Стейси Тромбли – Проклятие терний (страница 12)

— Так, значит, вы приехали из Светящегося двора вместе?

— Ну да, — отвечает Кейлин.

— На одном олене? А что случилось с твоим скакуном, Кейлин?

— У меня его никогда не было.

— Хочешь сказать, что принц Ревелн из Светящегося двора, настоящий джентльмен, заставил леди пробежать полсотни километров на своих двоих, пока сам ехал на олене?

— Я не леди, — выплёвывает Кейлин.

— Ты же графиня, разве нет? — удивляется Дин.

— Я потеряла титул много лет назад. Да и вообще, на Испытаниях мы пробегали пешком и не такие расстояния. Пятьдесят километров — это не так уж много.

Даже для фейри пятьдесят километров сложно назвать лёгкой прогулкой, но не хочу поддерживать Тьядина в этом разговоре. Я бы сказал ему заткнуться и не лезть не в своё дело, но мне любопытна реакция Кейлин.

— На Испытаниях у нас не было выбора. А это — чисто вопрос воспитания.

— У меня всё в порядке с воспитанием. Конечно, я предложил ей своего оленя.

— Аааа, — протягивает Тьядин. — Значит, пешком добирался ты?

— Нет.

Наступает пауза. Я замечаю, как дёргаются уголки губ Тьядина. Он едва сдерживает улыбку.

— Только не говорите мне… что вы ехали вместе на одном олене? — он многозначительно поднимает брови.

— Ой, заткнись, — бросает Кейлин. Мы с ней игнорируем его тихий смех.

Деревья редеют, тропа становится извилистей, более заросшей. Фейри редко здесь ходят. Мы все по возможности обходим стороной Выжженные земли. Кому хочется оказаться рядом с адом? Никому. По крайней мере, никому с хорошими намерениями. Конечно, в году есть три дня, когда можно обратиться к духам, обитающим там. Живые фейри заключают сделки с призраками, и те выполняют задания в обмен на временную свободу от своей адской тюрьмы. Но такие сделки не особо распространены.

Мы останавливаемся на краю леса. Перед нами на километр вперёд простирается равнина с пожелтевшей травой, на другом конце её тянутся в небо терновые стены, тени от которых накрывают большие расстояния. Неудивительно, что лес здесь так плохо растёт. Сама стена насыщенного зелёного цвета, но из-за внушительных размеров она высасывает жизнь из всего вокруг, оставляя лишь пустоту.

— Ладно, давайте уже сделаем это, — бросаю я и заставляю Киллиана, которому здесь совсем не нравится, идти вперёд.

Спрыгиваю с оленя, когда он отказывается подходить хоть сколько-нибудь ближе к терновой стене. Это уже наша четвёртая поездка сюда, мог бы уже и привыкнуть. Вообще, мне бы пригодился скакун по ту сторону Врат, но, разумеется, я не собираюсь брать с собой какое-либо животное, потому что для него это будет верная смерть.

Не оглядываясь на своих спутников, я иду к проходу под красной терновой аркой. Захожу в небольшую нишу. От терний над головой мне становится не по себе, но я держу подбородок высоко, решительно направляясь к Вратам.

Разрезаю предплечье, слегка морщась от боли, и прижимаю ладонь к алому крестику.

— Я пришёл выполнить свою миссию, — обращаюсь к Вратам.

В ответ протяжное шипение, будто бы дух внутри этих стен зол на меня. Или, скорее, просто раздражён. Мол, сколько ещё раз мне нужно получить отказ, пока до меня не дойдёт?

«Ты не можешь войти».

— Почему?! — кричу я. — Просто впусти меня!

«Ты завершил свою миссию».

Сглатываю. Это что-то новенькое. И что это значит?

Но уже через секунду меня выкидывает из ниши. Я приземляюсь прямо на задницу посреди поля с пожухлой травой.

Тьядин протягивает руку, помогая мне встать.

— Ну, это было грубо, — комментирует он.

— Я раздражаю их.

— Что сказали Врата? То же самое? — спрашивает Кейлин.

— Нет. На этот раз они сказали: «Ты не можешь войти. Ты завершил свою миссию». Хотя очевидно, что это неправда.

Кейлин сощуривает глаза и поджимает губы.

— До меня доходили слухи, что чума прекратила распространение.

Киваю.

— Да, уже две недели не было новых случаев.

— Может быть, Врата знают, что тебе не нужно заходить, потому что проклятье уже снято? Может, миссия и вправду завершена. Все решат, что это твоя заслуга.

— Да, конечно. Вот только если чума внезапно продолжится, я буду выглядеть полным идиотом.

Она делает глубокий вдох. Постукивает пальцами по своему колену и начинает расхаживать из стороны в сторону.

— Попробую проехаться вдоль стены, осмотреться, — сообщает Тьядин и уезжает от нас.

— Думаешь, всё правда закончилось? Вот так просто?

Кейлин усмехается.

— В жизни ничего не бывает так просто, да?

— Никогда.

— Мы продолжим пытаться.

— Да. Я и не думал, что Врата внезапно передумают и впустят меня. Просто вся эта ситуация вымораживает. Я чувствую себя… придурком. Как будто не замечаю чего-то очевидного, — пожимаю плечами, стараясь не выдавать горечи, скопившейся внутри меня. Мне не нужны сейчас все эти эмоции. Я не могу позволить себе разрыдаться. Только не снова.

Только не перед ней.

Рев

— Итак, — произносит Тьядин, лёжа на красной бархатной кушетке, убрав руку под голову. — Ты и Кейлин.

Я поднимаю брови, но ничего не говорю. Мы провели последние несколько часов, изучая новые книги. Кейлин ушла отдыхать где-то час назад. Она толком не спала последние двое суток, поэтому мы её буквально вытурили из гостиной. Не удивлюсь, если она сейчас не спит, а продолжает читать у себя в комнате.

Не отвечая на его вопрос, я беру огурец с сыром с тарелки, которую принёс нам Тьядин. Эти закуски — скорее способ отвлечься, чем полноценный приём пищи. Во дворце стоит такая суматоха, что мы стараемся ходить в банкетный зал как можно реже, когда нам нужна нормальная передышка от бесконечных поисков.

— Что между вами происходит?

— Ничего. Она моя союзница. Мне нужна помощь, и она вызвалась помочь.

Тьядин усмехнулся.

— Она твоя истинная, Рев. Истинные, чёрт подери, не бывают просто друзьями. Как и союзниками, если тебе так больше нравится.

Стискиваю зубы.

— Всё сложно, да. Но что я могу сделать? Она осуждённая преступница, которую все ненавидят. У нас не может быть будущего, даже если я смогу её простить.

— Если? — Тьядин садится, глядя мне в глаза. — Хочешь сказать, ты ещё не простил её?

— Она убила моего брата, Дин, — выдавливаю сквозь зубы.

— Почему? — спокойно спрашивает он, ни на секунду не отводя взгляд. Как будто испытывая.

Он это серьёзно? Меня накрывает возмущение.

— У неё же была на то причина, разве нет? — он скрещивает руки. До чего же назойливый фейри-гном…

Я смотрю на свои переплетённые пальцы и не отвечаю.