Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 120)
– Следовательно, «Миллениум» что-то затевает, – сделал очевидный вывод Сандберг.
– Это я уже понял, – ответил Клинтон. – Ладно. Давайте проанализируем ситуацию. Каков самый худший сценарий? Что им может быть известно? – Он вопросительно посмотрел на Нюстрёма.
– Вероятно, отчет о Саландер, датированный девяносто первым годом, – сказал тот. – После того как мы выкрали копии, они усилили меры безопасности. Должно быть, догадались, что за ними следят. В худшем случае у них сохранилась еще одна копия отчета.
– Но Блумквист очень нервничал из-за того, что потерял отчет…
– Я знаю. Но нас вполне могли надуть. Такую возможность исключать нельзя.
Клинтон кивнул.
– Будем исходить из этого. Сандберг?
– Нам известно, как будет защищаться Саландер. Она расскажет правду, такую, какой она ей представляется. Я еще раз прочел ее так называемую автобиографию. Саландер, в общем-то, подыгрывает нам. Она излагает вульгарные обвинения в изнасиловании и нарушении ее прав, поэтому все это кажется просто пустой болтовней любительницы пофантазировать.
Нюстрём кивнул.
– Кроме того, она не сможет абсолютно ничего доказать. Экстрём использует ее оружие против нее самой и объявит ее показания недостоверными.
– О’кей. Телеборьян буквально превзошел себя – он выдал текст новой экспертизы. Конечно, нельзя исключать такой вариант, что Джаннини предъявит собственного эксперта, который заявит, что Саландер совершенно нормальная, и тогда дело передадут в Государственное управление судебной медицины. Но опять-таки – если Саландер не изменит тактику и снова откажется говорить, – они придут к выводу, что Телеборьян прав и она сумасшедшая. Она сама себе – злейший враг.
– И все-таки надежнее всего было бы не доводить дело до судебного процесса, – сказал Клинтон.
Нюстрём покачал головой.
– Это почти невозможно. Саландер сидит в изоляторе «Крунуберг» и с другими заключенными не общается. Ее ежедневно выводят на часовую прогулку в отдельный отсек на крыше, но там ее не достать. У нас нет своих людей среди персонала изолятора.
– Понятно.
– Если б мы хотели до нее добраться, лучше всего это было сделать, пока она лежала в Сальгренской больнице. Теперь мы можем действовать только открыто. Убийцу почти на сто процентов поймают. А где найдешь «стрелка», который на это пойдет? А скомстролить самоубийство или несчастный случай за столь короткий срок просто невозможно.
– Я тоже так думаю. К тому же, неожиданные смерти вызывают массу расспросов… Ладно, посмотрим, чем дело обернется в суде. Ведь, в сущности, ничего не изменилось. Мы все время ждали от них ответного хода – очевидно, эта ее так называемая автобиография и есть ответный ход.
– Но наша проблема заключается в «Миллениуме», – заметил Юнас Сандберг.
Остальные закивали.
– «Миллениум» и «Милтон секьюрити», – задумчиво произнес Клинтон. – Саландер работала на Арманского, а Блумквист состоял с нею в близких отношениях. Можем ли мы сделать вывод, что они объединились?
– Это вполне логично, раз «Милтон секьюрити» охраняет типографию, где печатается «Миллениум». Это не может быть случайностью.
– О’кей. Когда же они собираются выпустить номер? Сандберг, ты утверждаешь, что они задерживаются уже на две недели. Если предположить, что «Милтон секьюрити» охраняет типографию, чтобы никто заранее не добрался до свежего выпуска «Миллениума», значит, они собираются опубликовать материал, который хотят до поры до времени хранить в тайне. Так что вполне вероятно, что журнал уже напечатан.
– К началу судебного процесса, – сказал Юнас Сандберг. – Остальное маловероятно.
Клинтон кивнул.
– Но что же они могут там напечатать? Если события пойдут по наихудшему сценарию?
Все трое надолго задумались.
Первым после паузы заговорил Нюстрём.
– В худшем случае, как я уже говорил, у них сохранилась копия отчета девяносто первого года.
Клинтон с Сандбергом кивнули.
– Вопрос в том, как они смогут его использовать, – добавил Сандберг. – В отчете фигурируют Бьёрк и Телеборьян. Бьёрк мертв. Они предпримут атаку на Телеборьяна, но тот заявит, что просто проводил стандартную судебно-медицинскую экспертизу. Их слово против слова Телеборьяна – а тот, разумеется, просто откажется понимать, в чем его обвиняют.
– Что мы предпримем, если они опубликуют отчет? – поинтересовался Нюстрём.
