Стейси Томас – Темные празднества (страница 21)
Я сделал это, чтобы сберечь себя, но подобное признание вряд ли бы ей понравилось.
– Это правда, – сознаюсь я, указывая на свой наряд, сшитый по чужим меркам. – Все, что у меня есть, принадлежит моему брату.
– Я все еще не верю, – настаивает она.
– Ваша мама считает, что я опасен.
– А я так не думаю, – хмурится она, и я не могу заставить себя с ней поспорить. Состояние моего отца может заставить Хейлов закрыть глаза на обстоятельства, в которых я родился. И хотя эти люди пользуются уважением, приверженность католицизму в семье миссис Хейл может поставить ее под угрозу, которую лишь усилит мое преследование. Мое будущее все еще туманно, даже если мне удастся выжить, пока я сопровождаю Уилла. Какими бы ни были мои чувства, я никогда не допущу, чтобы Альтамии кто-нибудь нанес вред.
– Позвольте мне быть вам полезным, – сухо прошу я. Наши пальцы соприкасаются на жестком материале жабо. Я отдергиваю руку, но она кладет свою ладонь поверх моей.
Я хватаю ее за руку, когда слышу приближающийся звук торопливых шагов. Появившись в дверях, миссис Хейл изучает нас, словно картину. Я неохотно отпускаю пальцы Альтамии. Миссис Хейл прерывает эту сцену, чтобы вручить мне записку.
– Меня ищут, – сообщаю я ей, изучив приказ Уилла присоединиться к нему на повешении ведьмы.
– Вам пора, – говорит миссис Хейл. – А ты сегодня будешь моим секретарем, – обращается она к дочери.
Несмотря на свой расстроенный вид, Альтамия аккуратно складывает инструменты и уходит выполнять поручения матери.
Вся нежность, которую я испытывал, уходит, и все же я не жалею о потере того, что никогда не было моим. Постепенно растворяясь, ее прикосновение покидает меня, пока я приближаюсь к центру города.
Глава одиннадцатая
Йорк превращает смерть в спектакль, о начале которого возвещает появление распорядителя празднеств. Копошащаяся толпа сжимает меня, пока Уилл и Хейл поднимаются по ступеням виселицы. Я окидываю эшафот взглядом, и у меня перехватывает дыхание. Уилл, одетый в мантию из черного бархата, отделанную мехом, выглядит торжественно. На фоне ясного голубого неба они с Хейлом кажутся темными кляксами.
Мое присутствие здесь – лишь формальность, но Уилл все равно находит для меня занятие. Он попросил меня подготовить отчет о казни для Парламента. Леди Кэтрин будет не первой, чье повешение я наблюдаю. В Лондоне я проходил мимо мертвецов мыса Блэкуолл, которых, больше похожих на восковых кукол, оставляли висеть и гнить еще долго после казни, целыми группами. Но это – первое повешение, в невиновности жертвы которого я абсолютно уверен. Толпа толкается и нетерпеливо меня сдавливает, но я намеренно погружаюсь в это ощущение, чтобы забыть о своих страхах.
Первым выходит Хейл.
– Я – лорд-мэр Хейл. – Он делает паузу, и люди ликуют от этого фальстарта. Их показная нетерпеливость уже готова перейти в раздражение. Хотя Хейл и подарил жителям Йорка развлечение, он поддерживает Парламент, поэтому недоволен подобной реакцией. – Кэтрин Майер, – объявляет он, не упоминая ни титула леди Кэтрин, ни фамилии, полученной ею в браке, – это ведьма, которая с помощью колдовства убила своего свекра, лорда Тевершема. – Череда выкриков заставляет его перейти на бормотание, пока его наконец не прерывает долгожданное появление Уилла.
– Леди Кэтрин Тевершем, – продолжает он с почти театральной претенциозностью, пока толпа расчищает путь для леди Кэтрин, – стоит перед вами.
Повозка, запряженная лошадьми, проделала недлинный путь от темницы замка. Женщина проносится мимо меня короткой вспышкой белой ткани. Она восседает на коричневом ящике, сбоку от нее – священник, а спереди и позади – охранники замка. Я пытаюсь догнать ее, но внезапно останавливаюсь. Мне совершенно не хочется занять ее место на эшафоте.
– Вы, жители Йорка, обвинили ее в убийстве и обнаружили, что ее невинность вызывает сомнения. Мы не получили прошений о помиловании или об изменении наказания для леди Кэтрин на пожизненное заключение. – Все эти фразы разделяют намеренно выдержанные паузы, и я каждый раз открываю рот, словно пытаясь их заполнить. – Вы, жители Йорка, потребовали справедливого возмездия, и я стою здесь перед вами, чтобы его осуществить.
Повозка останавливается, и солдат помогает леди Кэтрин, руки которой связаны спереди, спуститься. Недавнее посещение таверны, традиционное последнее желание осужденных, делает нетвердой ее походку на коротком пути к виселице. А может, отсутствие лорда Гилберта, которое она с тревогой замечает. Леди Тевершем тоже решила не посещать сегодняшнее мероприятие.
