Стейси Сивински – Чайная «Лунный серп» (страница 2)

– А какое оно на вкус? – спросила Энн.

– Как сахар и сладкие грезы, – ответила мать. – Все еще хочешь попробовать?

Энн, будучи крайне осторожным ребенком, не торопилась принимать решение. Она не была похожа ни на Вайолет, которая часто отвечала, не давая себе секунды на размышления, ни на Беатрикс, которая так медлила с выбором, что удачная возможность нередко от нее ускользала. Нет, Энн каким-то образом всегда знала, сколько ждать, прежде чем действовать.

И она решила, что не хочет помнить то, что услышала, стоя по ту сторону кухонной двери. Ее мать, всегда уверенная и спокойная, была напугана, и от этого Энн стало настолько не по себе, что кусочек печенья показался ей благословением.

Приняв решение, Энн кивнула и с готовностью сунула печенье в рот. Оно раскрошилось у нее на зубах, и она ощутила вкус долгого и безмятежного сна.

– Она действительно забудет? – донесся до Энн вопрос мисс МакКаллох, когда ее глаза начали слипаться.

– Она вспомнит, – сказала Клара, прижимая Энн к груди и целуя в макушку. – Когда придет время.

Глава первая

Линии

Обещают скорое путешествие; прямые линии сулят прямую дорогу к счастью, тогда как волнистые предвещают трудности

Ведьмы Куигли вызывали жалость по тем же причинам, по которым сами же верили в свою исключительность. Обычные люди, жившие по соседству с их магазином, считали, что женщины, которые вынуждены зарабатывать на жизнь своим трудом, – жалкие создания, которые заслуживают если не уважения, то обсуждения. А вот для других живущих в городе ведьм Куигли были диковинкой, и это уж точно о чем-то да говорило, учитывая, что большинство из них верхом культурной утонченности считали пляски нагишом вокруг костра при свете полной луны.

Мать сестер, талантливая ведьма из чикагского ковена, не только решила выйти замуж за человека – заурядного портного, величайшей гордостью которого было умение идеально завязывать двойной виндзорский узел, – но и совершила непростительное, обустроив свой быт за пределами магического района, в комнатах над магазином мужа, находившегося всего в нескольких шагах от улицы Стейт. Таким образом, сестрам Куигли самой судьбой было предначертано заиметь репутацию чудачек среди ведьмовских сородичей еще до того, как родители запланировали их появление на свет.

Еще страннее – и для обычных людей, и для ведьм – был тот факт, что после трагической смерти своих родителей сестры решили остаться в комнатах над портняжной мастерской отца и использовать лавку на первом этаже в своих целях, хотя у каждой стороны, разумеется, были свои причины для недоумения.

Люди так и не могли понять, почему три девушки, невероятно хорошенькие и достигшие брачного возраста, тут же не продали магазин и не кинулись в объятия к первым же мужчинам, обратившим на них внимание.

Ведь сестры Куигли поступили с точностью до наоборот и превратили некогда спартанский по своей обстановке магазин в чайную, где обслуживались дамы, которые к тому времени уже наводнили быстро растущие в центре города универмаги. То, что когда-то было тихим традиционным районом, населенным трудолюбивыми чикагскими предпринимателями, преображалось, и новая порода женщин, возвращаясь домой после целого дня, проведенного за покупками в Schlesinger & Mayer или Marshall Field’s, забегала в чайную «Лунный серп». Их цветастые юбки и широкие рукава отвоевывали себе все больше места на тротуарах и в трамваях.

Ведьмы оказались в той же степени недовольны решением сестер открыть свою лавку. Не потому, что они считали, будто женщины не могут вести свое дело. Нет, проблема сестер заключалась в том, что они не открыли «Лунный серп» в более подходящем месте. Теперь ведьмам приходилось тащиться аж в самый Луп[2] и вести себя «нормально», ожидая обслуживания, только если речь, разумеется, не шла о последнем четверге месяца, когда вечером магазин открывал двери лишь для тех, кто был склонен к магии.

Но ведьмы все равно приходили, даже если ради этого им приходилось прятать свои магические инструменты под огромными шляпами и корсетами. Ведь «Лунный серп» не был обычной чайной, а сестры могли предложить посетителям куда больше, чем чашечку ароматного «Эрл Грея» и тарелочку безупречно нарезанных огуречных сэндвичей – они помогали заглянуть в будущее.

– Вы сказали – летняя свадьба, моя дорогая? – спросила у Вайолет пожилая женщина, перегнувшись через стол, чтобы заглянуть в чашку, которую только что сама перевернула на блюдце и повернула по кругу три раза. Она склонилась так низко, что еще немного, и ее сползавшие с носа очки соскользнули бы окончательно и упали бы прямиком в чашку.

– Как вам отлично известно, миссис Хильдегранд, ничего подобного я не говорила, – отозвалась Вайолет с улыбкой, стараясь уберечь чайные листья от нетерпеливых рук своей клиентки.