– По-моему, тут у нас есть козырные карты, – ответил Клинтон. – Если начнется трепотня насчет отчета, все внимание сконцентрируется на СЭПО, а не на «Секции». И когда журналисты станут задавать вопросы, СЭПО извлечет его из архива…
– А там, разумеется, будет уже другой отчет, – добавил Сандберг.
– Шенке сдал в архив модифицированную версию, то есть ту, которую читал прокурор Экстрём. Ему присвоен порядковый номер. Мы сможем оперативно выдать СМИ массу дезинформации… Ведь оригинал, который раздобыл Бьюрман, у нас, а у «Миллениума» – всего лишь копия. Мы даже можем запустить свою версию, намекая на то, что Блумквист сам сфальсифицировал свою версию отчета.
– Отлично. Что еще может быть известно «Миллениуму»?
– О «Секции» они ничего знать не могут. Это исключено. Следовательно, они сосредоточатся на СЭПО, и в результате Блумквист предстанет как великий конспиролог, автор теории заговоров. И тогда СЭПО станет уверять, что у него тоже съехала крыша.
– Его довольно хорошо знают, – задумчиво произнес Клинтон. – После истории с Веннерстрёмом он пользуется большим доверием.
Нюстрём кивнул.
– Можем ли мы как-нибудь подорвать это доверие? – поинтересовался Юнас Сандберг.
Нюстрём с Клинтоном обменялись взглядами, потом оба кивнули. Клинтон посмотрел на Нюстрёма.
– Ты мог бы достать, ну скажем, грамм пятьдесят кокаина?
– Возможно, у югославов.
– О’кей. Попробуй. Но дело безотлагательное. Судебный процесс начинается через два дня.
– Я не понимаю… – начал Юнас Сандберг.
– Этот трюк столь же стар, как и наша профессия. Но по-прежнему весьма эффективен.
– Моргонгова? – переспросил Торстен Эдклинт и нахмурился.
Он сидел в халате на диване у себя дома и уже в третий раз читал автобиографию Лисбет Саландер. Его отвлек звонок Моники Фигуэрола. Поскольку было уже далеко за полночь, он предположил, что случилось что-то из ряда вон выходящее.
– Моргонгова, – повторила Моника. – Сандберг с Ларсом Фаульссоном отправились туда сегодня вечером, около семи часов. Курт Свенссон из команды Бублански не упускал их из виду. Не такая уж сложная задача, поскольку машина Сандберга снабжена определителем местоположения. Они припарковались поблизости от старой железнодорожной станции, а потом прогулялись по нескольким кварталам, вернулись к машине и уехали в Стокгольм.
– Понял. Они с кем-то встречались, или…
– Нет. В том-то и загвоздка. Они приехали, вылезли из автомобиля, прогулялись, сели в машину и вернулись в Стокгольм.
– Ну, и зачем ты звонишь мне в половине первого ночи и все это рассказываешь?
– Мы не сразу, но сообразили. Они прогуливались мимо здания, где помещается типография. Я поговорила с Микаэлем Блумквистом – там печатается «Миллениум».
– Вот черт, – произнес Эдклинт, сразу сообразивший, что к чему.
– Судя по присутствию Фалуна, они, вероятно, собирались нанести поздний визит в типографию, но в последний момент отменили операцию, – сказала Моника.
– Почему же?
– Потому что Блумквист попросил Драгана Арманского охранять типографию до тех пор, пока журнал не попадет к распространителям. Они, вероятно, увидели машину «Милтон секьюрити». Я решила, что вам захочется получить эту информацию незамедлительно.
– Ты не ошиблась. Это означает, что они почуяли что-то неладное…
– В любом случае до них дошло, что туда лучше не совать свои носы, когда они увидели машину. Сандберг высадил Фаульссона в центре и вернулся на Артиллеригатан. Мы знаем, что там находится Фредрик Клинтон. Георг Нюстрём прибыл примерно в то же время. Вопрос в том, как нам действовать.
– Суд начинается во вторник… Позвони Блумквисту и попроси его усилить меры безопасности в «Миллениуме». На случай непредвиденных обстоятельств.
– Вообще-то, они очень неплохо справляются с задачей охраны. А уж телефоны прослушивают на высоком профессиональном уровне. Блумквист, буквально как параноик, разработал целую методику обманных маневров, которая вполне могла бы пригодиться и нам.
– О’кей. Но в любом случае позвони ему.
Моника Фигуэрола выключила мобильник и положила его на прикроватную тумбочку. Затем подняла взгляд и посмотрела на Микаэля Блумквиста, который лежал голым, упираясь в спинку кровати.
– Я должна позвонить тебе и предложить усилить охрану «Миллениума», – сказала она.
– Спасибо за совет, – сухо откликнулся он.
– Я не шучу. Если они почуяли неладное, есть риск, что они проколятся. Не исключено, что они сейчас вламываются к вам.