган… Речь идет о Службе безопасности Швеции. Это государственная структура. Я не могу поверить в то, что СЭПО может такое санкционировать. Я никогда не мог бы даже представить, что они способны на нечто подобное.

– Понимаю. Мне тоже трудно с этим смириться. Не говоря уже о том факте, что кто-то заявляется в Сальгренскую больницу и отстреливает Залаченко башку…