Стейси Савицки – Ты мой (страница 20)

– Не говори так! – возмущается подруга. – Ты клевещешь сама на себя.

Я поднимаюсь и хватаю гитару.

– Я бездарность! И больше тут нечего сказать.

– Что ты…

Но я перебиваю ее:

– Мы уходим.

– Нет! Мы никуда не пойдем, пока ты не запишешь песню.

Алекса настроена решительно. Ее пальцы сжаты в кулак, а на лице нет ни намека на сомнение. Ее боевой вид заставляет меня сдаться.

– Ладно, я дам себе еще одну попытку.

Подруга победно улыбается.

– Но только одну.

Звукорежиссер возвращается в студию, и я снова встаю за микрофон.

– Ну что, готова?

Я медленно киваю.

– Тогда давай продолжим.

Спустя две попытки я снова опускаю руки. У меня ни черта не получается. Я смотрю на Алексу, ища в ней поддержки, но она что-то активно печатает в мессенджере на телефоне.

– Получилось хорошо, – подбадривает меня звукорежиссер. – Вот, сама послушай.

В наушниках начинает играть тот самый кусок, и я слышу свой голос. И мне, в отличие от звукаря, совсем не нравится. Не тот тембр, не те эмоции. Все не то.

– Но нужно добавить немного чувств. Давай попробуем еще один раз.

И я снова соглашаюсь. Вряд ли что-то получится, но я попробую.

– Давай с самого начала, чтобы ты смогла полностью вжиться в песню.

Я заканчиваю припев и замечаю, как дверь в студию открывается. В комнату входят Коннор с Мэйсоном. А за ними Аарон. Но я стараюсь не отвлекаться на них и пою дальше. Однако собственные мысли не дают мне сосредоточиться, и я вспоминаю наш разговор на пикнике. И именно это дает мне тот заряд, которого так не хватало. Именно эти эмоции помогают мне наконец записать песню.

Я закрываю глаза, чтобы оказаться там, и мое воображение переносит меня на несколько часов назад. Туда, где все произошло.

Когда музыка в наушниках затихает, я открываю глаза и вижу, что Аарон смотрит на меня, словно пытается что-то понять, но я разрываю наш зрительный контакт и перевожу взгляд на звукорежиссера. Он поднимает большой палец вверх.

– Потрясающе! – радуется он. – У тебя получилось.

Я с гордостью снимаю наушники и, улыбаясь, выхожу к ребятам.

– Я же говорила, что ты сможешь, – обнимает меня подруга.

– Спасибо за поддержку, – благодарю я ее и прошу звукаря об отдыхе: – На обработку у меня уже нет сил, может, перенесем на другое время?

– Без проблем, как сможешь, так и приходи.

– Спасибо.

Я собираю вещи, и мы толпой выходим из студии.

– А что вы тут делаете? – спрашиваю я у Коннора, когда мы покидаем пределы студии.

– Я приехал за Алексой, а ребята подкинули меня.

– И я не жалею, – встревает Мэйсон. – Редко слышу, как ты поешь. А это очень круто.

Я слегка улыбаюсь:

– Спасибо.

Мы медленно преодолеваем расстояние между студией и общежитием. Аарон плетется позади всех, болтая с кем-то по телефону. Это не привлекло бы моего внимания, если бы не одно «но». Он очень громко разговаривает по телефону и смеется. Это меня раздражает. Меня все в нем раздражает.

– Да, я обещаю, – произносит он и замолкает, пока слушает своего собеседника, а затем снова громко смеется. – Ну нет, на такое я точно не подписываюсь. Ни за что.

Зачем так громко разговаривать?

– Ладно, не скучай. Постараюсь приехать раньше.

И Аарон наконец-то сбрасывает звонок.

– Не скучай, – тихо передразниваю я его. – Кто-то может по тебе скучать?

– Ты это мне, ведьма?

Черт! Держите меня семеро, а лучше заткните мой рот чем-нибудь. И нет, не тем, о чем каждый мог подумать.

Я ничего не отвечаю.

– Я так и думал, – усмехается Бэйкер. – Трусиха.

Я резко останавливаюсь. Из-за этого на меня налетает Мэйсон.

– Трусиха? – Я разворачиваюсь в его сторону. – Ты сейчас назвал меня трусихой?

– Да, – четко выговаривает он. – И в отличие от некоторых, я могу повторить еще раз. Трусиха.

– Не кажется ли тебе, что это слишком самоуверенное заявление?

– Нет, не кажется.

– Тогда слушай внимательно.

Я делаю два шага в его сторону, и между нами остается примерно ярд.

– Я не думаю, что по такому, как ты, может кто-то скучать.

На его лице растягивается самоуверенная ухмылка.

– Ну тогда я тебя разочарую. По мне скучает каждый, кто когда-либо имел со мной дело.

– Почему мне кажется, что ты врешь?

– Потому что я не уточнил одну деталь.

Он сокращает расстояние между нами до критического предела и наклоняет голову к моему лицу.

– Ну и что же это за деталь?

Я пытаюсь сохранять самообладание. Хотя нахожусь в секунде от того, чтобы прикоснуться к его губам своими.

– Каждая… – Он медленно наклоняется к уху и шепчет: – Каждая скучает по мне.

А потом отстраняется и уходит, крикнув что-то ребятам. А я стою на месте, словно камень, который вот-вот сорвется в пропасть от малейшего дуновения ветра. Я держусь, держусь из последних сил. Но этот ветер сильнее меня, и я падаю. В ту самую темную и холодную пропасть, откуда мне никогда не выбраться.

– И после этого ты утверждаешь, что ты не бабник? – кричу я ему вслед.

Он останавливается и оборачивается на меня, как и студенты, которые проходят в этот момент неподалеку.