– Ах, Мэри, а ты ведь так хотела, чтобы Альберт женился в пору пышного цветения роз в саду, – простонала одна из компаньонок миссис Хильдегранд. На этот раз она привела с собой двух спутниц, хорошо одетых, с широко распахнутыми глазами и нетерпением на лицах, которое намекало на то, что вскоре и они станут постоянными клиентками Вайолет.

Компаньонки выбрали правильный день, чтобы как следует познакомиться с «Лунным серпом». Дом больше всего любил весну, и в честь лютиков, наконец раскрывших желтые лепестки, он натер полы свежим пчелиным воском и распахнул настежь окна, впустив свежий ветерок, колыхавший кружевные занавески, что поглаживали вазы, полные пионов самого нежного розового оттенка. Сейчас главная гостиная пахла солнечным светом и новыми начинаниями, побуждая посетительниц перед уходом попросить забронировать за ними дату следующего визита.

– Вот что я вижу: ваш сын влюбится этой зимой, – продолжила Вайолет, наклоняя чашку так, чтобы под другим углом взглянуть на листья, осевшие на самом дне. Ей очень хотелось начать расхаживать вокруг стола, расшифровывая послания, сокрытые в спитом чае миссис Хильдегранд. Усидеть на одном месте всегда было непростой задачей для девушки, чьи мысли, казалось, собирались в кучу лишь тогда, когда она двигалась. Но клиенткам сестер едва ли нравилось вытягивать шеи вслед за Вайолет, кружащей вокруг них, так что уже не в первый раз она заставила себя остаться на месте. Вместо этого она постукивала ногой, пытаясь сосредоточиться на листьях, а не на голосе своей посетительницы, который с каждой секундой становился все назойливее.

– И если он встретит девушку, то летом наверняка состоится свадьба! Не вижу никакого смысла в длительной помолвке. Ему почти тридцать, бога ради! – воскликнула миссис Хильдегранд; затем, встретившись глазами с Вайолет, вдруг вспомнила, что женщина, предсказывающая судьбу, и сама не была юной дебютанткой. – Но вам-то, мисс Куигли, совершенно не о чем беспокоиться. Вам и на день больше двадцати не дашь, а только это, в конце концов, и имеет значение, верно? У вас все еще есть время отхватить мужа – если поторопитесь, разумеется.

Вайолет хотела сказать миссис Хильдегранд, что не намерена хвататься за возможность выйти замуж, какой бы удачной та ни была. Точно не сейчас, когда ей нужно заботиться о том, чтобы магазин работал как хорошо смазанный механизм.

Эта мысль внезапно напомнила Вайолет, что она оставила на кухонном столе миску с тестом для торта. Она добавила туда щепотку корицы, пару щедрых ложек янтарного меда и шепнула несколько заклятий, призванных развеять любые тревоги, которые посетительницы «Лунного серпа» приносили с собой. Но Вайолет так увлеклась делами в гостиной, что забыла в последний раз перемешать тесто и вылить его в форму, ожидавшую своей очереди у духовки. А судя по скудным крошкам, усеявшим тарелку миссис Хильдегранд, дамы вскоре начнут просить еще одну порцию.

Вдруг ее сердце бешено забилось; Вайолет подняла глаза и с удивлением заметила свою сестру Беатрикс, неистово машущую ей из кухни. Одна из компаньонок миссис Хильдегранд тоже ее заметила, и по ее заостренному лицу тут же пробежала волна изумления.

– Вам не о чем беспокоиться, миссис Титтлер, – вздохнула Вайолет, поднимаясь со стула и откидывая упавшую на глаза прядь волос. – Мы с сестрами тройняшки.

– Ах, слава богу, – с облегчением ответила миссис Титтлер. – На секунду мне взбрело в голову, что вы можете быть в нескольких местах одновременно.

– Нет, мой дар заключается не в этом, – покачала головой Вайолет, а затем повернулась к миссис Хильдегранд. – Альберт непременно встретит девушку этой зимой, но только если вы дадите ему возможность расправить крылья. Эта девушка будет не из вашего круга…

Миссис Хильдегранд выглядела так, будто вот-вот подавится куском только что надкусанной лимонной булочки.

– Но скажу вам начистоту, если вы попытаетесь их разлучить, ваш сын так ни на ком и не женится. Он влюбится без памяти и не сможет ни полюбить другую… ни продолжить семейное дело.

От последней фразы глаза старушки округлились до немыслимых размеров, а две ее компаньонки, крепко сжимая в руках флакончики с нюхательной солью, наклонились к ней, готовые пустить их в дело, если потребуется.

– Лучше послушай ее, Мэри, – мрачно прошептала одна из ее подруг.

– Прошу меня простить, дамы, – произнесла Вайолет, отошла от стола и бросилась на кухню, оставив трех женщин придумывать план действий.