Стейси Савицки – Ты мой (страница 19)
– Обязательно.
Разговор с мамой затягивается. Пока она рассказывает мне об их с папой планах на лето, возвращается Алекса. И это странно. Разве они могли так быстро разойтись?
– Ты чего тут делаешь? – шепчу я, прикрывая микрофон.
– Ты не отвечала мне на сообщения, – машет она мне телефоном.
– Подожди минутку, – и я возвращаюсь к разговору с мамой. – Прости, мам, тут Алекса вернулась и…
– Да, конечно, не буду тебя задерживать. И так уже заговорила тебя, – усмехается мама. – Отдыхай.
– Вы тоже, пока.
Я сбрасываю звонок и сразу же замечаю десяток сообщений от Алексы. Даже представлять не хочу, что она там себе напридумывала. Подруга молча садится на свою кровать. Она выглядит уставшей, хотя должно быть наоборот.
– Что-то не так? – осторожно интересуюсь я.
Она медленно вздыхает.
– Ну, конечно, кроме того, что я тебе не отвечала.
Алекса поднимает на меня взгляд.
– Он слишком сложный, – произносит она.
Кто? Она об Аароне? Только не о нем, пожалуйста.
– И да, все это знают. Но можно хоть немного проявить уважения? – продолжала рассуждать Алекса.
– Что произошло?
– Я не смогла промолчать о ситуации с тобой. Все пошли играть в алтимат [7], а я решила поговорить с Роном. Мы всегда были с ним в хороших отношениях. Я заговорила с ним абсолютно в нормальном тоне, но в ответ услышала гадости на повышенных тонах. «Это не твое дело, Алекса. Отвали от меня уже, я не хочу больше слышать о ней», – передразнивает она Бэйкера.
– И что ты у него спросила?
Не то чтобы мне было действительно интересно, но… ладно, мне интересно.
– Я поинтересовалась, почему он так груб с тобой. Да, может, это звучит странно после случая на концерте, но быть настолько злым и грубым… это чересчур.
Может, есть и другие обстоятельства для такого настроения. Я видела, как моментами Аарон напрягался после слов Ноа. И его грубоватые фразы в ответ брату дают основания для такого предположения. Но озвучивать я это не стану. Лучше просто перевести тему.
– Что ты сказала ребятам? Они до сих пор там?
– Я сказала, что волнуюсь за тебя. Что ты не читаешь сообщения, – пожимает плечами соседка. – Посчитала ненужным рассказывать, что Аарон обидел еще и меня.
И правильно. Одной драмы на сегодня достаточно.
– Есть мысли, как провести этот дерьмовый вечер? Потому что у меня их ноль, – грустно признается Алекса.
Я хватаю гитару и с хитрой улыбкой произношу:
– Не хочешь сходить со мной в студию? Я бы попробовала записать один из треков.
– С радостью!
Подруга подрывается с кровати и, весело улыбаясь, хватает сумку и выскакивает из комнаты. Мне бы такой энтузиазм во время записи треков. Но, к сожалению, для меня запись – это адский труд и подпорченные нервы.
– Какую песню записывать будешь?
– «Мысли». Попробую записать ее в разных стилях, посмотрим, как будет звучать лучше.
Преподаватель говорил, что наличие в альбоме различных стилей будет плюсом. Мы сможем показать, что умеем исполнять в разных жанрах. Но я привыкла записывать песни в стиле альтернативного рока. И сейчас переход на другой стиль будет непростым. Последний раз поп-музыку я исполняла лет пять или шесть назад, когда училась в старшей школе. Но я должна попробовать.
Когда я в первый раз исполнила ее Алексе, она сказала, что звучит идеально. Спокойно и нежно. И, надеюсь, сегодня нам удастся послушать конечный вариант.
– А когда ты успела записаться в студию? – интересуется подруга.
– Никогда. Я недавно звонила им, и мне сказали, что почти весь вечер свободен и я могу приходить в любое удобное время. Так что повернем колесо фортуны. Ты не знаешь, повезет тебе попасть туда сегодня или нет. Но кто не рискует…
– Тот не выигрывает, – смеется подруга. – Знаю.
– Давай попробуем еще раз с этого же места.
С момента начала записи прошло уже часа три. За это время мы успели записать только половину, второй куплет совсем не получается. И я не знаю, в чем причина.
– Попробуй немного мягче. Ты слишком резко вступаешь, – уже в десятый раз повторяет звукорежиссер.
Начало куплета получается отлично, но, когда я дохожу до середины, все обрывается.
– Может, попробуем изменить текст?
Вряд ли это что-то решит, но, вероятно, действительно стоит попробовать?
– Давай, – соглашается звукорежиссер.
– Алекса, поможешь? – обращаюсь я к подруге, выйдя из комнаты звукозаписи.
Она кивает. И спустя полчаса текст переписан.
– Окей, давай попробуем так!
Но после нескольких попыток я понимаю, что дело во мне, а не в строчках.
– Я не понимаю, что не так, – устало вздыхаю я. – Я пытаюсь, но у меня не получается.
Неужели я действительно могу петь только в одном стиле? Это полный крах. Я начинаю ненавидеть себя.
– Мне кажется, ты просто устала, – заступается за меня передо мной же Алекса. – Может, пора сделать перерыв?
– Возможно.
Я всегда была упорной. Даже в том, что не касалось музыки. Но сейчас именно она заставляет меня сдаться. Я не в силе записать эту песню.
– Тебе нужно передохнуть и успокоиться, – подмигивает мне звукорежиссер. – Я вернусь минут через пятнадцать, и мы продолжим.
Он выходит из студии, и я остаюсь наедине с Алексой.
– У меня ничего не получится. Это полный провал.
Я хватаюсь за голову. Я разочарована в самой себе, в своих возможностях. Мысли о том, чтобы взять паузу и отдохнуть от всего, снова возникают в моей голове.
– У тебя все получится, просто нужно еще немного постараться.
– Куда еще больше, Алекса? Проще признать, что я могу исполнять песни только в одном жанре, и больше не пытаться прыгнуть выше головы.