Стейси Шифф – Ведьмы. Салем, 1692 (страница 57)

Она словно продолжает именно с того места, где остановилась Абигейл; невозможно поверить, что они не встречались. Дважды в ночи Мэри будил странный шум. Это происходило на прошлой неделе, за неделю до того, шестнадцать месяцев тому назад – детали менялись по ходу дела. Первый раз дьявол явился в виде коня, второй – в виде «круглой серой штуковины». А он приходил, когда ты убегала из дома? – спросили магистраты, желая соединить воедино сверхъестественные преступления и подростковые проделки. «Нет, – ответила Мэри, – но он внушал мне мысли не слушаться моих родителей». Он приказал ей навести порчу кое на кого, в том числе на Элизабет Боллард (наконец-то прозвучало это имя). Мэри творила чары с помощью куколок. В свой рассказ она включила мать и бабушку, Марту Кэрриер и подростка Ричарда, сына Марты. Как именно она поклонялась Сатане? «Он велел молиться ему и служить и говорил, что он мой бог и господин», – ответила молодая Лэйси. Сделка становилась все более привлекательной: согласись она – и не будет ни в чем нуждаться. Мэри назвала еще одного сына Кэрриер и добавила кое-что интересное. «Требует ли от тебя дьявол чего-то, кроме как причинять людям страдания?» – спросил магистрат. Конечно! Ведьмам надлежало активно вербовать себе пособников. Плюс они должны были отрекаться от своих церковных ритуалов – такая перспектива подрывала самый фундамент Новой Англии.

Мэри Лэйси – младшая открыла, как человек может весь день сажать пшеницу и одновременно общаться с дьяволом и почему соседи не замечают его кульбитов. «Иногда мы оставляем свои тела дома, а иногда перемещаемся вместе с телами, – объясняла она, – и дьявол пускает людям туман в глаза и не дает им нас увидеть». К тому же она осветила более важный вопрос. «Может ли дьявол вредить, вселившись в любого человека без его согласия?» – спросили судьи, видимо, надеясь, что подросток сейчас разрешит их нерешаемую правовую проблему. «Когда кто-то ударит призрака или духа мечом или дубинкой, возникнет ли рана на теле его хозяина?» Лэйси подтвердила: да, возникнет. У ее матери и бабушки имелись подобные повреждения. Признание дало немедленный результат: сверившись с показаниями призрака, Мэри Уоррен подошла к Лэйси и взяла ее за руку. На этот раз у горничной Проктера не возникло ни тени неприятных ощущений.

Только тогда Мэри Лэйси – старшую вернули в зал. Словно придумав удачную подпись к потрясающей картинке, один из судей провозгласил: «Вот несчастное дитя, никудышная мать и бабка». Большего и не требовалось, чтобы спровоцировать эмоциональный взрыв. «О, мама! Почему ты снова и снова отдавала меня дьяволу?» – вопрошала девушка, и слезы катились по ее щекам. Мэри Лэйси – старшая извинилась. Дочь поквиталась с ней: мать так часто призывала дьявола ее забрать, что это желание исполнилось! «О, мое сердце сейчас разорвется. О, моя мать отдала меня дьяволу», – всхлипывала она. Девушка молила Бога сорвать маски со всех ведьм. В зал вернули ее бабушку. В деревенской молельне перед Хиггинсоном, Гедни, Хэторном и Корвином стояли три поколения ворожей. Самая молодая продолжала: «О, бабушка! Почему ты отдала меня дьяволу? Зачем склонила меня ко тьме? И нет, бабушка, не отрицай. Ты в свое время была очень плохой женщиной».

Тут либо к делу подключился новый следователь, либо Фостер сдалась под натиском своей внучки. Суд теперь обращался к ней не иначе как «старая женщина». Подросток, указали ей, и тот демонстрирует раскаяние. Эту душу еще можно вырвать из лап дьявола; бабку же ждет всепожирающий огонь и вечные муки. Самое время рассказать всю правду. С помощью внучки Фостер выложила немного дополнительных сведений. Она ведьма уже шесть лет (девушка тут же поправила: семь лет. Старуха признала, что «не знает, но, наверное, это так»). Судьи зачитали старшим женщинам признание младшей. Они подтвердили, что вместе путешествовали на шабаш [12] и подписали дьявольскую книжку красными чернилами, а колдовали с помощью куколок. Кэрриер хвасталась перед Мэри-старшей, что дьявол сделает ее царицей ада. Дочь Фостер подтвердила происшествие в воздухе. В общем, все трое отправились в тюрьму, а в Андовер полетели новые ордера на арест.

