Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 121)
– Там сегодня ночует Хенри Кортес. И у нас стоит сигнализация на случай взлома, напрямую соединенная с «Милтон секьюрити», а они находятся в трех минутах ходьбы.
Секунду Микаэль помолчал, затем буркнул:
– Параноик…
Глава 24
В понедельник в шесть утра у Блумквиста зазвонил мобильник Т10. Это была Сусанн Линдер из «Милтон секьюрити».
– Ты, что, никогда не спишь? – поинтересовался заспанный Микаэль.
Он покосился на Монику, которая уже стояла в спортивных шортах, но еще не успела надеть футболку.
– Время от времени все-таки я сплю. Но меня разбудил звонок ночного дежурного. Сигнализация, которую мы установили в твоей квартире, сегодня в три часа ночи сработала.
– Вот как?
– Мне пришлось поехать и проверить, что случилось. Дело довольно запутанное. Не мог бы ты заглянуть утром к нам, в «Милтон секьюрити»? И, пожалуйста, не откладывай.
– Это уже серьезно, – заявил Драган Арманский.
Они встретились в начале девятого перед телевизионным монитором в конференц-зале «Милтон секьюрити». На встречу явились Драган Арманский, Микаэль Блумквист и Сусанн Линдер. Арманский также пригласил шестидесятидвухлетнего Юхана Фреклунда, в прошлом инспектора уголовной полиции в Сольне[77], а сейчас начальника оперативного подразделения «Милтон секьюрити», и сорокавосьмилетнего бывшего инспектора полиции Сонни Бомана, который с самого начала следил за делом Лисбет Саландер. После того как Сусанн Линдер прокрутила запись с камеры наблюдения, они принялись активно обсуждать ситуацию.
– Мы видим, как Юнас Сандберг сегодня ночью в три часа семнадцать минут открывает дверь квартиры Микаэля Блумквиста. У него есть собственные ключи. Вы помните, что слесарь Фаульссон снял слепок с запасных ключей Блумквиста, когда они с Йораном Мортенссоном несколько недель назад совершили незаконное проникновение в квартиру?
Арманский мрачно кивнул.
– Сандберг находится в квартире чуть более восьми минут. За это время он проделывает следующее: приносит с кухни маленький полиэтиленовый пакетик и наполняет его, потом откручивает заднюю стенку динамика, который находится у тебя в гостиной, Микаэль, и помещает туда пакетик.
– Ничего себе, – произнес Блумквист.
– Примечательно, что он берет пакетик с твоей кухни.
– Это пакетик из «Консума», в котором у меня были багеты, – объяснил Микаэль. – Я обычно храню такие пакетики, чтобы класть туда сыр и тому подобное.
– Я дома тоже так делаю. При этом, разумеется, что на пакетике имеются твои отпечатки пальцев. Потом он приносит старую газету из лежащего в прихожей мешка с мусором и вырывает из нее страницу, чтобы завернуть некий предмет, который затем помещает на верхнюю полку твоего платяного шкафа.
– Однако… – откликнулся Микаэль.
– И здесь то же самое. На газете имеются твои отпечатки пальцев.
– Понятно.
– Я приехала к тебе на квартиру около пяти утра и обнаружила следующее. В твоем динамике находится около ста восьмидесяти грамм кокаина. Я взяла оттуда один грамм для анализа. – Она положила на стол маленький пакетик с доказательством.
– А что находится в шкафу? – поинтересовался Микаэль.
– Примерно сто двадцать тысяч крон наличными.
Арманский знаком велел Сусанн Линдер выключить монитор и посмотрел на Фреклунда.
– Стало быть, Микаэль Блумквист причастен к торговле кокаином, – добродушно заявил Фреклунд. – Они явно разволновались по поводу того, чем он занимается.
– Это и есть ответный ход, – сказал Микаэль.
– Ответный ход?
– Вчера вечером они обнаружили ваших охранников в Моргонгове.
Он рассказал о том, что узнал от Моники относительно поездки Сандберга в типографию.
– Шустрый мерзавец, – буркнул Сонни Боман.
– Но почему именно сейчас?
– Они явно нервничают по поводу того, что может предпринять «Миллениум», когда начнется суд, – сказал Фреклунд. – Если Блумквиста арестуют за торговлю кокаином, доверие к нему будет основательно подорвано.
Сусанн Линдер кивнула.