Толпа беспощадна. Насмешки людей готовы обрушиться на несчастную женщину. Я отхожу до тех пор, пока Уилл, Хейл и леди Кэтрин не превращаются в подобие сценического реквизита. Присутствующие радостными возгласами встречают прибывшего вешателя. Палач, которого наняли в ближайшем военном гарнизоне, не скрывает своего лица. К радости толпы, этот молодой мужчина гордо позирует под ее взглядами, а обещание казнить леди Кэтрин звучит как театральная реплика. Дети подходят, чтобы посмотреть поближе, и залезают на плечи родителей, а торговцы продают разливной эль, еду и предсмертную речь Кэтрин, которую сами придумали заранее.
Уилл слегка касается палача рукой, и тот прекращает свои театральные выходки. Возбуждение присутствующих нарастает. Они пришли сюда за смертью, и из толпы раздаются радостные возгласы, когда Уилл достает ордер на казнь леди Кэтрин. Затем он предоставляет палачу защиту от обвинений в убийстве. Тот перестает улыбаться, замечая, что Уилл отказывается отпускать Кэтрин.
Словно по мановению волшебной палочки, леди Кэтрин внезапно оказывается в центре сцены. С моего расстояния она выглядит как серебристый силуэт. Холод, пробирающий мои кости, напоминает медленный огонь, который никак не потухнет. Она открывает рот, но ее предсмертное слово забирают порыв ветра и возобновившиеся перекрикивания в толпе. Женщина замолкает, и меня выталкивает вперед толпа, желающая запечатлеть ее облик в памяти. С прямой спиной и загадочным выражением лица, Кэтрин выдерживает изучающие ее взгляды.
Вся моя жизнь – словно репетиция подобного дня, и я представляю себя на месте этой женщины. Но что видит она? Кэтрин смотрит на нас сверху вниз. Верхушки наших шляп заостряются, как изогнутые копья, и она щурится, словно испытывая боль от этого зрелища. Возможно, она задумывается о том, какой делала выбор, на что надеялась, кем могла стать. Над ней нависает тень палача. Свисающая веревка венчает ее голову, словно корона. Она закрывает глаза, и узел превращается в ожерелье на ее изящной шее. Веревка продолжает опускаться, но она этого не замечает. Кэтрин отдаляется от нас и от своего мужа, который не пришел на ее казнь, видимо, вместо этого решив поохотиться.
Леди падает. Я вздрагиваю.
Резкий щелчок, короткая конвульсия, и все кончено.
– Леди сегодня не будет плясать, – сообщает Уилл зрителям, разочарованным тем, что им не выдастся шанса подергать леди Кэтрин за ноги или понаблюдать за тем, как они трясутся. Взглянув на мертвое тело, всего несколько мгновений назад еще полное жизни, он обращается к зрителям с завершающей речью: – Вот и все. Эта молодая женщина, нет, эта ведьма, – исправляется он, – мертва. Вы требовали ее смерти, и я привел в исполнение приговор. Правосудие суровое, но справедливое. – Я смотрю на людей, стоящих вокруг меня. Деяние лорда Гилберта словно накинуло на город сеть. Хотя люди и суетятся, они не способны ее покинуть. – Молю, чтобы вы остались довольны произошедшим, – говорит Уилл перед тем, как отступить назад под громкие аплодисменты толпы.
Он что-то нашептывает на ухо палачу, передавая ему тяжелую мошну, чтобы обеспечить достойное погребение повешенной. Несмотря на отсутствие супруга, останки леди Кэтрин не продадут хирургу для опытов и не оставят висеть и гнить неделями. Петлю отрезают. Недовольство палача тем, что его лишили прибыли, тает, когда в его руки падает перерезанная веревка. Он кладет ее в карман, чтобы затем, очевидно, разрезать на кусочки и продать в качестве сувениров.
Охранники кладут леди Кэтрин на повозку. Глаза ее уже утратили блеск, а лицо отекло. Время ее песен еще не пришло, но что-то, исходящее от нее, пробегает по моему телу. Начало пронзительного плача, который заставляет меня похолодеть. Люди толпятся вокруг ее тела, а Хейл торопливо спускается по лестнице, чтобы возглавить маленькую процессию, которая будет сопровождать ее на кладбище. Леди Кэтрин не будет покоя от этих мародеров, пока ее надежно не похоронят. Есть люди, извлекающие жидкости из умерших ведьм и продающие их в качестве мамми – вещества, которое, согласно поверьям, способно заживлять раны. Даже сама королева Елизавета после того, как ее внешность испортила вспышка оспы, принимала наполненные этим веществом ванны. Я пристально смотрю на этих мародеров и прищуриваюсь, когда вижу среди них Броуда. Я бросаюсь за ним, но ко мне подходит Уилл.