На следующий день восемнадцатилетний Ричард и шестнадцатилетний Эндрю Кэрриеры предстали перед магистратами в таверне Бидла, где содержался Берроуз [13]. Им предстояло ответить на обвинения в причинении вреда Мэри Уоррен (выпавшая из поля зрения хворая жена Болларда проживет еще пять дней). Оба были симпатичными молодыми людьми, рослыми и неглупыми. Оба отрицали, что знают что-либо о колдовстве. Подозреваемые прибывали быстрее, чем правоохранители успевали их оформлять, слушания не вмещались в график. Мэри Лэйси – младшая любезно протянула руку помощи: она стала отвечать за парней. Они летали с дьяволом, по его указанию Ричард воткнул железное веретено в колено жертвы. Еще одного человека они зарезали, и он умер. Мать Мэри заявила, что не принимала участия в этом нападении. Дочь поправила ее: «Мама, ты была там, и не отрицай». Мэри-старшая в итоге подтвердила несколько имен и описала орудие пытки, а также эпизод, когда ведьмы жгли жертву курительной трубкой. Ее дочь, в отличие от матери, совершенно не колебалась: она подхватывала каждое предположение Хэторна и начинала его развивать. Ричард Кэрриер, однако, не поддавался ее увещеваниям и отрицал все, от ночных полетов до эпизода с трубкой. Тоном, указывающим на определенную степень близости, Мэри подстегивала его. Они же вместе убивали! Он что, не помнит их разговоров во время полетов? А как же планы завербовать брата и убить жену Болларда? В этот момент околдованных затрясло. У Мэри Уоррен пошла ртом кровь. Приставы поспешили увести мальчиков в соседнюю комнату.

Вернувшись, они уже не выглядели такими строптивыми. Первым появился Ричард и признал вину несколькими короткими фразами. Он целый год служил черному человеку. Впервые они встретились в городе, когда незнакомец предположил, что Ричарду страшно скакать домой в темноте, и предложил его проводить. В конце концов юноша стал выполнять его приказы. Дважды он летал на пастбище Пэрриса. Дьявол крестил его вместе с другими пятью. Ричард выразил готовность мучить Элизабет Боллард. Когда в зал вошел Эндрю, старший брат сообщил ему, что признался. Младший словно преобразился: если ранее он «без конца заикался и запинался», то теперь говорил вполне связно. Он подписал договор с дьяволом в июне. Они встретились ночью в одном андоверском саду. Оба молодых человека доказали, что им можно верить. Благодаря этим ясноглазым помощникам судьи вскоре добрались до взрывоопасной сути дела.

Двумя месяцами ранее, когда большинство обитателей деревни стригли овец, взбивали сладкое весеннее молоко в масло и сеяли кукурузу, гигантский рой ведьм кружил над ярко-зеленым лугом Пэрриса. Возможно, вы даже слышали трубу, которая их созывала: ее зычный голос разносился на многие мили. Потом были гром барабана и великий шум – это нечисть много часов слеталась отовсюду, даже из Коннектикута, на разнообразном воздушном транспорте. Не каждый из участвовавших мог точно сказать, как именно добрался до Салема. Андоверские ведьмы преодолели путь за несколько минут. Мэри Лэйси – старшая, как мы знаем, сидела на неисправной палке со своей матерью и Мартой Кэрриер. Ричард Кэрриер не помнил даты сборища, но, когда ему освежили память, согласился, что летел в деревню вместе с Мэри Лэйси – младшей. Их доставило до места назначения нечто странное и громоздкое: приняв форму коня, дьявол нес подростков на шесте, лежавшем на его плечах. Один фермер прибыл на ветке дерева. Большинство перемещались по трое-четверо на палках. Энн Фостер и Марта Кэрриер оказались на месте первыми и устроили пикничок, другие андоверцы постепенно присоединялись. Фостер насчитала всего двадцать пять ведьм. Ричард Кэрриер сообщил примерно о семидесяти, Мэри Лэйси – младшая – о сотне. Дьявол явился черным человеком в шляпе с высокой тульей; очередной импорт из Швеции. Один из участников заметил ногу с копытом.

Началась сатанинская церемония, заправляли ею женщины. Ребекка Нёрс сидела во главе стола, рядом с дьяволом. Бормоча заклинания, она и Элизабет Проктер стали раздавать вино и хлеб ярко-красного цвета. Нёрс заверила Абигейл Хоббс, что вино – это кровь «и оно лучше нашего вина». Племянница Пэрриса подтвердила, что видела, как собравшиеся ели и пили. Что подавалось? «Они говорили, это наша кровь, и они пили ее дважды в тот день», – рассказывала она, вводя в сюжет линию о вампирах. Хлеб же был «красный, как свежая плоть». Один из участников мероприятия наблюдал, как Марта Кэрриер разливала вино. Лэйси-младшая вспомнила, что хлеба не хватило. Кому-то пришлось воровать еду, кто-то, как ее бабушка, прозорливо захватил с собой собственную. Не все, однако, присоединились к трапезе. Даже на конгрессе черных сил образовались очаги сопротивления, несмотря на фалангу из ста пяти призрачных бойцов с мечами, выстроившуюся неподалеку. Шестнадцатилетний Эндрю Кэрриер выпил из глиняного кубка, но ничего не ел. Он сидел слишком далеко и не слышал, что говорил дьявол во время обряда. Абигейл отказалась от сладкой булочки и вина, ее мать отказалась от предложенного бокала. Энн Фостер держалась обособленно. Мерси Льюис, особенно непокорный новобранец, плевала в тех, кто протягивал ей красный хлеб. «Я не буду это есть!» – вопила она. Некоторые из попробовавших напиток говорили, что на вкус он горький.