Микаэль не вполне понимал, что происходит.
– Но что же нам делать в сложившейся ситуации? – спросил Арманский.
– Давайте пока ничего не будем делать, – предложил Фреклунд. – Придержим козыри на руках. У нас имеется отличное документальное подтверждение того, что Сандберг подкинул наркотики и деньги тебе в квартиру, Микаэль. Пускай ловушка захлопнется. Мы сможем немедленно доказать твою невиновность, и, кроме того, это станет лишним доказательством преступных действий «Секции». Хотел бы я оказаться на месте прокурора, когда эти весельчаки предстанут перед судом…
– Не знаю, – медленно произнес Микаэль Блумквист. – Суд начинается послезавтра. «Миллениум» выйдет в пятницу, на третий день судебного процесса. Если они собираются засадить меня за торговлю кокаином, то это, вероятно, произойдет раньше… А я до выхода журнала ничего не смогу объяснить. Это означает, что я рискую оказаться за решеткой и пропустить начало судебного процесса.
– Иными словами, тебе следует на неделю куда-нибудь скрыться, – предложил Арманский.
– Но я собирался поработать вместе с ТВ‑четыре и еще кое-что подготовить. Это было бы так некстати…
– Почему все-таки именно сейчас? – поинтересовалась вдруг Сусанн Линдер.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Арманский.
– У них было три месяца на то, чтобы опорочить Блумквиста. Почему они взялись за дело именно сейчас? Ведь что бы они сейчас ни предпринимали, журнал ведь все равно выйдет.
Все на некоторое время замолчали.
– Это может быть связано с тем, что они не понимают,
Блумквист неуверенно кивнул.
– Им не приходит в голову, что ты собираешься разоблачить всю «Секцию». Если речь идет только об отчете Бьёрка, то вполне достаточно подорвать к тебе доверие. Твои потенциальные разоблачения будут обесценены фактом твоего ареста. Разразится громкий скандал: известный журналист Микаэль Блумквист арестован за преступление, связанное с наркотиками, ему светит от шести до восьми лет тюрьмы…
– Вы можете сделать мне две копии этой записи? – попросил Микаэль.
– Что ты собираешься делать?
– Отдать одну копию Эдклинту. А потом я через три часа встречаюсь с ТВ‑четыре. Думаю, лучше, чтобы мы были готовы сразу показать это по телевидению, к тому моменту, когда грянет гром.
Моника Фигуэрола выключила DVD-проигрыватель и положила пульт дистанционного управления на стол. Они собрались во временном офисе на Фридхемсплан.
– Кокаин, – сказал Эдклинт. – Они используют грубые методы.
Моника выглядела озабоченной. Она покосилась на Микаэля.
– А вы просто молодец, что раздобыли необходимую информацию, – сказал Эдклинт.
– Мне это не нравится, – заметила Фигуэрола. – Они явно спешат и совершают прокол за проколом. И все же они должны понимать, что если вас арестуют за преступление, связанное с наркотиками, вы не позволите им так просто засадить себя в тюрьму.
– Ну да, – сказал Микаэль.
– Даже если вас осудят, все равно останется риск, что народ поверит вашим разоблачениям. Да и ваши коллеги из «Миллениума» не станут молчать.
– Кроме того, это довольно накладно, – добавил Эдклинт. – Значит, их бюджет позволяет, не моргнув глазом, выложить сто двадцать тысяч крон плюс стоимость кокаина…
– Понимаю, – согласился Микаэль. – Но их план все же вполне оправдан. Они рассчитывают на то, что Лисбет Саландер попадет в психушку, а меня заставят замолчать как потенциального преступника. К тому же они предполагают, что все внимание будет сосредоточено на СЭПО, а не на «Секции». Они не такие уж дураки и все просчитали.
– Но как они намерены убедить отдел по борьбе с наркотиками заявиться с обыском к вам домой? Ведь анонимной кляузы явно недостаточно, чтобы кто-то мог вломиться в квартиру известного журналиста. А чтобы все это сработало, вы должны попасть под подозрение в ближайшие сутки.
– Конечно, мне неведомы те сроки, которые они сами себе установили, – сказал Микаэль.
Чувствуя себя измотанным и желая, чтобы все поскорее закончилось, он поднялся.
– Куда вы сейчас? – поинтересовалась Моника. – Я бы хотела знать, где вы в ближайшее время предполагаете находиться.